— Монахини похитили кардинала вместе с блоком зашифрованной информации, дающим доступ к определенным привязанным крипто-счетам. Этот носитель, переданный официально настоятельнице Гримм, должен был полностью изменить модель расчетов, проводимых между местными католиками и Ватиканом. Вместо старой, очень запутанной системы, представить современный аналог, в разы проще и защищеннее. Однако… — докладчик замялась, — … монастырю Басолана это совсем не нужно. В таком случае всех их теневые доходы, все операции, буквально всё!…станет гораздо легче отследить. И контролировать!

— А они, эти мутные схемы, точно есть, — покивал внимательно слушавший Алебастр, — Иначе бы эти женщины тут не сидели годами, рискуя собственными шеями. Даже дополню! Скорее всего, наши соседки повязаны сразу в куче процессов, так что не смогут спрятать свою деятельность, либо остановить выплаты, которые капают на их счета. Для Ватикана всё сразу вылезет наружу.

— И какие тогда шансы, что они не раздавили этот самый носитель под ближайшей тачкой? — скривила губы Эрика.

— Стопроцентные! — победоносно заявила наша беловолосая докладчица, улыбаясь как мексиканка, получившая грин-карту, — Сейчас только нежелание Ватикана ронять репутацию кардинала Рома, останавливает их от того, чтобы не прислать дубликат! Монахини сейчас должны всеми силами пытаться разобраться с этой флешкой, чтобы понять, как к ней пристроиться! Провести теневые каналы, завести свои счета, что-то такое! Именно поэтому сестры Агнешки до сих пор нет у нашего дома — она очень занята!

— Времени прошло уже немало, — задумчиво протянул я, — Этим точно кто-то давно занимается. Кто-то умелый… и недорогой. Кого можно прижать… Алебастр, это к тебе вопрос. Кстати, Эрика! К тебе тоже! Что ты сделала с Юки⁈

— Кстати да! — поддержал меня ранее молчавший Марий, — Что⁈

Хатсбург ответила не сразу, но судя по моментально покрасневшей японке, с ней определенно что-то проделали, причем очень неконвенционное. Даже хуже легенды о перце в задницу, гуляющей шепотом в наших пенатах. Нечто, перевернувшее мир лисички с ног на уши, перетряхнув в процессе всё, от фундамента до чердака. Раньше бы та никогда не смогла вот так вот четко объяснить какую-то тему…

— У нас состоялся вдумчивый разговор между девочками… — неловко замявшись, объявила вампиресса, тут же надавив, — Без пошлостей!

Полный изумления взгляд, которым на неё посмотрела кицуне, заставил меня захлебнуться каркающим смехом. Развиться веселью не дал альв, шагнувший вперед и машущий своими руками на всех и сразу.

— Потом обсудите ваши потные и скользкие дела! — заявил он, — Когда я уйду слушать прослушку! А пока давайте к делу. В этом городе живет не так уж и много хакеров, зато куда больше тех, кто разбирается в криптовалюте. Как нам найти того, кто сейчас возится с нужной нам штукой?

Предложенную мной идею вытолкать Мария на свидание с Агнешкой, чтобы он начал расхваливать выдуманные алебастровые способности по хакингу и криптовалюте… отвергли. Сказали, дословно, что тогда, если нам просто передадут флешку, это будет считаться злонамеренной прямой операцией против местных «своих», что недопустимо. Нам нужно выскочить чертями из табакерки, имея на руках носитель, а затем вручить его монахиням, хороня их надежды, мечты и стимул оставаться в Апсародае. Так мы получаем деньги, чистую репутацию и свободного Мария Гритта… который только что мимолетно приобнял за задницу проходившую мимо Норму.

Ладно, не свободного.

Проблема была в Агнешке. Та моталась по городу, причем заезжая даже в Верхний Апсародай, днями напролет. Мы знали, что она основной контакт женского монастыря, переговорщик и посредник, но не могли понять систему её передвижений. К тому же, никто не мешал святым сестрам посадить одну из своих злобных баб прямо нужному человеку в хату, чтобы та следила за ним неусыпно.

— Перестаньте пялиться на меня с видом «а как бы использовать Мария»! — злобно буркнул барон, — Думаем, люди! Думаем!

