— Ненавижу вас, — недовольно и кисло заявила вампиресса, выходя вслед за нами из офисного здания корпорации «Стемия Инк», — И тебя, блондин отупевший, и тебя, лиса паршивая, и особенно тебя, Красовский! Я даже не знаю, как тебя назвать, гад! Если бы ты знал, через что мы прошли!
— Так, а я причем⁈ — возмутился Марий, которого еще так грубо не ругали, — Меня-то за что⁈
— А кто сейчас как дурак стоял молча, пока нас сливали⁈ — злобно зашипела, не оборачиваясь, госпожа Хатсбург, — Нас обязали молчать и просто вытурили с совещания как щенков!
— Давай дома поговорим? — насупился наш лидер, — Тут слишком много ушей. Я тебе всё объясню.
— И я не паршивая! — тут же вылезла Юки, — Мы очень хорошо…
— Так! — развернулась почти дошедшая до ожидающей нас машины Эрика, — Молчи! Ты молчи! И ты молчи! А ты совсем молчи, негодяй, из-за которого у нас команда чуть не сдохла в полном составе и бесплатно! А вообще, знаете что⁈
«Что?» — спросили мы втроем одними лицами, переглянувшись.
— А вот что! — рыкнула вампиресса, выхватывая как пистолет собственный телефон и прожимая быстрый набор номера. Ответили ей сразу же, и брюнетка, сменив голос на ядовито-радостный, тут же рявкнула в трубку, — Момо! У меня тут три придурка, любящих охренительно опасные приключения! Хочешь в отрыв⁈ Покажи нам, как надо! Через полчаса будем дома!
Мы так и не узнали, понимала ли госпожа Хатсбург подоплеку произошедшего и политику отношений между аристократами, или нет. Мы, вообще, многое чего не узнали, из-за того, что, благодаря ей, оказались выключены из всех дел города более чем на неделю. Слова нашей недовольной леди оказались вызовом демона такой силы, что та тварь, которую я едва ли не шутя разнес на полном дохлой птицы острове, ему, демону, и в подметки не годилась.
Тут нужно начать с того, что Момо как раз собиралась к своему любимому дорогому Сильвио Касадоре… на Антананариву. Вместе с медоедом Майором Томом. А этот прекрасный город у нас находится ни где-нибудь, а на Мадагаскаре. Да, у рыжей коротышки был борт прямо туда.
Да, мы полетели.
Да, Марий утащил с нами Норму. И Соню.
Встречал нас в аэропорту сам Ла Диспенза и кто-то из высшего руководства островом, так что прилёт был более чем фантастическим. Глаза пары военных при виде деловито бегущих за нашей группой бинтуронга и медоеда… были очень круглыми.
Затем… затем наступил какой-то чад, угар и веселуха, причем даже с моей точки зрения. А я видел в прошлой жизни веселье, причем немало. Петербургская мафия умела отдыхать, умела встречать дорогих гостей хлебом и солью, умела удивлять. Увы, у моего Синдиката не было такой оторвы как Момо, поэтому приличные гангстеры всё-таки побледнели по сравнению с тем, что они устраивали с Сильвио.
Мы устроили алкозабег по джунглям, вооруженные только бутылкой виски и неисправным компасом, где потеряли половину отряда, включая Юки. Потом искали с помощью Майора Тома, потому что Соне кто-то налил и она была неработоспособна. Мы ныряли с аквалангом… с вертолета, потому что иначе попасть в «этот красивый рифовый лабиринт» было невозможно. Мы случайно опередили спасательную операцию, спася каких-то заблудившихся туристов и напоив их в процессе так, что они попали в госпиталь с отравлением. Мы посетили каждый кабак Туамасины и в каждом Юки влипала в драку, в которой её приходилось поддерживать.
Эрика украла свинью. Майор Том загрыз её. Мы ели шашлык из жертвы и мирили их, пока Норма училась местным танцам у аборигенок, одна из которых потом подошла и попросилась Марию в жены. Барон подавился ворованной свиньей, выкашлял кусок, который тут же украл медоед, за которым побежала Момо, прося выплюнуть каку. Бежала бы просто, ну ладно, но она стреляла в воздух из пистолета… Я, вдохновившись неизвестными факторами, решил научиться рисовать граффити, как дорогому другу «лучшего гостя» Ла Диспензы мне нашли целый багажник баллончиков красок, после чего некоторые дома в городе приобрели на себе весьма странные рисунки, которые проще было назвать новым ответвлением искусства, чем признать, что пьяный наемник испохабил половину города. Всё это время мы пили и гуляли.
