К нам приехала бабушка! Все «рады», и я немножко. А если точнее, то не к нам она приехала, а ко мне, да еще с претензией. И не моя бабушка, а двух старших девочек. Их матери, как оказалось, были сестрами и приходились виконтессе Нарси Варнари племянницами. Сама госпожа недавно овдовела.

Горе настигло ее семью. Огромное горе. Погибли «смертью храбрых» в кабацкой драке ее сын и муж. Госпожа Нарси осталась одна. Богатая вдова почтенного возраста, не имеющая прямых наследников. Крепкого здоровья и сурового характера дама, вдоволь «нахлебавшаяся» замужеством, вспомнила о том, что где-то там на воспитании у нищей вдовы барона Вранского, глупой молодой девочки, проживают бедные сиротки, дочери ее племянниц. Благородная дама решила, что вполне может позволить себе вырастить девочек правильно. Оплатить, например, их учебу в столичном пансионе для благородных девиц. И даже позаботиться о приданом для юных леди, сделав их своими наследницами, потому как наследников мужчин в ее роду не осталось.

Виконтесса вот уже пару дней проживает в лучших апартаментах трактира и буквально исходит бешенством от того, что ей приходится дожидаться моего возвращения из поездки по делам поместья в таком неподобающем для ее персоны месте. И все же, несмотря на то, что ей не только не предложили пожить в господском доме, но даже не соизволили показать, где он находится, она упорно ожидает встречи со мной и с двумя старшими девочками.

Ну что же… Желает? Ожидает? Встретимся. Познакомимся. Поглядим. Разве я враг своим падчерицам? Столичный пансион и традиционное воспитание благородных – это шанс для девочек. Отличный шанс в этом мире. И если виконтесса Варнари окажется адекватной и здравомыслящей женщиной, то мне останется только уговорить баронесс принять ее щедрое предложение. Но все это я обдумывала уже поздним вечером, перед сном, когда суета в поместье и доме наконец-то затихла, ведь сразу после обеда мы таки встречали наш обоз. А с ним подарки, гостинцы, продукты, ткани и много что еще. И новости, конечно. Новости.

Как оказалось, я ждала их слишком рано. Это взволнованный Шамир, узнав о моем стремительном бегстве, сумел не только отвязаться от назойливых наблюдателей, но еще и ускорил движение обоза почти вдвое. И заметно успокоился он только тогда, когда увидел меня на крыльце дома вместе с детьми. Гаркнул во все горло, не скрывая эмоций, на челядь, заполнившую двор, и принялся командовать еще энергичнее. И как бы ни хотелось мне побыстрее обсудить все наши проблемы, насущные дела и происшествия, пришлось ждать вечера.

Весь день народ в моем поместье трудился не жалея себя, а уж после обеда вообще впахивал, как пчелиный рой. А потому к концу дня с ног валились все, а уж няньки так и вовсе заснули чуть ли не раньше набегавшихся всласть неугомонных детей.

И вот только тогда мы втроем смогли устроиться в тишине и уюте моего отремонтированного кабинета, облегченно вздохнув. Мы – это я, Агашка и Шамир. Не торопясь подвели итоги нашей поездки. Обсудили готовность к зиме не только людей, живущих в нашем доме, но и всех остальных проживающих на моей с детьми земле. Довольная Агашка не преминула похвастаться своей рачительностью и наведенным порядком, а также доложила мне о том, что дома утеплили, продукты и корм для домашних животных заготовили впрок, теплые вещи пошиты и связаны, а работой на период холодов обеспечены все мастера и мастерицы. И все же самым главным было то, что золото, вырученное от продажи кукол, удалось доставить в поместье в целости и сохранности. Лично меня радовало, что дела в баронстве наладились, и в дальнейшем все это сложное хозяйство теперь уже не потребует от меня дополнительных денежных вложений. А потому я больше не буду делать фарфоровых красавиц для продажи. Зарабатывать теперь будут те, кому положено, и обеспечивать будут не только мои потребности и хотелки, но и свои. И никаких нищих нахлебников на моей земле, пока я жива! Кто может, но не работает, тот и не ест.

