Так и не дождавшийся должного ухода сад был полон народа. Малый храм богов, стоящий в его центре, тоже был переполнен. Королевские ищейки, пять боевых магов, парочка ближайших соседей и я, держащая на руках Итена, вместе с падчерицами, выстроились у гроба, в котором находился мой покойный ныне супруг, чтобы проводить его в последний путь.

После тщательного выяснения обстоятельств гибели барона Вранского королевскими магами храм принял его тело для ритуала прощания. Семейный склеп тоже был готов встретить очередного постояльца. И только мы, его семья, не были готовы ни к тому, что уже произошло, ни к тому, что происходит вокруг нас.

Он вернулся слишком рано. У меня ничего еще не было готово к встрече.

Зато провинившиеся стражники успели с утра пораньше высечь друг друга и отправиться за материалом для починки стен. Слуги же, напротив, не успели еще убрать в гардеробную девочек все те узлы, сундуки, шторы и ковры, что были принесены к их комнате ночью, потому как бардак в доме не располагал к распаковке этого добра. Да они даже грязь дополнительно к той, что уже была, не успели в доме развести. А я не успела придумать ничего путного.

Он вернулся, а дом, как после нашествия разбойников: грязные камины, лысые без штор окна, убранные со стен и пола ковры и гобелены, разоренная кухня, завтрак только для меня и детей. И самое главное – никто не знает, куда делась Грува. Но зато нашелся тот, кто указал на меня, как на зачинщика всего происходящего безобразия. Думать, анализировать и взвешенно принимать решения моего мужа не учили, по-видимому, а потому и в этот свой последний день он не стал заморачиваться такой ерундой. Заорал, как бешеный бык, и рванул вверх по лестнице в мою комнату. Хорошо, что я уже встала к тому времени.

Видела в окно его приезд. Слышала все, о чем говорили в холле на первом этаже, и…

Испугалась я. И дом (теперь уже точно мой) испугался. Он разумом еще словно птенчик маленький, что только вылупился и начинает познавать мир, что его окружает. Из-за этого все и получилось – испугались мы с ним вдвоем, а с лестницы вниз улетел мой муж. Снес перила, еще вчера не требовавшие починки, а уже сегодня, ну совсем неожиданно, оказавшиеся трухлявыми. Чуть не сломал «реликвию» своего рода и умер. Что представляла из себя эта реликвия? Вы не поверите… Железный болван, очень похожий на средневековые доспехи в полной сборке, опирающийся на копьё. Только доспехи эти, или латы, кто его знает, как правильно, невозможно было разобрать, они больше на статую смахивают. Металлический такой, тяжеленный болван, стилизованный под воина. Барон им гордился. Говорил всем, что ваяли этот «шедевр», используя тело погибшего во славу короля прадеда. Теперь вот мы с детьми гордиться будем, ибо наколол этот «предок» нашего барона на свое копье, как барана на вертел, и не дрогнул. Сам-то с места не сдвинулся, и даже копье целым осталось. А я это чудище еще вчера убрать из холла хотела. Слуги замешкались. Не успели. Не зря умные люди советуют: «Не спешите выполнить приказ командира, ибо может поступить его отмена». Вот теперь нерадивым слугам хоть премию выдавай. Болвана же возле гроба муженька в склеп поставлю, вместо сторожа. Если проживу достаточно долго.

Дальше завертелось все без моего участия. Старший из прибывших с бароном воинов, Шамир, приволок откуда-то незнакомого мне целителя. Тот сохранил тело барона в целости и сохранности до приезда королевских дознавателей. А что там сохранять-то было? Он же не вниз головой летел, а как истинный воин, по стойке «смирно». Копье в грудь с левой стороны вошло, шею разодрало и из головы моего драгоценного мужа кусок выворотило. Ребра в щепки, шею на куски, а без башки и вовсе не живут.

Долго они, маги королевские, то, что от барона осталось, крутили-вертели. Магии прорву извели впустую. Дом, как самый сытый и счастливый кот, чуть мурчать не начал, собирая всю эту, с его точки зрения, вкусноту. Мы же с детьми все это время мебель бессловесную изображали. Королевские дознаватели распоряжались: документы прошерстили, дом обыскали, день погребения и прощания назначили, наследника определили и в итоге остались разочарованными. Оказалось – земли есть, но большая их часть, что лесом покрыта, шла вместе со мной как приданое, а теперь в наследство моему сыну достанется. Да и неухоженные они, дохода не дают. Казны, опять же, в доме нет. Зато долги есть. Еще покойник есть – виноватых нет. А вот наследник у барона не только успел родиться, но и богам уже представлен, и даже в завещании упомянут. А еще в этом завещании три девки малолетние записаны, коих еще вырастить нужно, потому как баронессы. Они хоть и мелкие, но на улицу теперь не выкинешь. Получается, взять не с кого и нечего. Дом – того гляди развалится, прибираться-то в нем без моего дополнительного приказа никто не стал. Вещички из коридора прибрали, так и не распаковав, и все. Крепостные стены, ну или то, что от них осталось, на ладан дышат. Мелкий вонючий ров, вокруг них расположенный, илом затянут. Баронесса молодая… Так на ней только дети висят и долги. Короче, разочарование, да и только.

