— Слушай, я тебя хотел спросить одну вещь… — глаза Гритта подозрительно блестели в темноте салона «барчетты».

— Мне уже не хочется отвечать, — с подозрением протянул я, глядя на нашего блондина. Так-то он безупречный, чуть ли не идеальный офицер, выправка, ясный взгляд голубых глаз, твердое мнение, железная воля… но нам-то можно не врать? У всех есть темная сторона, и у Мария Гритта она, безусловно, была. Еще какая. И вот когда мы с ним оставались наедине, лидер её выпускал… погулять.

— Это важно для очень многих людей. Возможно даже, что для всего человечества! — вкрадчиво, но очень жарко поведал мне барон.

— Сомневаюсь…

— Ну, это простой вопрос, Петр. Правда, разговор должен остаться между нами.

— Ты же не отстанешь…?

— Нет.

Это было очень твёрдое «нет». Я хорошо разбираюсь в «нет», это было именно очень твердое. Человек, который так говорит «нет», продолжает так говорить, даже если ему приставить ствол ко лбу. Принципы.

Принципы я уважаю.

— Тогда задавай, — сдался я, расплываясь на сиденье.

Делать ничего не хотелось, особенно работать, но сейчас было нужно, да. Вчерашний вечер, плавно перешедший в утро, удался на славу, хоть и не стал совсем уж попойкой. В основном потому, что медоед Ла Диспензы сбежал, и мы его полночи… нет, не искали, тут нос Юки полностью решал проблему поиска этой жуткой твари. Мы его ловили, несли обратно через какой-нибудь бар, заделывали в заборе дыру, которую эта сволочь нашла, а затем… снова шли искать и ловить, потому что одноглазый мудак находил новую!

…причем на третий раз он организовал на нас засаду и целенаправленно старался погрызть Широсаки за ногу, чтобы та больше не могла его выслеживать. Но, что удивительно, эта увесистая кровожадная тварь, абсолютно бесстрашная и свирепая, запросто давалась в руки Момо, позволяя себя таскать как котенка. Очень крупного котенка.

В общем, отлично повеселились, что и говорить. Ходить по барам с медоедом довольно весело.

— Красовский. Как бы это спросить… А правда, что вампиры питаются только кровью…?

Я медленно повернул голову к сидящему за рулем Марию, уставившись на него немигающим взглядом, хотя в душе ржал аки лошадь. Тот, заметно нервничая, смотрел простодушными глазами человека, сгорающего от желания узнать непростую правду в этой сложной жизни, но чуток подобрался, чтобы ловить по морде было удобнее.

— Отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой.

— Спрашивай! — без страха, сомнений и обдумывания, согласно кивнул блондин.

Это он зря. Со взрослыми так нельзя.

— Вы когда с Агнешкой в постельке валяетесь, как часто на ней монашеское одеяние?

Получи, фашист, гранату!

Шок и чисто мужское возмущение, засиявшие в глазах парня, быстро сменяются ужасом воришки, который был железно уверен, что его не поймают. Моя ехидная рожа, участливо пялящаяся в ответ, гипнотизировала барона со страшной силой, но недолго.

— Как ты…? — промямлил он, опуская глаза.

— Ты красивый мужик, Марий. Я красивый мужик, но ты куда более броский и необычный, особенно тут, в Апсародае… — продолжая улыбаться, поведал я, — И вот ты вдруг выбираешь себе такую… необычную женщину. Внешность ладно, могла быть и лучше, но тут ведь главное душа? И вот тут у меня возник вопрос, Марий, потому что я иногда пью с Яцехом Ковальски, двоюродным братом твоей Агнешки. А он на полном серьезе убежден, что его сестре надо каждое утро хлебать два ведра освященной воды и еще клизму ей делать, чтобы когда-нибудь Сатана отпустил эту девушку и она издохла в очистительных муках. Расистка, нацистка, последовательница Геббельса, полячка… и это только то, что я знаю. Возникает вопрос — как такой хороший парень как ты, так плотно застрял в такой плохой девочке как она? И…

Блондин, замычав, спрятал лицо в ладони, уткнувшись лбом в руль. Его плечи тряслись.