— Я придумала! — тут же просияла Эрика, обращаясь к лидеру, — Давай мы тебя отмудохаем, положим в больницу, Агнешка будет к тебе ездить и станет намного предсказуе…

— Так, ты не думаешь! — тут же гаркнул испуганно Гритт, а его за шею обняла наша смуглянка, демонстрирующая ну очень резко проснувшиеся эмоции.

Мозговой штурм не ладился. Первым нас покинул Алебастр, сказав, что он больше пользы принесет, работая и пытаясь узнать что-нибудь по своим каналам, второй ушла Юки, вроде как мавр, который сделал всё, что мог, затем и сам Марий, симулируя сердитый вид, увел Норму. Возможно, показывать ей свою коллекцию патронташей, но, скорее всего, чудесную побелку потолка.

— Я бы сейчас тоже не отказалась посмотреть потолок, но двести тысяч долларов — это двести тысяч, — проявила очень жадную мудрость вампиресса, — Давай думать, что делать!

— А зачем? — издевательски зевнул я, — Мы снова заработаем, а потом ты потратишь!

— Красовский… я на тебя Соню сейчас натравлю!

Сама угроза казалась смехотворной, но когда я посмотрел на севшего у ног Эрики бинтуронга, то обнаружил рядом с животиной свой же дробовик. Как она его достала⁈

Шутки в сторону. Так-то я парень смелый, бояться чего-либо мне поздно, но подохнуть таким образом? Нет, извольте, на это я категорически не согласен! С другой стороны, Петр Васильевич совершенно не разбирается в этих ваших хакерах, криптовалютах и прочей электронной бесовщине!

— Мы можем поискать ответ на дне бассейна… — аккуратно предположил я, глядя, как Эрика задумчиво закусывает свою полную нижнюю губу, — Прохладного маленького бассейна. Освежимся, приведем мысли в порядок…

— Петр, ну двести тысяч… — почти умоляюще посмотрела на меня вампиресса, на которую явно хорошо подействовали мои слова, — Нам скоро Соню кормить нечем будет!

— Ты думаешь, мне сейчас может прийти на ум что-то, кроме сжигания всего этого монастыря⁈ — плотоядно посмотрел я в ответ, — А ведь это не вариант…

— Не вариант, — со вздохом констатировала черноволосая красавица, неторопливо вставая, — Идём, покажешь мне побелку… на дне бассейна.

Мне красиво пойти за ней не получилось, потому что рассерженная пропажей оружия (которое я украл по дороге) медведица гналась позади, пытаясь заехать передними лапами мне по икрам. Из спальни Мария доносились тихие, благодаря установленным шумоподавляющим панелям, но очень восхищенные крики. Кажется, Норме действительно нравилась эта побелка. Придётся постараться, чтобы не ударить в грязь лицом, решил я, глядя на уши шествующей впереди Хатсбург, явно прислушивающейся к происходящему.

Итог этого провалившегося мозгового штурма был на редкость парадоксален. Пока серьезные взрослые люди, то есть командир отряда и его заместитель, предавались праздному разврату в особо свободных формах, а программист, хакер и цифровой ум команды слушал матерные реплики католической полячки, ведущей машину, маленькая хрупкая кицуне смылась из дома, уйдя в неизвестном направлении! И следующие несколько часов, пока мы тщательно инспектировали звуконепроницаемость жилища, беззащитная маленькая японка провела на криминогенных улицах Старого города, совсем одна.

Вернулась она в час ночи, пахнущая пивом, с синяками от щипков на голом животе и смачным засосом около пупка. Явив нам, сидящим в зале, свою личность, Широсаки гордо заявила, что, возможно, знает того, кто нам нужен! Возможно… Ну, не адрес, а емайл…

— Этого хватит! — возбудился Алебастр, валявшийся на диване, как самый обычный человек, в обнимку с бинтуронгом, — Но откуда⁈

Вопрос, интересующий всех, получил неожиданный, но очень простой ответ. Юки надо было развеяться, поэтому она попросту удрала из дома в направлении единственного человека, в обществе которого она могла расслабиться за пределами нашей фазенды. Разумеется, речь про Момо. Рыжая особа как раз в этот момент искала своего медоеда уже третий час подряд, а тут, надо же, Юки!