Восхищенные количеством хаоса власти решили намекнуть Ла Диспензе перевести свою буйную пьянку за город, поэтому очень опрометчиво дали одноглазому мексиканцу в аренду старую, еще сороковых годов прошлого века, артиллерийскую установку. В аренду. Это была огромная ошибка с их стороны.
Касадоре, едва ли не прослезившись от такого подгона, без особых проблем уболтал нас ехать пострелять, правда, вместо выстрелов в воздух предложил выбрать местный лагерь повстанцев или оппозиции… в общем тех, кто тоже покупал у него оружие, но мало. И уж точно не принимал с таким блеском и чуткостью.
Взяв с собой местных солдат, поставленных следить за нашей теплой компанией, мы отправились на сафари. Сами бойцы нужны не были, но их автоматы можно было одолжить, пьяным они ни к чему… в смысле лежащим пьяным. Стоящим, то есть нам, вполне пригодились! Подробности произошедшего, правда, слегка выпали из памяти, но в тот день вооруженная оппозиция правительству Мадагаскара перестала существовать. На нас за это попытались всерьез обидеться, утверждая, что эта группировка была подконтрольна, но две больших походных сумки, набитые долларами и наркотиками, что мы приволокли местному полковнику, убедительно доказали последнему, что так жирно они оппозицию не снабжали.
Баланс, мир и дружба были восстановлены с лихвой.
Последний вечер мы попытались сделать романтическим, но не рассчитали своих сил, поэтому просто расползлись по гостинице спать. Момо и Сильвио забрали Майора Тома, Марий и Норма увели с собой Соню, а мне досталась вампиресса и тоже «животное», белоголовое и пьяное, спящее без задних ног. Ночью нас подняли, бережно препроводили на борт самолета вместе с подарками, а затем мы проспали всё время до Апсародая, в котором кое-как добрались до дома, зевая, дыша перегаром и едва не забыв отдать медоеда Момо.
Встречал нас отвратительно бодрый и омерзительно жизнерадостный Алебастр, прекрасно отдохнувший за целую неделю тишины. Чернокожий худощавый альв просто лучился довольством, что было для него совершенно нехарактерно, а еще принялся командовать, отправляя нашу полувареную команду мыться, отдыхать и приходить в себя. Это действительно требовалось до такой степени, что нам за время отдыха пришлось заставлять обеих оборотней несколько раз превращаться, чтобы те совсем не скисли.
Глубокой ночью, упившись кофе и вернув себе человеческий вид, мы собрались в общем зале всем коллективом, за исключением где-то дрыхнущего бинтуронга. Мы с Марием, как два богатыря, слегка покачивались, сидя на диване, Хатсбург разлеглась на своем коврике для йоги, а Норма и Юки, обнявшись, уместились в кресле, вполне хорошо себя чувствуя. Альв расхаживал перед нами как довольный черный павлин, преисполненный гордости.
— Когда будете её потом целовать, от меня тоже пару раз добавьте, — велел он, потыкав пальцем на расстоянии в закашлявшуюся от удивления Эрику, — Идея с тем, чтобы улететь всей командой сразу же после этого «совещания» была просто изумительной! Сейчас поймете почему…
Рассказ выдался насыщенным, частично перекликаясь с тем, что мы знали и так. Как только я и Юки закончили на острове, то через минут пятнадцать уже показались вертолеты. Это были не люди из Центра, а всего лишь медпомощь, которую вызвал МакАлистер. Главные «спасители» прибыли через час, получив возможность даже поговорить с несколькими подчиненными Цурье, уже пришедшими в сознание. Частично, но тем не менее. Местные стали делать хорошую мину при плохой игре, им не поверили, после чего всех, включая МакАлистера и Цурье, запихали в госпиталь на досмотр. Хотели и нас до кучи, чтобы удобнее было подвергать перекрестному допросу, но мы уже летели на Мадагаскар.
У Цурье и Штутгарда сложилась неприятная ситуация. Барону, не поставившему Центр в известность о своих намерениях воплотить и подчинить духа, инкриминировали массу нехорошего, рассматривая сам его визит с одновременным восстановлением Цурье как старшего рыцаря, и возведению МакАлистера в ранг как своеобразную взятку для повышения лояльности. Однако, удача тут улыбнулась барону с другой стороны — большая часть оперативников, застрявших с ним на острове, сохранили достаточно здравомыслия, дав показания, которых хватило, чтобы снять обвинения в предумышленном чуть-ли-не-саботаже. Присутствуй в городе мы, как отдельный отдел, то расследование могло затянуться вплоть до трибунала над бароном, который, даже в случае оправдательного приговора, оставил бы крайне неприятный прецендент на фоне недавно казненного барона Гритта. Так же, нас просто вписали как привлеченный резерв, «оказавший поддержку в уничтожении враждебной сущности», из-за чего…
— Вот это я и хотел тебе объяснить еще тогда, перед тем как ты потащила нас на Мадагаскар… — лениво пробурчал Марий, оглядывая начавшую лучиться от самодовольства вампирессу, — Деньги в этом вопросе некуда было воткнуть, мы не могли торговаться. Зато теперь я не просто сопляк, временно носящий титул барона, а уже «засветился» в политике, оказав добровольную помощь другому аристократу. Звучит смешно, но по сути — всё очень серьезно. Теперь у нас есть вес… уф…
— Да и Штутгард не может прокатить нас с благодарностью, — кивнул ему в поддержку я, глядя, как здоровенный бинтуронг неторопливо оккупирует всего Мария, располагаясь на нем в привольной позе, — Его не поймут.