Вот так и получилось, что стою я в платье с чужого плеча, не новом и не по размеру, никому не нужная, со спящим ребенком на руках, а рядом девчонки стоят, глазки таращат. Молчат хоть, слава Богам! Зато мне бумаги выдали уже, в коих сказано о том, что я обязана сохранить земли, наследника, заплатить долги мужа, обеспечить дочерям барона достойное проживание и воспитание до их совершеннолетия, сохранить их невеликое приданое до их замужества. А уж потом могу выйти замуж, если на меня старую к тому времени бабу-бесприданницу кто-нибудь позарится. Ещё мне разъяснили, что король и королевская казна ничего мне не должны, ничем не обязаны, а королю я и мои дела отныне не интересны, но налог с моих земель должен выплачиваться вовремя. И как оказалось – неправильно я думала раньше о землях барона. Его владения, а точнее мои теперь, одни из самых мелких в королевстве и самых бедных. Вот. Даже королевские прохиндеи не нашли, что с нас взять.

Да, они разочарованы, а я стою у гроба и стараюсь выглядеть дурой недалекой, сдержать себя и не начать улыбаться от радости и облегчения. Думаю о том, что уже через час все чужие покинут мой дом, и останусь я один на один с лентяями-работниками. Теми, что еще пару дней назад мужу на меня жаловались. И ведь ни один из них не рассказал пришлым о моих «художествах» и требованиях. Напротив, сделали все, чтобы помочь мне избавиться от любого претендента на место мужа.

Как и почему? Да просто все… В день гибели барона все в доме были заняты ожиданием. Ждали прибытия королевских ищеек из ближайшего к нашему поместью города Укрума. В Укруме, оказывается, расположено отделение королевского надзора, а потому прибыть и начать расследование произошедшего они должны были уже к вечеру следующего дня, маги же как-никак. Вот тогда-то, перед самым приездом дознавателей, и произошел один очень интересный для меня разговор, свидетелем которого я стала, конечно же не без помощи дома. А если точнее, то даже не разговора, а выговора, который разъяренная Агашка закатила сообществу взбудораженных слуг.

– Вы зачем вырядились, как на гулянье? Зачем самые лучшие вещи на себя понавздевали? – вопрошала она на повышенных тонах. – Кому глянуться хотите? Какой вам новый барон? Богатому господину ни мы, ни наша госпожа с детьми и даром не нужны. Одни проблемы да долги. Дети-то все маги! Слабые иль сильные – нам неведомо. Девки две запечатанные, но магички же! А намеренный вред маленьким магам – это смерть верная. Значит, что? Значит, чужой господин обязан будет деток оберечь. А если с них взять нечего? То зачем они богатому? А если бедного, нищего щеголя какого навяжут? Он с нас и с деревенек, в которых наши родичи живут, последнее снимет, отберет. Мы должны все выглядеть так, чтобы на нас без слез взглянуть было нельзя. Ни одного симпатичного и ухоженного лица. Ни одного целого платья и целых порток. Мы нищие, и нищими выглядеть должны! И прибирать бардак, что навели, не вздумайте. Видимость тяжелой работы, как прежде, изображайте все. Хозяйке сейчас не до нас. Уедут гости, тогда разговор будет, а пока в доме чужие будут крутиться, побольше носом шмыгайте да рукавом его вытирайте. Дураки да грязнули, они никому не нужны. И молитесь, чтобы хозяйка наша так же не подумала, а то живо все за воротами без жалованья окажемся. Пойдем тогда по родственникам побираться. Барон, он хоть частенько забывал жалованье выдать, зато в еде никого не ущемлял. Разъели рожи… Отрабатывайте теперь! И еще, парни, нам бы управляющего укоротить на язык. Помогите ему понять, когда ну очень громко промолчать нужно!

Агашка на мгновенье притихла, прислушалась.

– Так… Собаки разбрехались. Быстро! Быстро переодеваться и рожи мазать!

– Чем?

– Хоть пылью, хоть мелом, да хоть дерьмом намажь, лишь бы она у тебя такой лоснящейся не выглядела.

Вот после такого посыла у меня не только дом старой развалиной выглядел в глазах приехавших магов и соседей, но и слуги полудурками оборванными. Меня даже «пожалели». Королевский указ вручили. И что самое удивительное, воины умудрились ржавыми железками вооружиться.

В таком виде и проводили мы нашего господина усопшего в последний путь. «Повыли» дружно, поплакали. Напугали своими воплями и некачественно, с комками, приготовленным поминальным обедом «гостей» и так же дружно поклонились вслед всем торопящимся отправиться в путь. Ночевать в нашем «клоповнике», на наше счастье, лишний раз никто не захотел. И что не понравилось? На вкус обед был вовсе и неплох.

Они уехали. Работнички напоминались в хлам. Но кто меня поразил до глубины души, так это стражники. Они не пили. Совсем не пили! И на посты их старший выставить не забыл.

А тревога, не отпускавшая меня из своих стальных объятий, начала разжимать свою хватку.

И я собиралась выспаться впервые за последние десять дней, но до того, как заснуть, успела подумать о том, что не зря бабка Агашку натаскивала, обучала. Есть у девки хватка, и мозги есть. Нужно, пожалуй, дать ей шанс. Вдруг из нее что путное получится.