Они тварюгу нашли (та доедала какую-то небольшую собаку и была уже довольна жизнью), что и решили отпраздновать в Клубе, совершенно закрытом заведении для «мирной» молодежи Старого города, находящейся удивительно недалеко от нас. Так что, две малявки припудрили носики еще по бутылке пива и пошли на приключения. Довольно безопасные, потому как в Клуб нельзя было проносить оружие, а любой, кто прибегнет к насилию, исключен был бы немедленно.

Момо в Клубе не состояла, права входа не имела, но приходила, когда хотела (а вы что, думали, она только с нами тусит⁈), потому что её боялись до усрачки и уважали до чертиков. Первое понятно, а второе? Ну, это замшелым инквизиторам невдомек, но в Апсародае использование криптовалюты давно цветет пышным цветом на всех уровнях. Ла Диспенза у нас считается очень крутым бизнесменом, так что уважать в такой тусовке его были обречены. Раньше. До того, как дядя Петя прокатил Момо на танке по окрестностям. В общем, будь у вышибалы сил чуть-чуть побольше, то он бы, открывая, оторвал бронированную дверь в Клуб, когда там нарисовалась веселая рыжая девочка с подружкой. Так они и закатились внутрь.

Внутри Клуб не впечатлял совершенно. Это был голый очищенный подвал пятиэтажного дома, разделенный на «спокойную» и «танцевальную» секции. Старые диваны, кресла, телевизор у потолка, ряд американских горизонтальных холодильников, забитых напитками, куча взглядов почти обосравшихся от страха людей, увидевших подпитую маньячку, недавно стрелявшую из пулемета и гранатомета по всемогущим Мара Сальватручча.

Рыжая решила вопрос элегантно, в своей манере, сунув местному администратору двести баксов как вклад в общий котёл бухла, а потом демонстративно вцепилась в Юки, уделяя той максимум внимания. Этого нехитрого маневра оказалось достаточно, чтобы вскоре все более-менее успокоились, более-менее выпили, а затем распустили языки. Пока женщина Ла Диспензы приставала к юкиному животу и наливалась пивом, хитрая кицуне использовала уши по назначению, слушая окрестные пересуды и сплетни. Так она услышала о местных, что посходили с ума, о нескольких убийствах на этой почве, а также… о парочке известных в этом подвале типов, которые уже вот две недели как не заходят на огонек, отговариваясь работой.

Достать их емайлы было плёвым делом.

— Ждите! — это уже был зов альва из глубин его логова, — Сейчас отыщу их адреса и совмещу с картой движений монашки!

— Юки, мы тобой гордимся! — произнес я без малейшей усмешки в голосе, — Ты большая молодец! Умница!

Японка расцвела от похвалы и показала нам знак «победы» на пальцах, но… почему-то убежала, когда я поинтересовался у надувшейся Эрики, нельзя её способами «прокачать» Широсаки еще сильнее. А то они все какие-то очень эффективные!

— Нет, следующим ты будешь! — многозначительно намекнула вампиресса и пошла нависать грудью над макушкой альва, чтобы тому работалось быстрее.

Долго ему работать не пришлось. В своей бывшей вотчине, Алебастр ориентировался лучше всего.

Антонио Рамирес, тридцать шесть лет, в шести минутах неспешной ходьбы от нас. Проштрафившийся инженер, поймавший «волчью карту» от какой-то местной организации. Относил себя к крипто-инвесторам, пока у него не кончился подкожный жирок, после чего они отнесли его в Старый город, фигурально выражаясь. Подрабатывает для местных распределительным центром, перегоняя мелкие и средние суммы в крипту за небольшой процент. Снимает внушительную жилплощадь, почти с нашу «запасную» квартиру, часть её переоборудовал в кабинет. Дела ведет честно, устанавливая для каждого нового посетителя виртуальную машину на систему компьютера, а затем снося всё после того, как операции завершены. Крышуют его…

— … монахини, — удовлетворенно проурчала Хатсбург, потягиваясь как кошка, — Петр, это наш клиент. Пойдем брать? Тут пять минут туда и сюда.