Тут альв изобразил вообще неприличный уровень довольства, выдав изумленным нам жест, излюбленный Юки — показав два пальца в виде «виктории», а заодно показывая в неуклюжей, но очень старательной, улыбке, почти все свои зубы.
— Барон Штутгард и старший рыцарь Марко Цурье не сочли необходимым отблагодарить нас вульгарными материальными ценностями, поэтому предоставили вместо них невозвратный беспроцентный кредитный лимит по линии «Стемии», — объяснил довольный альв, — Небольшой, всего на триста тысяч, зато по закупочным ценам… либо себестоимости!
— То есть, мы через них можем бесплатно получить какие-нибудь штуки⁈ — заинтересованно зашевелилась на коврике жадная госпожа Хатсбург.
— Не просто штуки, — ухмыльнулся в ответ Марий, показывая на лучащегося от довольства альва, — А то, что нельзя купить за деньги нигде!
— Военное оборудование, защищенные терминалы, стандартные дроны с огромной скидкой, — начал перечислять наш отшельник таким мечтательным тоном, что стало даже как-то неловко, — Можем взять машину вроде той, на которой Красовский терроризировал людей! Да кучу всего! Но не шмотки, стиральные машины и прочую дрянь, Эрика! Это уникальная возможность!
На этом месте уже Широсаки взволнованно зашуршала, но её держали крепко, уткнув в небольшую нормину грудь.
— То есть, деньги ты не получишь, — проинформировал я скисшую девушку с улыбкой, — Это счастье для наших гиков. А мы будем по старинке — мочить народ. С этим, думаю, не заржавеет, на Мадагаскаре мы создали неплохую рекламную компанию…
Было, конечно, жалко отдавать сумки, набитые ценностями, пусть хорошим дядям, но чужим, но протащить их на самолет мы бы не смогли. А так, передав их властям, получили в ответ горячее обещание рассказать о таких замечательных друзьях Ла Диспензы щедрым, но обремененным недоброжелателями людям.
Мелочь, и то приятно.
А что еще нужно для счастья? Мы неплохо повеселились, хорошо отдохнули, разобрались со всеми текущими проблемами…
Телефон Мария Гритта звякнул новым сообщением, а перед тем, как вальяжно развалившийся блондин выцарапал его из заднего кармана джинс, прозвонил еще с десяток раз. Включив аппарат, наш лидер уткнулся в него, читая сообщения. Чем дальше он читал, тем сильнее изменялось его лицо, становясь совсем уж похоронным.
— Ребята… — он поднял на нас взгляд, — У Момо есть инстаграм. Помните, она фотографировала?
— Ну да, — пожал я плечами, — И что?
— Она выложила фотографии у себя… Много, — помертвевшим голосом просипели в ответ, — В том числе и нас с Нормой… Агнешка была подписана на неё. Она сбежала из Ватикана. Из-под стражи. Убив троих человек в процессе.
Мы начали молча переглядываться. Новость была, мягко говоря, не очень.
— И что пишет? — еще не понявший всю глубину глубин Алебастр проявил завидную непробиваемость.
— Пишет, что нам крышка, Али. Всем нам, но особенно мне! — выдохнул наш аристократ, сжимая кулаки.
Воцарилась тишина. Её прервал голос вампира, сердито лежащего на коврике для йоги.
— А я ведь говорила, что её нужно грохнуть!
Эпилог
(где-то в центральной Европе)
— В плане был период минимум в три года для акклиматизации, господин председатель! Я решительно возражаю против вашей инициативы! Категорически!
— Протест принят во внимание, коммандер, — сухой уверенный голос пожилого человека резко контрастировал с предыдущим почти-выкриком, — А в ответ прошу сменить перспективу вашей текущей точки зрения. Хотя бы в умозрительных интересах.