— Вывод тут может быть только один, друг мой, — продолжал с садистской улыбочкой я, — Ты нехороший мальчик! Настолько нехороший, что нужно быть очень отбитой женщиной, чтобы удовлетворять твои особые потребности…

— З-замолчи!

— Ладно-ладно… — я поднял руки, — Ты сам тему поднял!

Тем не менее, когда блондин отошёл, через щель между его пальцами по-прежнему блеснул тот самый взгляд человека с высокими принципами.

— Ладно, можно сказать, что я ответил. А теперь ты!

— Только кровь, — я развел руками, улыбаясь, — Забыл, что её с тебя вчера сцедили, как только вы приехали?

— Черт, точно забыл… Ты мог бы сразу напомнить!!

— Зачем? Так гораздо лучше получ… оп, наш клиент. Двигаем.

Снова задание без оплаты и на благо Старого города, но у меня и выползающего из-за руля блондина ровно никаких возражений. Заказчик — Алебастр.

Группка веселых парней метисов, шумно переговариваясь и шутливо перепихиваясь, неторопливо идёт по тротуару, а мы её неспешно нагоняем. Шесть человек против двух, это даже не смешно. Наверное, не только потому, что мы красивые, умелые и вооруженные, но и потому, что вот именно эти ребята совершенно не готовы к конфликту. Они о нем даже не подозревают.

— Эй, Гранд Фиделио! — громко кричу я на всю улицу, заставляя одного из парней недоуменно обернуться, — Тебе же говорили, что вычислят по ай-пи⁈

Эти молодые джентльмены виновны вовсе не в том, что довели нашего чернокожего друга до состояния холодной злобы своим неумелым троллингом. Их вина куда серьезнее — господа прямо сейчас шли на «дело». Снимать и демонтировать оборудование для вай-фая, установленного новым провайдером, решившим облагодетельствовать Старый город. Деньги небольшие, но работа непыльная, именно так и радовался этот «Гранд Фиделио», похваляясь перед кем-то в каком-то чате.

Два щелчка телескопических дубинок вызывают определенные напряжение на лицах молодых донов. Большая часть этой компании уже инстинктивно поняла, что у их приятеля сейчас откроется сезон проблем, но названо было только его имя?

Увы, нет, мы караем всех. Сначала хлесткими жестокими ударами по бедрам, чтобы наши жертвы не имели возможности развить неудобную скорость, а затем идёт уже более вдумчивая обработка. Мы бьем больно, обидно, но предельно аккуратно, стараясь сохранить кости, суставы, сухожилия и целые черепа. Всё остальное, то есть мясо и кожа, особо не важно, нарастет по новой. Урок должен быть усвоен полностью.

— Занесешь деньги за уже стыренное вот в этот офис, — шлепаю я на грудь избитому хулигану листок с адресом, — А затем извинишься перед ними. На коленях. Срок тебе город ставит в неделю.

— Кстати, если он убежит, то мы придём к вам всем. Ваши ай-пи мы тоже знаем, — будничным тоном добавляет Марий, отпинывая выпавший у одного из парней пистолет.

Легкая, но важная работа. Куда проще, чем тот разговор, что состоялся до неё.

— Да ты просто развёл меня! — возмутился блондин, чистящий свою дубинку, — Сначала на слабо, а потом вообще!

— Марий… — это получилось очень укоризненно, я даже сам остался доволен тоном.

— Что⁈

— Ты вчера в меня бросил медоедом.

— Он хотел меня укусить! Я не смотрел, куда бросаю!

— Мы всегда обжигаемся, познавая новое. Признай это. А то я пройдусь по местным секс-шопам и спрошу, не продавал ли кто блондину укороченное монашеское…

— Всё! Замяли! Давай домой!

— А ведь всё равно пройдусь. Надо будет прикупить Эрике. Заодно и узнаю тебя получше…

— Не надо! Она же всем покажет! — ужаснулся Гритт, — Она же догадается!

— Ты скинул на меня всех. Юки, Норму, Эрику и альва. А сам играешься с развратной монашкой в… развратную монашку!

