Спускаться вниз, туда, где собралась целая «банда» недовольных дармоедов, я не собиралась. Площадка лестницы на втором этаже для моих целей подходила больше, чем холл первого этажа. И обзор хороший, и меня только слепой не разглядит.

Главные любители халявных денег умело подогревали толпу челяди, доводя их до точки кипения. Я даже сумела расслышать, пока еще единичные, призывы расправиться с баронессой, в которую демоны вселились. И это конечно же не могло настроить меня на мирное решение возникающего прямо на моих глазах конфликта. Всегда была противницей демократии, как, впрочем, и воспитавшие меня старушки. Бабуля Лена называла ее «дерьмократией» и бороться с этой напастью предлагала радикально – расстрел. И глядя на происходящее у подножия лестницы, я была как никогда с ней полностью согласна. Злость и магия смешались во мне в тугой клубок, и я с трудом удерживала его в себе. Чувства во мне бушевали, плохо поддаваясь контролю. И именно поэтому я сама не знала, чем мой сегодняшний демарш закончится.

Первыми меня, естественно, заметили стражники, и шум словно по волшебству начал стихать. Они разглядывали меня. Я рассматривала их, отмечая в уме самых, на мой взгляд, опасных. Тишина накрыла собравшихся внизу удушающим покрывалом. Молчание затягивалось.

Я ждала положенных мне по статусу приветствий, а чего ждали они, не знаю. Дождалась. Самые молоденькие горничные сориентировались первыми, присели, приветствуя меня как госпожу, а уж за ними приветствовать начали остальные. Кто легко и быстро, кто будто бы сомневаясь, но были и те, которые не удостоили меня приветствием. Не признают меня хозяйкой и не намерены подчиняться? Старая нянька, эконом и кучка местных стражников, кто же еще мог решиться на неповиновение. Именно они больше всех были уверены в своих правах, в том, что точно знают волю господина и смогут незамедлительно ее исполнить. Вот только просчитались они, поскольку видели во мне ту сломленную девушку, которой я была еще недавно, а не жестокую цельную личность без тормозов в виде сочувствия к ближним и совести.

Магов среди собравшихся, на мое счастье, не было, а потому никто и не почувствовал, как хлынула волнами моя сила, а не магия, заполняя все вокруг, как отозвался на нее дом, посылая картинку с изображением комнат, подсвечивая на нем огоньками все живое. Он давал понять мне, неучу, что все живущие и служащие в доме, кроме одной горничной, оставшейся с детьми и скрипящей зубами в своей комнате гувернантки, действительно собрались внизу.

Долго раздумывать и примеряться я не стала. Ясно увидев, что Грува собирается качать права, решила начать первой. Зря я, что ли, столько книг по психологии прочитала? Оправдываться здесь и сейчас должна не я, а потому.

– Для тех, кто видит меня впервые, представлюсь. Я, баронесса Таира Вранская, жена барона Нарви Вранского, мать его сына и наследника Итена, хозяйка этого дома. Болезнь, мучившая меня, волею Богов отступила, стоило только моему мужу дать своему сыну имя. Теперь я хочу узнать о том, кто проживает в моем доме и какие обязанности выполняет. Делайте по очереди шаг вперед. Называйте себя и давайте пояснения. Затем отходите в сторону от тех, кто себя еще не назвал. Начнем с женщин.

Не знаю, насколько убедительно я выглядела, но сразу же после моих слов вперед шагнула молоденькая девушка, следом еще одна и еще. Они называли себя и перечисляли невероятное количество обязанностей, якобы выполняемых ими.

А я слушала и злилась. Да что там злилась… Я успокоиться-то еще не успела, а потому закипала, словно чайник со свистком. Чайник, который готовится как минимум взорваться. Прачки, горничные, повариха, ее помощницы и поварята, портниха, конюхи, лакеи, стражники и, наконец, эконом с няньками – незаменимые работники, всеми силами показывали мне, как сильно я мешаю им выполнять свои обязанности, затеяв это бесполезное знакомство. Вот только я так не считала, хотя и сделала вид, что не заметила, с каким высокомерием и презрением цедили слова представившиеся последними стражи, какой злобой сверкали глаза стариков, считающих себя главными в этом доме. И это они еще не знают, что я их кубышки подчистила.

Закончилось знакомство. Закончилась «лапша», которую мне так упорно пытались развесить на ушах. Мой ход.

– Я выслушала вас. А еще чуть раньше успела осмотреть дом, и вот что я хочу вам сказать. Никто из вас не отрабатывает свое жалование полностью. Не знаю, сообщал ли вам господин барон или нет о том, что во мне пробудилась магия? Нет? – Немая тишина в ответ. – И даже Грува с Налзом не просветили после утреннего происшествия? Значит, я сообщаю здесь и сейчас. Именно магия поможет мне отныне контролировать любого из вас. А потому через десять дней я назову тех, кто покинет этот дом без оплаты и рекомендаций. Но прежде чем я приму решение по каждому из вас, вы сделаете все то, что не делали все последние годы, а именно: приведете в порядок несчастный дом. Уйти из дома без моего разрешения никто из вас не сможет.

