— Снимай штаны! Снимай штаны, сучонок, и показывай мне яйца! Быстро! Быстро снял или я продырявлю твою тупую тыкву, ушлепок, мать твою!

Как вышло так, что все нормальные люди из моего отряда сейчас охраняют небольшой конвой лодок Триад, а я стою рядом с беснующейся рыжей крохой, размахивающей двумя пистолетами перед группкой в шесть обескураженных человек? Да, и прижимаю дуло выданного мне на дело «моссберга» к голове стоящего на коленях седьмого, который в этом подвале работал охранником?

Ну… попросили. Точнее, наняли. Срочно наняли.

И выдали отличный дробовик!

— Это маленькие, вонючие, потные, мясные яйца! — поставила свой диагноз Момо, когда дрожащий от ужаса человек, могущий похвастать небольшим пузиком и круглыми солнцезащитными очками, спустил свои штаны, — Нет, дебил, покажи мне другие яйца. Те самые, которые у тебя были, когда ты решил прокатить Ла Диспензу с товаром!!

— Я бы никогда не стал обманывать Ла Диспензу, госпожа Момо!!

Банг! Банг! Банг! — малышка, не сводя одного ствола с пригнувшихся людей, держащих руки кверху, выпалила из второго в потолок.

— Ты «не» будешь говорить своей бабе, Матео, когда сегодня придёшь домой без своих кожаных яиц! — рявкнула она совсем нешуточным тоном, — Мы вам, кретинам, никогда не доверяли, так что знаем прекрасно, куда и как товар пришёл! Куда он ушёл тоже знаем, так что меня интересует только одно — что ты су…

Договорить мелкая рыжуля не успела. Люди, к которым она пришла с претензией, взяв меня в качестве страховки, решили рискнуть, схватившись за спрятанное оружие. Хотя, возможно, у них и не было другого выбора.

Дробовик мне очень понравился, но я изначально был готов его бросить, поэтому, отпустив рукоять, успел выхватить свои «тени», открыв огонь по обитателям подвала. Момо тоже не оплошала, всадив в дернувшегося Матео и его соседа по паре пуль, а вот остальных положил уже я, всадив еще и пулю в затылок запаниковавшего охранника, пытавшегося сбить меня с ног слепой подсечкой. Несколько секунд и пять трупов, лишь мы с рыжей стоим, как дураки, с круто выглядящими пистолетами. Ну, у меня они от природы такие, а вот у коротышки какие-то небольшие, но очень хорошо гасящие отдачу, с насадками на стволы.

— Вот дерьмо! — сплюнула на пол рыжая психопатка, — И кого теперь допрашивать, русский⁈ Ты умеешь допрашивать трупы⁈ Ты можешь с ними разговаривать?!!

— Сильвио просил присмотреть за твоей задницей, — подумав, объяснился я, поднимая с пола дробовик, — Она в порядке.

— Да ты всё испортил!

— Тебя, вообще-то, пристрелить хотели.

— Я планировала оставить парочку в живых!

— А я ведь предлагал сначала пристрелить лишних… ты же знала, что они вас кинули. Но нет, ты сказала, что разберешься сама…

— Я бы разобралась! А теперь мы не получим ответов! Ты перебил их всех! — малышка гневно уставилась на меня, забавно шевеля носом.

— Может да, а может нет… — пробормотал я в ответ, доставая смартфон, — Сейчас у Алебастра узнаем. Что-то они не произвели на меня впечатление тех, кто озабочен цифровой безопасностью. Дай сюда смартфон этого Матео.

Через полчаса мы уже ехали в другом направлении, а Момо, злая до этого момента, вообще бесилась, аж подпрыгивая на сиденье. Не удивительно, учитывая, как собирались подставить их с Касадоре. Совсем не удивительно.

Ехали мы, причем, почти ко мне домой. Всего-то на двадцать метров в сторону, в чужой храм, куда мелкая засранка собиралась зайти буквально с ноги.

