И все же гнетущий академический сексизм в Германии вновь поднимает свою уродливую голову. Когда она только приезжает, Гильберт вынужден спорить перед комитетом, отстаивая назначение Нётер. Они хотят отвергнуть ее кандидатуру по половому признаку – как бы идиотски это ни звучало: отвергать того, кто, возможно, является самым квалифицированным человеком в мире в своей области на тот момент – даже более, чем сам Эйнштейн, в теме инвариантов. Но коллеги Гильберта возражают против ее пола, а не ее работы. Позволять женщинам смешиваться с мужчинами неподобающе, заявляют они. На это Гильберт дает свой знаменитый ответ: «Мы – университет, а не баня».

Комитет остается непреклонным. «Что подумают наши солдаты, – говорит один из членов факультета, – когда они вернутся в университет [с войны] и обнаружат, что должны сидеть перед женщиной?»

Из-за таких самовлюбленных сексистских псов Гильберт вынужден нанять Нётер как неофициального приглашенного лектора без оплаты. Это поразительно, ведь она достигла такого этапа в карьере и уровня успеха в работе, при котором многие мужчины с той же квалификацией уже были бы полными профессорами – и многие действительно ими были.

Но Гильберта это не устраивает. Позже, в разгар гонки за теорией относительности, видя, насколько гениальна и полезна Нётер, он предпринимает новую попытку выбить ей ставку. Он меняет стратегию и обращается напрямую в министерство, курирующее университет, прикладывая письма поддержки от ведущих профессоров. Ответ по-прежнему «нет». Он спрашивает, могут ли они хотя бы дать ей ставку без официального звания. Снова отказ. Гильберт заявляет, что боится, как бы ее не переманил другой университет. На это министерство отвечает с сексистским злорадством: прекрасно, пусть забирают. Ни Нётер, ни любой другой женщине не будет позволено официально преподавать в немецком университете, заявляют они. Никогда.

Тем временем осенью 1915 года соперничество в разработке теории относительности достигает апогея. Эйнштейн и Гильберт, независимо работая над математическим фундаментом общей теории относительности, сохраняют интригу до последнего момента. Просто невероятно, насколько близко они идут. Эйнштейн побеждает с отрывом в считаные дни, представив две статьи об общей ковариантности в Берлинской академии 11 и 25 ноября 1915 года. Гильберт представляет свой доклад с практически теми же результатами в Королевском обществе в Геттингене 20 ноября – как раз между двумя статьями Эйнштейна.

Начинаются дрязги по поводу первенства. Одни говорят, что Гильберт украл работу Эйнштейна. Другие утверждают, что это Эйнштейн позаимствовал у Гильберта. Со своей стороны, Гильберт проявляет благородство и признает приоритет Эйнштейна. Он называет общую теорию относительности «одним из величайших достижений человеческого духа за все времена» и отводит Эйнштейну главную роль в научной пьесе в трех актах, длившейся столетия: начало ей положил Пифагор, продолжил Исаак Ньютон, а завершил сам Эйнштейн. Veni, vidi, vici!

Но для всех это слабое утешение. Пока теория относительности взмывает к вершинам, «война, которая положит конец войнам», скатывается в самую бездну.