— У меня нет «умозрительных» интересов! — отчеканили в ответ, явно справившись с эмоциями, — Есть голые факты! Был перспективный, но очень черновой проект по созданию отдела зачистки! Жизнеспособность этого отдела, тем более в Апсародае, моими аналитиками просчитывалась как ничтожная, господин председатель! Мы туда просто слили тех, от кого так или иначе должны были избавиться! А вместо этого они показывают жизнеспособность! Результативность! Рост! Лояльность! Высочайшую адаптивность, которой я бы не стал требовать от лучших полевых агентов! Но они еще не готовы, они всё еще дети, пускай и умеющие обращаться с оружием! Вы же читали отчеты об их первой ликвидации! Они провели её настолько топор…
— Дайте мне сказать, Йоганн. Прекратите кричать на старика. Я не припомню, чтобы говорил вам о том, что у нас есть лишь пять минут на то, чтобы поорать друг на друга, а затем разбежаться по делам. Давайте проверим вас, коммандер. Я дам вам одну подсказку, один момент, который вынудил меня решить, что они готовы, а потом посмотрим, как вы его интерпретируете! Согласны?
— Как будто у меня есть… Согласен, господин председатель! Внимательно вас слушаю!
— Всё очень просто, дорогой друг. Последний эпизод со Штутгардом и этим… духом. Красовский, которого вы нежно «любите», уничтожил вместилище духа. Сразу. Несмотря на своё абсолютно выигрышное положение, отсутствие опасности, заключенную ранее сделку с Грегором МакАлистером. Несмотря на то, что по известным нам обстоятельствам, его команда нуждалась в деньгах. Тем не менее, имея возможность получить внушительную сумму просто ни за что, Петр Красовский, как отмечено в докладах, уничтожает носителя при первой возможности. Почему, как вы думаете?
— Это… неожиданный и странный вопрос, господин председатель. Я не рассматривал…
— Именно, Йоганн. Потому вы чрезвычайно компетентный исполнитель, а я, уж простите, сижу немного повыше. Ответ на этот вопрос напрашивается лишь в единственном варианте — дух был уничтожен потому, что имел доступ к памяти барона Мария Гритта. Командира отдела «необходимого зла». Опального сына преступного барона.
— Позвольте, но это невозмож…
— Я знаю, что вы хотите сказать. Марий был под нашей юрисдикцией чуть ли не с момента рождения, именно поэтому он остался в живых. Но, тем не менее, прошу вспомнить такое совсем не странное слово как «наследство». Теперь понимаете? Барон Адольф, несветлая ему память, работал в очень специфичном направлении. Долго и относительно плодотворно. Относительно. Но ни я, ни вы, ни кто-либо другой не даст гарантий, что мы нашли все результаты работы барона Гритта! Старого барона. Пока что…
— То есть, господин председатель, если я все верно понимаю…
— Да, мы вводим отдел «несессариум малум» в активную фазу не потому, что это прямо нужно, а затем, чтобы усилить контроль над этими молодыми людьми. Этот контроль, как вы понимаете, более чем оправдан. Именно из-за этой веселой компании у нас вой лисиц на востоке, паника и раздутые слухи о бессмертном вампире на западе, плюс стоящие на ушах секретные службы половины стран цивилизованного мира, пытающиеся найти следы той компании, что произвела революционный аккумулятор. В Японии сейчас дым стоит коромыслом, а у нас, как у организации, нет никаких надежных оседлых агентов в этой стране. Если я попробую дотронуться до оплёванных всей Инквизицией лис-оборотней хотя бы длинной палкой, то контролируемый скандал перерастет в революцию. Точнее, в зачистку кицуне и тануки, если уж говорить откровенно.
— Я… понял, господин председатель. Может им тогда прислать… парочку новых рекрутов? У нас уже около десятка кандидатур!
— Ни в коем случае, Йоганн, ни в коем случае. Практичность практичностью, подозрения подозрениями, но… как ты и сказал — потенциал уже получившейся, хм, команды… неприлично высок. Нам не так горит получить отряд ликвидаторов, как понять, что вообще творится у этой безумной банды. Я, лично я, не могу исключить момента, что небезызвестный тебе румынский господарь еще гуляет по земле. Если это так, то он вполне может заглянуть в гости на такой интересный остров, узнать о тех, кто нашёл его саркофаг. Мы поступим иначе. У Марко Цурье половина людей на серьезной психотерапии. Мы пошлём им замену. Большую, хорошую, качественную замену… с дополнительными инструкциями. Будь добр, подбери людей под эту задачу, а я пока составлю письмо старшему рыцарю. Человек пожилой, нервный, ему будет полезно получить гарантии, что смотреть будут не за ним. Сделаешь?
— Конечно, господин председатель! Два-три дня, я подберу лучших, в том числе и из своего отряда!
— Это лишнее, Йоганн. Твои люди пригодятся тут.
Конец третьего тома.