Так она и сделала, тут же заорав на весь приход и, конечно, размахивая своими пистолетами:

— В этом мире слишком много русских! Вылезайте, русские! Есть разговор!

Технически, в устах этой жопастой мелочи, фраза звучала как «выходите поговорить, есть общая тема для обсуждения», но, в случае восприятия совершенно невинных обитателей православного храма, предваряющая словесная конструкция о том, что в мире слишком много русских звучит довольно угрожающе, с прицелом уменьшить их количество. Бывшие вояки, а никем иным обитатели прихода быть не могли, восприняли поступившую информацию как заявление о штурме, поэтому первым делом к ногам девушки прикатилась граната, шипящая тугими струями дыма.

— А? — удивилась Момо, но тут же была выдернута мной и быстро вытащена из здания.

— Теперь ты получишь злых русских, надышавшихся дымом, — объяснил я ей, а затем, не отпуская прижатую к груди девушку (ей очень удобно было закрывать предплечьем рот), принялся кричать в щель приоткрытой двери церкви о недопонимании, которое возникло на этом этапе деловых переговоров. Когда информация внутри была усвоена, наружу полился кашляющий русский мат, а вслед за ним и бойцы прихода, вооруженные до зубов, но одетые как попало.

— Дхи-с-пен-за! — прокашлял отец Василий, наряженный в белую майку-алкоголичку не первой свежести, да вполне новые семейные трусы, — И ты! Какого черта тут малявка этого одноглазого мудака⁈

— Да нормальный он мужик, в натуре, — ответил я на русском, продолжая играть с бесящейся Момо в куклу, — Но ваши тёрки сейчас не тема для разговоров. Вас хотели подставить. Если бы вышло, вместо вот неё зашло бы что-нибудь крупнокалиберное…

Меня укусили за руку, так что пришлось освобождать мелкого демона, который тут же разразился грязной площадной бранью. Стволы, между прочим, Момо не доставала, понимая, что нервные люди с красными глазами и автоматами могут её совсем неправильно понять. Что уважают по всему миру? Правильно, калибр семь и шестьдесят два миллиметра, делающий из человека труп быстро, решительно и бескомпромиссно. Рыжая прекрасно понимала эту нехитрую истину.

Через пятнадцать минут я, она, отец Василий и еще пять человек, суммарно на трех машинах выдвинулись к тем, кто решил немного пошалить с православным храмом и одним из самых одиозных торговцев оружием в Апсародае.

— Баркеры? Чернокожие? — удивился сидящий рядом со мной поп, придерживающий одной рукой ручной пулемет Калашникова, — Мы этим голозадым ничего не сделали, просто отказались платить за проезд наших грузов. Там платить не за что, это просто макаки с пушками.

— Они довольно долго в Старом городе, бородатый! — похожая на ребенка Момо, для которой переднее сиденье было велико, сунулась назад, объясняя, — Вы пришли, не проявили уважение, пользуетесь их территорией! Считайте, опустили их на дно! Вот они и решили ответить! Хотя, может быть, это из-за того, что я как-то раз установила пару противопехотных мин у их логова…

— Что ты сделала⁈ — выпучил глаза как поп, так и сидящий около него боец.

— Они меня называли «бешеной насадкой на член»! — гневно фыркнула Момо, едва не вынудив меня подавиться хохотом, — А я — «бешеная насадка на член Ла Диспензы»!!

Это было сказано с такой непередаваемой гордостью, что я всё-таки взвыл от хохота, за что и подвергся пинкам тут же среагировавшей миниатюрной женщины. Правда, вскоре мне снова пришлось её держать в охапке, потому что злые русские служители православной церкви начали объяснять не ожидавшим их визита неграм различные прописные истины. Ну, те из них, где в помещение первой заходит товарищ граната, калибр имеет значение, а в спину убегающим стрелять — одно удовольствие.

— Вы совсем охренели?!! — орала рыжая, лягаясь ногами, — Я даже никого не убила!!