Это было почти правдой. Марий постоянно норовил улизнуть в неизвестном направлении, тратя там почти всё свое свободное время. Ну мы-то понимали, какое это направление, хотя задавались вопросами, каким медом там ему намазано. Частично это теперь было известно, но понять — это разве простить?

В итоге метателя медоедов и бывшего отличника удалось подписать на нормальную боевую подготовку для Широсаки, которая до сих пор была почти гражданской. Наработанных рефлексов у неё не было, а мой опыт не особо годился для подготовки этой девушки. Тут нужен был лидер — и я его получил. С потрохами и по дешевке. Всё-таки, ужас анимешника такой удобный…

Можно было ехать домой.

Следующие несколько дней оказались странными. На нас пытались выйти якудза с весьма сомнительными заказами, сразу два клана. Прикрывшись Кси Тинг и занятостью, Гритт отказал, подозревая, что японцам нужно совершенно другое, а именно — наша кицуне. Частично его мысли были оправданы ненавязчивым наблюдением со стороны, которые засекли камеры Алебастра, а затем хакер, решивший получше разобраться в деле, начал проверять, что там с семьей Аокидзи, сына которой увезли в Центральный офис.

И обнаружил сочный скандал.

Нечеловеческие жители островного государства возбухтели всем своим составом, упирая на неуважение к их укладам и традициям, а также посягательстве на священные права. В ответ Инквизиция крутила пальцем у виска, спрашивая «какие, в жопу, священные права, уклады и традиции?». Сообщество кицуне и тануки гордо отвечало «наши!», на что получало очень обидный с их точки зрения ответ «вот сами и соблюдайте, пока исполняете наши правила, одинаковые для всех. Но сначала — правила, а потом ваши погремушки». Откровенного пренебрежения никто себе не позволял, но японские нелюди, чувствующие, что лишь портят воздух, очень сильно страдали из-за внезапно и публично опущенной самооценки.

— Продолжающей опускаться, — уточнил наш чернокожий хакер, медленно вращаясь на стуле, — Как мы и предполагали — порку сделали публичной. Нелюди Японии чересчур пропитались духом старой аристократии этой страны и возомнили о себе чересчур многое, теперь их наказывают.

— Это может вызвать проблемы, — кивнул Марий, переглядываясь со мной, — Юки, больше одна из дома не выходишь. Хотя у тебя и не будет на это времени.

— Я хочу знать, зачем им нужна! — согласившись, заявила юная японка.

— Мы выясним, — погладила её по встопорщенным волосам Эрика, — Но пока нужно разобраться с текучкой.

«Текучка» из себя представляла застрявшее дело с проклятием, переданное целиком и полностью на людей Цурье. Нашей заботой они оставили лишь мониторинг Старого города, что уже было немало. Кроме этого, пришли новости из лабораторий Сингапура, где проверили, кажется, каждую молекулу в свинцовом саркофаге великого господаря, убедительно доказав корчащемуся от неудобства Ватикану, что если какой-то вампир и лежал в этом гробу, то весьма недолго, даже подушка не успела нагреться. Анализ останков и прочего содержимого свинцового гроба убедительно доказывал, что человек, помещенный в эту домовину, быстро и решительно задохнулся, оставшись, при этом, самым обычным человеком неясного происхождения.

Подобный выверт истории тут же резко понизил актуальность миссии католиков в Апсародае, что тут же сказалось на поведении кардинала Рома — тот принялся куда усерднее искать похитителей себя любимого, махнув рукой на собственную команду, но строжайшим образом запретив тем разглашать хоть какие-нибудь сведения не только насчет их текущей миссии, но даже подробности жизни в Апсародае. Те кое-как готовились к новому, куда более долгому заплыву к древнему затонувшему кораблю, справляясь только за счет гида, нанятого через Кси Тинг.

Гритту теперь было нужно отслеживать телодвижения нанятых кардиналом людей, чтобы те случайно не вышли…

— … на Агнешку, — удовлетворенно кивнул я, — Рад, что ваши с ней отношения достигли стадии, когда женщина начинает приносить в дом проблемы.