— А если у него там две суровых тетки с автоматами? — хмыкнул я, — Ты как себе это представляешь? К тому же Юки, вон, говорит, что он две недели никого не принимает, отправляет всех к конкурентам.

— Вы не можете вломиться к нему, — тут же задумчиво добавил альв, — Это жилой дом. И не после того, что устроил Красовский. Только тихо, только аккуратно, только не засвечивая лиц.

— Мы так не умеем, черное ты наше солнышко… — с досадой вздохнула вампиресса, ссутулившись и потускнев лицом, — Мы тебе не ниндзя какие-то…

— Да ладно? — усомнился я, подходя сзади к девушке и кладя ей руки на плечи, — Смотри, как надо!

А затем легонько пихнул её вперед, типа подталкивая, да со словами:

— Иди, воин тьмы, обрежь им там всё электричество!

— Почему я⁈ — жутко возмутилась пихнутая Эрика.

— Потому что я буду звонить МакАлистеру, — улыбнулся я уставившемуся на меня хмурому карему глазу, — Взыщем мелкий должок, пускай монастырь злится на Цурье. Тому все равно плевать будет, сюда же новых пришлют? Вот то-то же…

///

Марий Гритт, еще пару часов назад собиравшийся отправиться спать, теперь лежал на крыше трехэтажного дома, обозревая в бинокль, оснащенный неплохим прибором ночного видения, Агнешку Новак, к которой приближались три автоматчика в черном, с наведенным на монашку оружием. Та, в компании еще трех монахинь, уже бросивших свои стволы, разорялась бессильными криками на все близлежащие дома, осыпая прижавших её людей ругательствами на английском и польском.

— Вы — жуткие люди… — нехотя пробормотал блондин, глядя на этот безобразный цирк, — Особенно Красовский. Как этому варвару…?

— Да как и с теми татуированными! — азартно шепнула валяющаяся рядом Широсаки. У неё бинокля не было, но с такого расстояния и с её глазами было всё нормально видно. Сейчас МакАлистер подъедет! Их обыщут, флэшку отнимут, и он сам отвезет!

— Кр-ва!! — заполнила паузу в монологе кицуне ну очень злая полячка.

— Почему они вообще на это подписались? И где вообще кабель? — поинтересовался лидер, которого… ну, как бы это сказать? Не включили в операцию, а позвали так, посмотреть.

— Отрезанный? — хихикнула японка, — А, ты не видел! Петр утащил! Мы тебе майку в том же магазине купили, где и мою, яркую такую, но еще не показывали. Эрика типа подарки на будущее копит. Вот её Петру отдали, он на голову бандану повязал, изобразил из себя хулигана, ворующего кабель! Вон он выглядывает! Видишь?

— Вижу, вижу… — пробормотал Марий, действительно углядевший довольную рожу русского, еле высовывающегося из-за дальнего угла. Рядом с ним нарисовалось еще одна ро… лицо, принадлежащее не менее довольной Эрике, которая тут же зашептала что-то русскому на ухо. Ну понятно, что, вампиры в темноте видят прекрасно, а тут кроме фонариков у автоматчиков освещения и нету.

— Всё, пакуют! — доложила японка, ерзающая от нетерпения.

Марий же чувствовал себя сейчас… неловко. Очень неловко. Да, у него действительно начинались серьезные проблемы с Агнешкой, все шло к серьезному разговору, к расставлению точек над «и», возможно к расставанию и конфликту, всё так. Но это был естественный процесс с точки зрения блондина! Он изменил, он… виноват! А что в итоге?

В итоге-то что?

Его дружинники, просто предположившие, чем всё может кончиться (ладно, Красовский ездил к чертовому Ковальски, ездил! Предположение было аргументированным!), попросту сварганили всю эту операцию, чтобы и нажиться самим, и «освободить» своего дорогого барона. Если это нельзя назвать «насилием над личной жизнью», то что тогда вообще можно⁈

Получается, что? Он, барон Марий Гритт, сначала изменил своей женщине, потом продал её Ватикану через инквизиторов? Это, простите, что такое? Это как?