С моих ладоней сорвались на этот раз видимые всем маленькие зеленые огонечки, веером рассыпаясь по холлу. Каждый из них нашел свою жертву, впиваясь ей в шею, вызывая испуганные вскрики. Я же продолжила объяснения, не обращая внимания на испуг, недовольство и злые выкрики людей.

– С этого дня работники кухни будут готовить три самых простых блюда для всех без исключения, а остальное время посвятят уборке. Кухня – самое чистое в доме место, но она должна заблестеть, а вместе с ней и вся посуда. Горничные, лакеи, прачки – вам предстоит буквально вылизать дом. Начнете с хозяйских покоев. Камины – вычистить в первую очередь. Тюфяки, подушки, одеяла, ковры, шторы – выбить, выстирать, высушить, – загибала я пальцы, словно мачеха Золушки. – Стены, окна, потолки, мебель – вымыть. Полы, лестницы, перила – отполировать. Плотник берет под свое командование конюхов и начинает заниматься окнами и крышей. Щели законопатить, крышу починить. Эконом, уже завтра, к концу дня, в имение должны доставить новую черепицу, доски и все остальное, что может понадобиться для ремонта. И меня не интересует, где вы возьмете деньги и с кем договоритесь о закупке и доставке. Все эти годы, которые вы служите у моего мужа, вам выделялись средства для ремонта. Они выделялись, но не использовались. Найдите их. Не найдете, я велю повесить вас на воротах в назидание всем остальным.

Я сделала многозначительную паузу.

– Теперь стражники.

Дать задание им я не успела, хоть и обратила с самого начала внимание на поведение крупного кряжистого мужика. Он перебирал руками оружие, висевшее на его поясе, и просто исходил злобой. Переминался с ноги на ногу. Внимательно прислушивался к ворчанию старшего из них. И вот именно тогда, когда я начала давать им задание, этот волосатый неопрятный мужик решился на бросок. Метательный нож, пущенный умелой рукой, наверняка поразил бы такую заманчивую и удобную цель в моем лице, но я маг, и я человек, проработавший над собой и своими умениями не один десяток лет, а потому уйти от броска смогла легко, даже несмотря на то, что тело мое сейчас не совсем в форме.

Но непривычное мне чувство испуга завладело мной тоже легко. В итоге я впервые действительно испугалась… А он умер. Упал на пол и для начала дико заорал, а потом замолчал навсегда.

Стоящие вокруг него люди испуганной волной отпрянули в сторону от мертвого смельчака. Женщины попадали на колени, а мужики набычились, но при этом довольно демонстративно убрали ладони от поясов, на которых висело оружие. Мне в итоге удалось не только довести дело до конца, ибо чувство испуга как быстро пришло, так и ушло, но и пояснить присутствующим происходящее спокойным равнодушным голосом:

– Когда я пугаюсь – кто-нибудь умирает, а потому любой, решивший навредить мне и моему ребенку, – умрет вместе со своими родными и близкими.

Я замолчала и тихонько потянула за все ниточки, связавшие меня с этими людьми. Не сильная, но чувствительная боль прострелила каждого из них. Дружные охи и ахи, а также побледневшие до синевы лица были ответом на мои действия.

– Итак, стражники… – я решила продолжить давать указания, но была прервана вновь. Они не желали слушать. Не желали подчиняться.

– Мы стража. Мы занимаемся охраной, – заявил старший из них.

– И сейчас занимаетесь? – вынуждена была спросить я, вздернув бровь.

– Да, – прозвучал уверенный ответ.

– Позвольте вам не поверить. Сейчас все вы находитесь здесь, в этом холле. Не знаю, зачем моему мужу такие дармоеды. Ворота распахнуты, и около них никого нет. Две входные двери в дом тоже никем не охраняются. Но с сегодняшнего дня вы будете делать все для того, чтобы как можно качественнее выполнять свою работу. Вы будете возить камень и восстанавливать сторожевую башенку у ворот вместе с крепостными стенами. Получать деньги за то, чтобы раз в шесть-семь десятин съездить с хозяином по делам, а потом спать в казарме, вы больше не будете. Те из вас, кто захочет покинуть усадьбу, смогут сделать это сразу после того, как будет восстановлена стена. Каждый вечер я буду проверять, как сделана работа, и только тогда вы будете получать пищу и время на тренировки, чтобы вы могли восстановить вашу былую форму. – Я окинула зал суровым взглядом. – И это касается всех. Хитрецы и лентяи лягут спать голодными, и завтрак на следующий день тоже пройдет без них. Грува – на тебе не только надзор за уборкой дома. Я хочу поручить тебе еще одно очень важное дело. Все дорогие вещи из твоих шикарных комнат, не принадлежащие тебе, а я знаю, какие именно, должны украсить комнаты дочерей барона. Итак, начнем. Камины, окна, стены, потолки. За работу!