— Что за шовинизм? — недовольно поинтересовалась Эрика, тут же перебив сама себя, — Стоп! Так это монахини сперли кардинала?!!

— Ну а кто же еще? — удивился я, глядя на ошеломленную вампирессу, — Местным нужно было спрятать кучу концов в воду, Рома приперся чересчур внезапно, чтобы тут же напрячь местную общину наших совершенно невинных подруг во Христе. У них просто выхода другого не было, только похищение через подставных лиц. А теперь Марий следит, чтобы на этих лиц не вышли люди кардинала.

— Скорее я слежу, чем он, но, в принципе, всё верно, — кивнул Алебастр, — Не найдут. Монашки неплохо всё организовали, несмотря на дефицит времени. Видимо, есть богатый опыт.

Совещание прервал звонок мобильника у нашей не очень зубастой брюнетки, это была рыжая Момо. Коротышка хотела людей «подсобить» на деловой разговор между своим одноглазым возлюбленным и русскими попами. В качестве страховки. Видимо, была под впечатлением от их острой реакции на свой врыв в храм и предпочла иметь пару стволов в запасе. Вызвались мы с Эрикой, не ожидая каких-либо проблем… и их действительно не последовало. Православные вояки, будучи железно уверенными, что мы в них стрелять не будем, спокойно общались с одноглазым Ла Диспензой, торгуясь за цену каких-то довольно старых, но очень и очень неплохих приборов ночного видения, которые собирались впарить мексиканцу оптом. Мы же с Момо стояли, болтая, в основном, о новом члене их семьи, который, что удивительно, прижился, хоть и исправно кошмарил соседей.

— Я вас не для этого позвала, — когда русские с Сильвио пошли смотреть товар, призналась Момо, пристально глядя на меня, — Петр, тут чертовщина творится. Я помню, ты Мбанге чуть ли не в жопу заглядывал, вот и решила… ну, не знаю. Посоветоваться? Срочно.

— Подробнее, подруга, — хмыкнула Хатсбург, слегка пихая мелкую взрывницу бедром в плечо, — И бабки за вызов вы заплатите!

— Базара нет, — махнула та гривой, — А подробнее… чё подробнее. Дорогому уже две ночи снится какое-то говно… И не просто снится…

— Опа, — мы с вампирессой переглянулись, что никак не могло пройти мимо внимания пялящейся на нас девчонки.

— Можете… помочь? — она сжала кулачки.

Помочь мы могли. Та самая универсальная инквизиторская техника, которой я заблокировал выдохшегося, но очень и очень сильного духа в пещере, прекрасно подходила для «обнуления» любого сверхъестественного воздействия. Однако, она из себя представляла чертову кучу символов, нанесенных на разные поверхности, а эту мазню обычные люди видеть не должны были ни при каких условиях.

Однако, в темных глазах вампирессы я не увидел ни малейших сомнений в том, что мы поможем. Это мне очень понравилось.

— Народ, я заплачу… — нотки в голосе Момо были совершенно нехарактерными для Момо.

— Не заплатишь, — кивнул я брюнетке, — Но поработать нам придётся очень хорошо. Эрика, ты идёшь в гости к ним, гладить медоеда или смотреть пушки, пофиг. Сейчас. Ты знаешь, куда смотреть. Я иду к Марию. Момо, помнишь, что я рассказал про Армэна Ди Вайна?

— Да!

— Если хотя бы звук издашь на сторону, даже Сильвио… порешать не выйдет. Ты ничего не увидишь и не услышишь, но всё равно. Это та же херня, что и у Мбанги.

Зеленые глазищи уставились на меня, расширяясь, а затем на Эрику. Чуть загоревшая белая кожа рыжули приобрела совсем уж бледный оттенок, а затем она кивнула с таким видом, что стало ясно: если Хатсбург даже запихает ей в задницу что-нибудь большое, а потом подвесит над потолком в качестве люстры — Момо примет это как должное.

— А теперь — за дело.

