Издательство Кембриджского университета взирает на книгу с невыносимой мукой. Они истекают тревогой. И деньгами. Это массивный том. Громоздкий. Темный. Наполненный странными символами. Многие из этих знаков уникальны, изобретены специально для этой работы. Они никогда раньше не появлялись в печати, а странные символы сами себя не напечатают. Каждый из них придется тщательно вырезать вручную на типографских клише. Издатель знает, что это добавит расходов, и боится, что напечатать книгу будет так же дорого, как трудно ее прочитать.
Рецензирование книги будет еще сложнее, а корректура – практически невозможна. Два человека в англоязычном мире, обладающие необходимыми знаниями, терпением и настойчивостью, чтобы переварить этот труд, – это два его автора. Мало кто мог бы даже попытаться прочесть ее. Еще меньше, как опасаются издатели, захотят попробовать.
Сухой остаток для издателей таков: это толстая, непостижимая и непроницаемая книга, наполненная бессмысленными символами, которую никто никогда не купит. Поэтому они пасуют. Они не будут печатать ее, говорят они, если Рассел и Уайтхед не согласятся покрыть расходы на первый тираж, внеся деньги вперед – около 200 фунтов стерлингов (более 25 000 долларов США в пересчете на сегодняшние деньги). Королевское общество соглашается выплатить половину этой суммы, а остальное должны найти сами авторы. «Таким образом, за 10 лет работы мы заработали [минус] 50 фунтов стерлингов каждый», – пишет Рассел в своей автобиографии.
Отклики на «Основания математики» неоднозначны. Хотя некоторые и прославляют достижение Рассела и Уайтхеда, невозможно игнорировать толщину и непроницаемость книги. Это «сухое и унылое предприятие», скажет позже историк Даубен. Искусственное и надуманное. «Недостаточно отшлифованная, чтобы быть действительно полезной, – напишет в 1970-х годах австрийский математический логик Георг Крайзель, – даже для подготовленных математиков». Гераклово безумие. Так кто для кого стал Гидрой?
Другие отзывы более благосклонны. «Трудно переоценить важность „Оснований“ как первого проработанного примера того, как детально реконструировать из ограниченного числа базовых принципов основной корпус математики», – напишет Манкозу в 2010 году.
Сам Рассел, однако, считает книгу разочарованием. Он признается друзьям, что объяснить суть работы почти невозможно. Более того, он опасается, что это провал. Не потому, что она громоздкая, толстая и трудная для чтения. И его сомнения никак не связаны с реакцией публики, рецензиями или продажами. Вовсе нет. Книга на самом деле продается на удивление хорошо для такого издания. Провал для Рассела – более фундаментальный. Они с Уайтхедом показывают, что классическая математика может быть выведена из теории множеств. Но в конечном счете им так и не удается достичь главной цели – «поженить» концепции Кантора с методами Фреге: свести теорию множеств к логике, укротить парадоксы и навсегда закрепить основания математики.
Как напишут 50 лет спустя философ науки Эрнест Нагель и математик Джеймс Р. Ньюман, главной целью «Оснований» было «представить математику как часть формальной логики». В этом Рассел и Уайтхед потерпели неудачу.
Это разочарование усугубляется тем, что книга была огромной частью их жизни на протяжении девяти лет. Рассел и Уайтхед были неразлучны. Они редко проводили порознь больше нескольких недель. Часто они работали бок о бок неделями напролет. Обсуждали. Оттачивали формулировки. Писали уравнения. Исправляли ошибки. Философствовали. Уайтхед методичен, требователен и терпелив. А Рассел – это, ну, Рассел. Он фонтанирует идеями. Он бесстрашен. Умен – сущий «Ловкий Плут». Он набрасывает мысли на лету и считает их готовыми к печати, когда они едва наполовину сформированы. Временами Уайтхед отводит Рассела от края, а временами Рассел толкает Уайтхеда за край. Вместе они работают. Они совершают прорывы. И выдают на-гора одну головокружительную страницу за другой.
Ирония в том, что, даже если «Основаниям математики» не удается доказать, что вся математика сводима к логике, книга неожиданно оборачивается коммерческим успехом. Она продается лучше ожиданий. Первый тираж разлетается почти мгновенно. Вскоре следует второй. Затем третий. И еще один. И еще. «Ума не приложу, кто ее покупает», – шутит Рассел с другом. Новые издания продолжают выходить в последующие годы. Она печатается и по сей день! Я купил новенький комплект на Amazon, когда начал писать эту книгу, и его доставили на следующий день.
Когда год спустя после первого выходит второй том «Оснований», Рассел уже двинулся дальше. «Странно, сколько страсти вкладывается в вещь и какой холодной она становится, когда завершена, – говорит он. – Огромное количество неподдельного человеческого страдания кристаллизовалось в этой книге». Он готов был на все, лишь бы закончить ее, пока работал над ней, говорит он, «а теперь это лишь предмет мимолетного интереса».
К тому времени, когда через несколько лет появится третий том, Рассел почти полностью оставит математику. Королева Математика, скажет Рассел, стала «холодной и безответной любовью». Все больше и больше он погружается в политику. Кампании. Выступления с речами. Писательство. «Я забросил свою работу до всеобщих выборов и с головой ушел в политику, выступаю и агитирую», – пишет Рассел другу.