— Иди с богом, девочка… — подбросил дровишек в огонь божий пастырь, рассматривая трехэтажную дымящуюся лачугу, оставшуюся после Баркеров, со знакомым мне прищуром профессионального мародёра, — Кончились твои проблемы. Ступай к мужику своему, расскажи обо всем. Может, сотрудничество наладим…

— Хертрудничество!! Отпусти меня, Красовский! Я бородатому хоть пинка дам!

Нет, Момо хорошая девочка. Эмоциональная, яркая, забавная. Но я её лучше увезу, пока отец Василий не догадался счет Сильвио выставить. К тому же, знаю, как её успокоить. Да и городу полезно будет узнать, из-за чего это тут днем натуральные штурмовые действия идут и банды вырезаются. Сильвио Касадоре мог прояснить этот момент и знал, кому что нужно сказать.

— Так, а ну стой! — скомандовала моя нанимательница на середине пути, — Поворачивай налево, мы заедем в «Жирный кусок»!

— Зачем? — поинтересовался я.

— Мбанга, лидер Баркеров, таскает с собой кольт «Миротворец», его любимый ствол, — задумчиво пробурчала рыжая, — Я не слышала ни единого выстрела триста пятьдесят седьмого, а значит, его не ушатали. Надо доделать работу.

— Прямо в баре? — поинтересовался я, выруливая на знакомый маршрут.

— … нет, — неохотно буркнула девушка, — Если он там, ты его выманишь. Можешь… можешь даже убить сам, я не умею так, чтобы без шума…

В баре никаких высоких негров с золотыми зубами и бельмами на глазу не оказалось, так что я вернулся к машине ни с чем. Момо жарилась внутри, расплывшись по переднему сиденью. Мимоходом, докуривая, я бросил на неё оценивающий взгляд. Компактное телосложение, полное отсутствие груди и полудетский внешний вид заставляли девушку одеваться довольно провокационно, чтобы подчеркнуть её взрослость, так что коротышка щеголяла в майке без рукавов с анимешной мордашкой на груди, демонстрируя немалую часть живота, джинсы с низкой посадкой, да набедренные кобуры, сползавшие еще ниже. Да уж, будь её тыловая, хм, часть, не такой увесистой, то можно было бы назвать «мечтой педофила». Хотя и странный вкус у этого Касадоре…

— Ну что? — ожила она при моем появлении.

— Нет его.

— Тогда он у своей бабы! — просияла любовница Ла Диспензы, — Едем! Там можно будет пошуметь!

— Откуда ты про его бабу знаешь? — недоуменно поинтересовался я, садясь на водительское место.

— Мужик, ты что, в самом деле думаешь, что я врываюсь всюду с пистолетами, вопя как потерпевшая…? — недовольно спросили меня в ответ, складывая ручки на отсутствующей груди, — Мне бы давно уже полную жопу свинца напихали, а она у меня для другого! Кстати, ты когда думаешь вдуть своим бабам?!!

— У меня нету баб, только подруги, — отозвался я, трогаясь с места.

— Это охренительное заблуждение, чел! С него даже мой Сильвио ржать будет!

— Да хоть оборжитесь.

Я не раз и не два влипал в прошлой жизни. Когда ты веселый и обаятельный шельмец, пусть даже и с кровавой славой, женщины на тебя вешаются часто, а некоторые даже всерьез. И это, господа, проблема, которую нельзя решить пулей в лоб, потому что довольно странно стрелять во влюбившуюся в тебя особу. Такого я себе позволить не мог и не хотел. В случае же Пиаты, тогда… я вышел уже из игры, называемой жизнью, существовал, не зная, как и чем себя занять, как закончить спектакль Петра Васильевича Красовского. Тогда всё и получилось так, как получилось.

Но сейчас? Здесь? Рисковать такой чудесной семьей, которая начала друг к другу притираться? Нет, тут Красовский запросто, с полным моральным правом, трусит!