В приоритете же у меня только встреча с «бабулей». Остальные дела, такие как: избавиться от Рапунцеля, отомстить по весне папеньке, обновить свой гардероб, научиться быть настоящей ведьмой – еще немного подождут. Не к спеху ведь?

Сегодня же я уставшая, жестокая хозяйка, теперь уже богатого поместья, и заслужила мягкую кровать и спокойный сон. А бабуля… Что бабуля? Поосторожней с ней надо бы. Столичная леди, поднаторевшая в интригах двора, не может быть простым и понятным противником. А то, что она мой противник на данный момент, это совершенно понятно даже «глупенькой» мне. Она ехала сюда готовая увидеть недалекую дурочку? Она ее увидит. А еще упрямую, жадную скрягу, озабоченную благополучием своего сына, увидит. Да! Именно так.

Утро мое безраздельно принадлежало детям. Заскучавший по маминым объятиям сыночек напросился на ручки и, забравшись на мои колени, милостиво разрешил Никаэль усесться с нами рядом на диван и даже прижаться к моему боку позволил. И только после этого старшие сестры сумели, наконец, завладеть моим вниманием. У них было море новостей, и их обязательно нужно было обсудить именно со мной. А самой главной новостью конечно же был приезд бабушки, которую они никогда раньше не видели. Вот так…

Вопрос, который и мне очень хотелось с ними обсудить, уже не являлся для них новостью. Они знали, зачем она приехала, поскольку вся прислуга в доме обсуждала приезд столичной госпожи уже не первый день.

Беседа с детьми затянулась. Мне пришлось приложить немало усилий для того, чтобы убедить девочек в том, что воспитание и обучение в столичном пансионе, а также приданое, данное за ними виконтессой Варнари, поможет им не только войти в высшее общество, но возможно даже поспособствует заключению удачного брачного союза. Самым убедительным из всех моих аргументов конечно же оказалось категоричное заверение в том, что все молодые леди, воспитывающиеся в столичных пансионах, получают приглашения на королевские балы. Да! На балы хотели попасть даже такие маленькие леди, а потому у меня получилось. Слезы высохли. Заработала фантазия. Зажглось в сердечках ожидание и надежда.

Мне же, со своей стороны, оставалось пообещать самой себе не только позаботиться о том, чтобы новоявленная бабуля оформила свои обязательства по всем правилам, но и чтобы не забыла при этом их подписать, оставив оригиналы мне, забрав с собой лишь копии. А так как согласие молодых баронесс на разговор с бабулей было получено, за гостьей отправилась карета. Мы ожидали ее к вечернему чаю. Девочки с трепетом и волнением. Я с любопытством и настороженностью.

И она приехала. Весь ее вид, от черного глухого платья и гладко зачесанных волос, украшенных не менее черной лентой, до сурово поджатых губ, выражал недовольство и презрение. Слова, произнесенные ею в ответ на мое приветствие, были вежливыми, а тон ровным и тихим. Мадам умело держала себя в руках. Вот только, как оказалось, она не собиралась ни о чем просить, она с ходу начала приказывать «глупенькой» мне. И потому следующие полчаса я выслушивала вежливые, витиеватые оскорбления.

Это был высший пилотаж! Бабка ни разу не повысила голос и не сбилась на простонародные ругательства. Это было красиво. Теперь я точно могу сказать, чем знатные, воспитанные, столичные дамы отличаются от провинциалок. Они умеют оскорблять собеседника, не теряя собственного достоинства. Мне до нее в этом искусстве, как от Луны до Земли пешком. Но я была внимательна и, тешу себя надеждой, сумела понять из ее монолога главное. Я молодая дура с долгами. Поместье – дрянь. Люди мои – наглые невежи. Бедные падчерицы обречены на нищету, прозябание в глуши. Она же может дать девочкам правильное воспитание, мужей и приданое. А еще я, невзирая на то, что день клонится к концу, должна начать сборы девочек в дорогу, ибо знатная дама желает выехать в дорогу уже через пару часов.

Что мне оставалось делать? Естественно, бегом бежать, теряя тапки, выполнять ее распоряжение? Ха!