Еще один дополнительный болевой импульс, и все работнички прыснули в стороны с показным желанием и энтузиазмом, а я отправилась увольнять воспитательницу, умирающим лебедем лежавшую в тишине детских комнат.

«Умереть» до конца, в тишине и спокойствии, я ей не дала. Выставила за ворота, не обращая внимания на ее вопли о том, что у нее прекрасные рекомендации, что она воспитывала дочерей придворных аристократов. А вот в ответ на ее крики о том, что нанимал ее на работу лично господин барон, и все это время он был доволен результатом, посоветовала ей подождать его возвращения на каком-нибудь постоялом дворе или в трактире ближайшей деревни. Еще я очень надеялась на то, что тишины в этом доме в ближайшее время не будет, слишком много шумных дел нужно сделать в кратчайшие сроки. Осень уже вступает в свои права, и дожди не будут ждать, пока нерасторопные и ленивые работнички перекроют нашу многострадальную крышу. Пока же, совершив стратегическое отступление, я удалилась в свои комнаты, не желая наблюдать за ворчанием недовольных слуг. Мое время еще придет. Наступит вечер, и вот тогда я буду решать, кто заработал ужин и завтрак, а кому придется слушать пение своего желудка до следующего вечера. Ну или еще что придумаю…

Жестоко? А как иначе?

Как можно заставить работать взрослых людей, не желающих это делать? Долгие годы тупого барона все устраивало. Он был сыт и одет. В его комнатах было тепло. На дом никто не покушался. Кому нужна эта развалюха? Работников очень даже устраивал отсутствующий или пьяный, не замечающий ничего у себя под носом хозяин. Да я с самого первого дня появления в этом мире с трудом переносила запах, идущий от окружающих меня людей. Они не просто неприятно пахли. Нет. Они воняли! Грязное тело, лоснящиеся волосы, не чищенные зубы, ну или что там от них осталось, и конечно же засаленная одежда. Да они ее носят, наверное, пока не сломается! На Земле Баба Яга в сказках лучше одевалась!

А ведь на дворе средневековье, приправленное магией. Магам, жрецам, воинам, аристократам позволено многое. И народ признает за ними право владеть и повелевать. Жрецы учат – женщину не стоит жалеть и баловать. Ее удел – работать на благо своего мужчины и рожать ему сыновей. Учат шить, стирать, готовить, подчиняться, ублажать. Не угодил, будь готов умереть. Да-да, именно умереть. Едет, например, мимо барин какой-никакой, угождай. А если прибьет кого, так и ничего. Хозяину земель малую монетку заплатил – и все дела. Чуть лучше дела обстоят с аристократками, имеющими магическое ядро. Их берегут, как племенных кобылиц. Они служат украшением домов, гостиных, спален. Их используют для закрепления союзов и договоров посредством брака. Муж, брат, отец – они решают, как им жить, что делать и даже в большинстве случаев, что носить и когда умереть.

И в этом мире мне теперь нужно выжить. Вырастить сына. Позаботиться о падчерицах. Так и хочется выйти во двор и заорать: «Боги, что же это я маленькая-то не сдохла?»

Шанс выжить у нас всех, меня и детей, есть только в одном случае, в случае скоропостижной смерти моего мужа. Только вдовы, как ни странно, пользуются в этом мире относительной свободой. Только они могут распоряжаться имуществом умершего мужа, и то, если в семье нет взрослого сына, и только до тех пор, пока этот сын не вырастет. И при всем этом, есть только одно но, что может мне помешать. Вернее, только один, кто может помешать моим планам, кроме пока еще здравствующего мужа – король.

Его величество имеет право выдать замуж любую вдову. Стоит только родственникам этой несчастной подать прошение на его высочайшее имя и дождаться его решения. На мое счастье, именно в нашем королевстве такие прошения очень редки. Почему? А потому что за каждое свое вмешательство в судьбу вдовы молодой король берет с нее и ее родственников немалый налог в казну, и чаще всего после этого от наследства мало что остается. Вот и получается, что для того, чтобы выжить, мне обязательно нужно стать вдовой, и стать ею так, чтобы никто не смог обвинить меня в смерти супруга – верного палача короны. Да еще у-у-у как надо, чтобы никто не позарился на его земли и дом впоследствии!

Да-а-а. Рановато, наверное, я ремонт затеяла. Разрушенный дом в мои планы больше вписывается. Придется притормозить и думать, думать и еще раз думать. К приезду мужа мне нужен хороший план. Безупречный. И муж… Мне нужен муж. Дома нужен. Ненадолго.

А не зря на Руси говорили – «Каждая женщина немного ведьма», потому как я-то уж точно ведьма, и что-нибудь обязательно придумаю.

Он приедет и придет меня «пугать», потому что ему все обязательно расскажут! Старый «пердун» управляющий и расскажет. Бешеный Нарви, я бы его по улицам без намордника не водила, «вспыхнет», как лесной пожар, и поскачет первым делом ко мне. А так же он, в силу своего темперамента и интеллекта, услышит лишь одно – жена начала командовать в его доме.

Что я буду делать дальше? Не знаю еще, но я обязательно буду готова.