Предстояло сделать многое. Пока Эрика оценивала фронт работ и фотографировала увешанные оружием стены башни Ла Диспензы, я уговаривал остальных членов команды принять участие в процессе наложения ритуала. Марий и Алебастр колебались, даже предложили сдать одноглазого инквизиторам, у которых стопроцентно есть изолирующая комната, но выходом из положения это не было. Более того, сам Сильвио Касадоре выбивался из числа тех, кого уже прокляли. Бешеный мексиканец не убивал тайцев целенаправленно.

— Мы обязаны сообщить эту информацию, Петр, — твердо заявил Гритт, — Я знаю, что она даже не нуждается в проверке, наш приятель тот еще тип, но не серийный убийца точно. И не садист.

— Давай это станет нашей проблемой после того, как мы срочно решим проблему нашего единственного стоящего приятеля во всем городе? — предложил я совершенно нелогичную, но крайне справедливую вещь.

— Проклятие — не наше дело, — внезапно поддержал меня Алебастр, — А вот Ла Диспенза — бесценный актив команды. Если мы всё сделаем правильно, то есть незаметно.

— Для этого нужны невидимые чернила. Хотя бы в части мест, — качнул головой не слишком довольный Гритт, — Есть идеи?

— Да, молоко и воск.

Дальше все стало делом техники и очень серьезного количества усилий. Сначала пришлось вырубить хозяина дома, тут справилась Момо, которую мы и уложили лицом вниз рядом с самим Сильвио, натянув на глаза повязку. Покрыв в четыре руки нужными знаками потолок, пол и стены комнаты, мы разбудили спокойно похрапывающую девицу и заставили работать дизайнером интерьера, дабы каждый ковер, каждый ствол и каждая декоративная приблуда заняли своё место.

Затем, для страховки, мы повторили ту же операцию во всех часто посещаемых комнатах башни торговца оружием, тихо радуясь его страсти развешивать стволы по стенам. Сейчас эта груда оружия прекрасно маскировала малозаметные следы на рисунке обоев.

Отдельной историей стал Майор Том, тот самый одноглазый медоед. Зверюга, уже чувствующая себя здесь как дома, была крайне заинтересована в том, что мы делаем, но ничего не понимала, от того и приставала к Юки, мешая той чертить. Подрав зубами и так короткие шорты кицуне, тварь сожрала половину восковых мелков, попыталась опрокинуть ведерко с молочными чернилами, а затем, якобы отступив, украла из снятых ботинок Гритта стельки, безжалостно разорвав их на мелкие клочки. Не удовлетворившись содеянным, медоед попытался выбить табуретку из-под вампирессы, после чего был схвачен ей и отправлен отбывать наказание к закрытой в комнате Момо.

Мы, тем временем, продолжали работать с максимальной скоростью. Восковые символы имели лишь временное значение, их компенсировали нанесенные на побелку потолка кухни другие, став новым «полом» для спальни Ла Диспензы, но это была лишь простая часть. Куда сложнее стало, когда мы позвали рыжую, чтобы в пять пар рук развесить всё ранее висевшее на стенах оружие. Его было больше тонны…

— Давно хотела протереть с пушек пыль! — довольно пыхтела коротышка на табуретке, вешая на стену внушительный ятаган и… Майор Том всё-таки сделал своё черное дело, роняя хозяйку. Благо рефлексы Юки сработали вовремя, и она сумела поймать подругу в прыжке. Что характерно, сразу после преступления медоед, задрав хвост, устремился в бегство, явно донельзя довольный собой.

— Как об пол ударилась, — безжалостно прокомментировала Момо своё приземление, а затем, чмокнув лежащую под ней обиженную Юки в нос, посоветовала ей «жрать побольше».

— Засунь своему зверю перец чили в задницу, — посоветовала Эрика, взирая на лежащий на полу «бутерброд», — Отлично дисциплинирует!

В ответ кицуне вполне серьезно зарычала, в очередной раз удивив рыжую.

— Так, давайте шутить будем, когда закончим! — Марий, призвав всех к ответственности, отряхнул руки, — Десять часов уже возимся!

Долго. Нудно.

…но оно того определенно стоит.

Правда, что теперь делать с информацией, полностью нарушающей общий паттерн поведения проклятия ранее?