Хотя, а почему бы и нет? В том смысле, что сейчас рядом сидит пусть и та еще оторва, но, вроде как, подруга нашей ненормальной «семейки»…

Момо слушала меня удивительно тихо и внимательно. Я не вдавался в подробности, чего было нельзя, того нельзя, но объяснил ей, что раньше часто спал с девушками без всяких чувств, и это было нормой в тех реалиях. Здесь же всё иначе, другие правила, другие условия, другое отношение…

— Много думаешь! — отрезала свирепо рыжая, проверяя свои пистолеты, — Нет, правильно думаешь, я прямо рада, что ты не такой козёл, каким выглядишь, а выглядишь ты, признаться, как козёл, который бы мог меня бухую оприходовать прямо возле пьяного Сильвио!

— Эй! Я не такой! — тут же возмутился я.

— Что не такой, мы знаем! Я говорила про то, как выглядишь! Нормальный ты мужик, русский. Только не думай, что бабы у тебя дуры. Белая хитрюга только притворяется писечкой, у неё это в крови, а у Эрики мозги в голове есть! Так что перестань маяться дурью и расслабься уже! Ну, в смысле, потом расслабься, сейчас мы будем убивать Мбангу!

Как и многие джентльмены удачи, населяющий Старый город, господин Мбанга изволил проживать у своей постоянной любовницы. Такой подход был для местных естественным порядком вещей — завести женщину, которая обеспечивает тебе кров, еду и постель, а самому снабжать её деньгами. Вот и лидер бывшей банды чернокожих сейчас, по уверенному мнению выползающей из «барчетты» Момо, должен был валяться дома у своей зазнобы в полном релаксе, пропустив всё веселье. В ином случае, как объяснила рыжая, уже держащая в руках свои стволы, он бы уже нарисовался.

— Почему не сбежал? — вновь лаская руками дробовик, я заходил в подъезд за насторожившейся Момо, чья пятая точка вовсю виляла у меня перед глазами, поднимаясь по ступенькам.

— Бегать не по понятиям, — прошипела рыжая, активно маша пистолетами на какую-то любопытную бабку, высунувшуюся из квартиры. Та, подслеповато моргая, убралась, понятливое закивав на мой прижатый к губам палец, — В Апсародае тот, кто много бегает, умирает уставшим! Старый город — это конечный пункт для очень многих людей, понял⁈ А мужик, разгуливающий с «миротворцем» — имеет стальные яйца! Он в деле слишком много лет!

Мы поднялись на третий этаж, прислушались к двери нужной квартиры. Там было тихо, старое дерево отлично пропускало звуки. Переглянулись. Кроха властно потыкала стволом в замок, вышибай мол. Я, пожав плечами, встал перед дверью, отступив на пару шагов и оттеснив задом зашипевшую воительницу, а затем грянул военным ботинком ниже замка, выбивая хлипкую преграду ненадежной двери. Пришлось, правда, в движении сыграть бедром, чтобы притормозить рванувшую вперед мелочь, но это меня мало волновало. Лучше пусть ворчит, чем я буду оправдываться перед Ла Диспензой.

Тесно, жарко, воняет, полутьма. Узкий захламленный коридор, забитый обветшалой до невозможности мебелью. Прохожу вперед быстро, с дробовиком наготове, слушая малейший звук. Крохотная кухонька в конце коридора пуста, ванна и туалет дверей не имеют, значит — комната. Их две, большой зал проходной, он пуст, если не считать разбросанной везде одежды, это я определяю, не переставая двигаться. Пулю из кольта слонового калибра получать не хочется. Такая почти всегда становится последней. Однако, слушая дом еще до удара ногой в дверь, я не уловил ни единого движения или звука в опасном направлении, если не считать дыхания Момо…

Он обнаружился в маленькой комнате, лежащим на здоровенной новой кровати. Рослый, атлетично сложенный негр, которому, если смотреть на тело, никак не дашь сорока с лишним. Разве что шрамы подскажут, но их надо уметь читать. Рожа была другим делом, совершенно бандитская, с бельмом на глазу, морщинами человека, который не умеет улыбаться, только скалиться.