Его, конечно, внимательно выслушали. Дома, когда на часах было уже пять. Молча выслушали, даже уважительно кивали в нескольких местах. Затем, когда его светлость высказался, помолчали. Правда, чуть-чуть.

— Юки, иди сюда, — скомандовала подошедшая к начальству вампиресса. Поймав подошедшую японку, она подтащила её, поставив перед собой, а затем, обернувшись, потребовала у Красовского пистолет. Тот, вынув оружие из кобуры, молниеносно проверил предохранитель, заглянул в патронник, а затем перебросил оружие подруге.

Оно было незамедлительно подсунуто Марию под нос.

— Знаешь, что это такое? — сварливо спросила вампиресса, тряхнув «тенью» перед лицом насупленного блондина, — Знаешь, какую дырку оно оставит в нормальном теле? А теперь посмотри на нашу лису и прикинь, какую дырку бы твоя безумная баба оставила бы в ней! Смотри говорю! Прикидывай!

Ему не хотелось. Совершенно. Одетая в домашнюю белую маечку и шортики, стоящая босиком, японка выглядела тощеньким жалостливым ребенком. Представлять, как девятимиллиметровая пуля крошит её кости, рвёт кожу, дробит внутренние органы… не хотелось совершенно. Совсем. Только опыт и знания твердили инквизитору однозначную картину — попавшая в корпус пуля убьет оборотня с высочайшей вероятностью. Да и всех остальных тоже, только… менее заметно.

Марий знал, что на этот риск он бы не пошёл.

— Вопрос можно было решить по-другому, — раздался спокойный голос Петра. Тот подошёл к девушкам, погладив Широсаки по голове, — Правильнее. Но так было бы хуже.

Почему-то сразу понятно стало, о чем говорит его заместитель. Даже пальцы в кулаки сжались непроизвольно. Да, можно было. Пойти к Агнешке, вызвать её на разговор, порвать с ней. Затем — следить. Самому, тихо, пристально, без перерывов, но вряд ли долго. И, когда ослепленная злобой и ревностью полячка возьмется действовать — пустить ей пулю в голову. Самому, лично, не перекладывая проблему на отряд. Поступить, как полагается поступать барону Марию Гритту. Но так было бы хуже.

— Я как услышал об этом Рамиресе, сразу засомневался, что это его первое танго с католиками, — продолжил здоровенный брюнет, не отрывая ладони от головы совершенно не возражающей девушки, — МакАлистер связался с Рома, тот дал санкцию на задержание этого типа в интересах Церкви. Такой парень не мог не страховаться, если вёл дела здесь. А если у него что-то осталось, какие-нибудь свидетельства или что-то такое, то это поможет всем, нам в том числе, Марий. Все живы, все здоровы, мы при деньгах.

Блондину оставалось лишь тяжело вздохнуть. Его давили простой, прямой, беспощадной логикой. По всем фронтам, без исключения. И были правы, хоть и совершенно бесчувственны.

— А что он нахмурился? — влез голос альва, который подслушивал через неплотно прикрытую дверь своей комнаты, — Он связался с психически больной женщиной, понял, что зря, но захотел с ней нормально расстаться? Глупо. Марий, это же никому кроме тебя не нужно.

А, нет, это еще было не совершенно. Вот теперь — да!

— Норма, возьми его за руку, уведи в комнату, заставь выпить бутылку виски, а потом трахай, пока сможешь получать удовольствие! — втоптал последние ростки гордости лидера русский, отдав совершенно чудовищное распоряжение женщине Мария Гритта, но тот даже не успел вскинуться, как его взяли за руку. Твердо, уверенно, требовательно. От этого прикосновения все внутри лидера превратилось в вялую макаронину, обильно пропитанную извращенным жадным любопытством на тему того, как будет исполнен такой унизительный для господина барона приказ.

Послушно уходя вслед за Нормой, Марий услышал у себя за спиной голос Хатсбург:

— Петр, а мне ты ничего сказать не хочешь?

— Нет, — недоумевающий тон русского был очень искренним.

— Точно⁈

— Ну да…

— А ты подумай. Тщательно подумай!

— Да что-то как-то…

— Ой, всё! — слышится от Алебастра, — Они снова это делают!