Прежде всего, я, не говоря ни слова, протянула ей королевский указ, обязывающий меня воспитывать дочерей мужа. А уж затем, по-прежнему глупо хлопая глазами, дрожащим голосом довела до ее сведения свою точку зрения на ее требования. Я не могу отпустить девочек в столицу без письменных обязательств с ее стороны.

Не знаю почему, но своим требованием я эту фурию довела-таки до точки кипения. Она заорала, но опять же почти вежливо и велеречиво. Еще через полчаса я наконец-то поняла, что такие тупые провинциалки, подобранные благородными аристократами в канаве, не имеют права требовать что-либо. А потому она готова забрать бедных девочек в чем есть прямо сейчас без багажа и сопровождения.

На ее вопли в нашу малую гостиную сбежалось куча народа. Все заохали, захлопотали, увиваясь вокруг гостьи. И, судя по всему, она и сама не поняла не только, как ее убедили в том, что ей вредно волноваться, нервничать и просто необходимо отдохнуть, но и как оказалась за воротами, в нашей старенькой карете, увозившей ее обратно в трактир.

У меня же из-за ее истерики добавилось проблем. Баронессы отказались от поездки в столицу. Полночи у меня ушло на то, чтобы убедить их снова в обратном. Я честно рассказала им о том, как им будет тяжело в чужом доме, как сложно будет выжить там, где они будут проходить обучение. А еще о том, какими умными и красивыми леди они могут стать, если приложат все свои силы к достижению этой цели, как будут блистать на балах в королевском дворце, какие высокородные женихи будут добиваться их внимания! Балы, платья, женихи – какая девочка сможет отказаться от этого? Нет, ну есть, конечно, такие ненормальные, но не аристократки в этом мире. Это точно. Вот и мои подопечные в конце концов окончательно уверились в своих силах и желаниях, и клятвенно пообещали мне начать сборы в дорогу прямо с утра. А бабушка? А что бабушка? Как уехала, так и вернется. Не зря же она столько времени дожидалась моего возвращения.

Вернулась! Да. Вот только документ, который она привезла с собой, меня не устроил. Ночью я составила свой, в коем не забыла указать не только то, что виконтесса Нарси Варнари берет с собой в столицу баронесс Маурику и Настури Вранских, как в ее варианте договора, но и что она обязуется оплатить обучение своих воспитанниц в столичном пансионате (а то засунет в тьмутаракань), назначить их своими наследницами, а также сохранить до их совершеннолетия отданное ей мною в денежном эквиваленте приданое, назначенное им отцом, и дорогостоящих кукол, привезенных им же. О том, что кукол им привез именно отец, девочки были просто уверены, с этого утра, разумеется. Испытывала ли я сомнения, когда подправляла им память? Нет. Спокойствие и безопасность всех нас остающихся в этом почти забытом уголке королевства стоили моих усилий и малой толики неточностей в памяти девочек.

А виконтесса, она не сразу, но все же подписала мой вариант договора. Стоило ей только познакомиться с девочками, увидеть их кукол, и она сдалась. С ними она была другой. Не такой чопорной, не такой занудной. И да… Я влезла ей в голову. Не копалась и не пыталась понять необъятное. Просто закрепила уже существующие у нее желания любить и заботиться о девочках до скончания ее дней.

Они тронулись в путь сразу после полудня. Леди Варнари была приятно удивлена количеством багажа своих воспитанниц. Это при том, что она еще их платьев не видела и шубок с шапками. Но увидит еще. И, как мне кажется, довольно скоро. Путь им предстоит не близкий, а погода, она такая переменчивая.

Пусть я уже успела привыкнуть к своим падчерицам и глядела им вслед с легкой грустью, но зато я была уверена в том, что сделала все, что могла: защитила, обогрела, обеспечила будущее. Четверо детей – это много, это тяжело. Но и двое – не легче. Если ты не сумеешь заявить себя как сильного и уверенного «вожака», они тебя на клочки «порвут». Будут любить, конечно, но при этом взнуздают и поедут. Они дети – это в их природе. А ведь у меня на руках осталось два бунтаря. Ну и что, что у Никаэль магия заблокирована, зато у Итена – нет. Скучно мне точно не будет.

А еще ведь и про Рапунцеля с папашкой забывать не стоит.