Сейчас, правда, Мбанга, главарь убитых русскими попами Баркеров, лежал неподвижно, разглядывая здоровым глазом потолок. Он был жив, безоружен и почти гол. На наше вторжение реакции не было совершенно. Так, кажется, это мой клиент. Из разряда тех, кто сходит с ума по всему Старому городу.

— Стоп! — очень вовремя схватил перекрыл я линию стрельбы для Момо, которая вовсе не собиралась сейчас орать и беситься, а твердо была намерена всадить в лежащего на кровати человека несколько пуль.

— Чё?!! — охренела она.

— Не торопись… — примирительно сказал я, наводя дробовик на безучастно лежащего бандита, — Видишь, какой он?

— Да мне похрену, какой он! — захлопала ресницами низкорослая девушка, — Его кокнуть надо! Ты чего⁈

— Хм, — задумался я на секунду, а затем предложил рыжей сделку, — Давай так. У меня есть вопросы к этому типу, его состоянию и этой квартире, в частности. Так вышло. Отменим наш контракт, вы с Сильвио мне не заплатите, будет как дружеская услуга. Но Мбанга поживет еще немного, пока я не вытрясу всё из него и этого места.

— Эм… — рыжая тоже долго не думала, проскользнув мимо меня к изголовью кровати, чтобы упереть один из своих стволов в скулу негра. Сильно, с нажимом, несколько раз, чтобы добиться реакции. Её не было, из чего подуспокоившаяся девчонка сделала вывод, — Вряд ли ты чего-то от него добьешься. Но если я тебя правильно поняла, дружище, то, соглашаясь на твою просьбу, я так-то нихерушеньки, кроме времени не теряю?

— Именно так, — улыбнулся я девушке, получив улыбку в ответ, — Ну а добьюсь или нет, это мы посмотрим.

Учитывая разброс в жертвах колдуна и общий характер их поля деятельности, я очень сомневался, что Мбанга, даже будучи целиком и полностью в сознании, скажет мне что-то интересное. Кому-то когда-то он сделал плохо. Это даже не смешно. Такие люди ежедневно творят зло по самым разным причинам. Следовательно, спрашивать надо иначе.

Для начала, я обезопасил комнату, найдя два пистолета. Один из них действительно оказался кольт-«миротворец» в потертой кобуре на ремне, нашедшийся на спинке стула. Удалив опасные предметы из комнаты, я включил свет, оценив яркость лампочки как достаточную, а затем принялся сдирать шорты со своей добычи.

— Эээ!!! — с очень большим и нездоровым интересом отреагировала Момо, вылупившись на меня своими большущими глазами, — Ты чо?!!

— Это медосмотр, я по девочкам, — отмел я ненужные подозрения, сосредотачиваясь на безучастном теле.

Это было очень нелегко. Мбанга был чертовски черным и давно не мывшимся субъектом, а я чертовски сильно не любил таких вот типов. Не совсем их, скорее каннибалов, но он был сильно похож именно на такого! Искать метки, татуировки, ритуальные клейма было… неудобно, даже несмотря на то, что бывший главарь банды никак не сопротивлялся тому, что я вращаю его голого туда-сюда. Кожа-то темная.

— Я бы его уже убил… — задумчиво пробормотал я, подсвечивая себе смартфоном, — Чтобы ты не думала там всякое. Но, когда человека убиваешь, он начинает себя плохо вести. Газы там, моча, дерьмо…

— Ну кому ты рассказываешь! — фыркнула рыжая, забравшаяся на стул и наблюдающая за мной с неусыпным любопытством, — А если еще и взрывать, так вообще всё в разные стороны! А что ты ищешь?

— Не скажу. Это из тех же причин, почему мы никого никогда не зовём в гости, — я продолжал осмотр Мбанги, перейдя к полости рта.

— А у вас в загашнике случайно нет причин, по которым ты можешь внезапно пустить мне пулю в башку? — наклонив голову, поинтересовалась девушка обыденным тоном.

— Знаешь такое имя, Армэн Ди Вайн? — подумав, спросил я, получая в ответ быстрый кивок, — Мы долго работали вместе, провернули несколько дел, а затем он уплыл в Сингапур, живой и здоровый. Там и умер, но не в этом суть, Момо. Один раз он точно заслужил пулю в голову, но мы этот момент решили иначе, без расстройства и мозгов на потолке.

— Всего один раз заслужил? — хмыкнула Момо, пытаясь удержать двумя руками «миротворец», — Да он тот еще тип был! К нам приходил, помешал… важному событию. Я в него кинула динамитной шашкой, а он кинул её мне обратно! А если бы фитиль горел?!!

— Ты возмущаешься тому, что человек, которого ты хотела подорвать, бросил в тебя твоей же взрывчаткой? — уточнил я, переходя от негра к обыску комнаты.

— Да он псих был! Полный псих! — поведала мне женщина одноглазого сумасшедшего торговца оружием, целясь в меня из огромного пистолета безучастно валяющегося на кровати негра. С зажмуренным глазом.

— С психами проще вести дела, — задумался я, разглядывая очень несвежий, весь в потеках, матрас, — Они честнее, более открыты эмоционально… а самое главное — с ними не скучно.

Матрас ничего не дал, владелец матраса тоже. Свалив его на пол, я задумался, а виновато ли в происходящем именно колдовство, поэтому решил заглянуть в ванну. Зеркало в ней было разбито, а в самой ванне лежала низкорослая мулатка с топором для рубки мяса в черепе. Недоумевающе моргнув, принюхался, лишь сейчас уловив в воздухе нотки запаха крови. В принципе, это соответствовало картине происходящего, так как топор вошёл хозяйке квартиры в голову чисто, плотно засев в кости.

Вернувшись, заинтересовал Момо новыми открытиями и, пока та бегала смотреть, наскоро обыскал спальню, проверив за легко отошедшими плинтусами и под подоконником. Нигде ничего не было. Ни рисунков, ни меток, ни подкладов. Ничего, что можно было назвать целенаправленным волшебством против этого человека. Хотя… если бы оно было снаружи, то воздействовало бы на всех жителей квартиры? Вот то-то и оно, а побочных жертв пока не было ни одной, если не считать зарубленной девушки здесь и сейчас…

— Мда, — вернувшаяся из инспекции Момо задумчиво чесала голову стволом огромного «кольта», — Мужик прямо сегодня поехал чердаком, зарубил бабу, а затем выключился на кровати. Ну нахер. Я не хочу об этом думать. Хочу выстрелить ему в лицо из этой дуры!

— Стреляй, — разрешил я, — Он мне больше не нужен.

— … знаешь, что мне в тебе нравится, Петр Красовский?

— Мм?

— Ты тонко чувствуешь людей. Прямо понимаешь их. Располагаешь к себе и вызываешь доверие! — заявила коротышка, без тени колебания надвигаясь на лежащего на полу негра, — Поэтому я тут решила…

— Что?

БАБАХ!

Выстрел разносит голову Мбанги, а отдача пихает державшую двумя руками пистолет девчушку назад так, что мне приходится ловить её за затылок, чтобы удержать от падения. Даже не пытаясь вернуть себе вертикальное положение, лишь напрягшись, чтобы остаться стоячей, Момо задирает голову так, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я раньше хотела обложиться взрывчаткой и подорваться, если Сильвио умрет! — с ухмылкой заявило мне это стихийное бедствие, — Но теперь, думаю, что, если вдруг чё — я приду к тебе жить! Девки поделятся! Не переживай! Сисек у меня нет, зато такое умею!