Кантор предпринимает и другие попытки заинтересовать представителей церкви. Он пишет католическому священнику Игнатию Йейлеру, убеждая его в том, что церкви необходимо рассмотреть его идеи. Он контактирует с доминиканским священником в Риме, который тщательно изучает его «Основания геометрии», пытаясь разобраться в ее следствиях. «От меня христианская философия впервые получит истинную теорию бесконечного», – говорит ему Кантор.

Его попытки сближения с католическими властями выглядели бы странно для математика – особенно не католика, – но это меньшая из странностей его поздней жизни. Он также пытается доказать, что английский философ Фрэнсис Бэкон тайно был автором всех пьес Шекспира – элитарный троп, существующий едва ли не со времен Шекспира. Есть много альтернативных теорий о Шекспире, даже сегодня: пьесы написал граф Оксфорд, или Кристофер Марло, или на самом деле это был граф Дерби. Это высокомерный тезис, продиктованный иррациональным убеждением, что ни один выходец из низов не мог бы писать так хорошо.

И все же, даже несмотря на все более заметные трещины в рассудке Кантора, у него есть свои защитники. Давид Гильберт особенно ценит теорию множеств Кантора, поскольку она идеально подходит для так называемого доказательства чистого существования – бесценного инструмента, разработанного в XIX веке, который позволяет установить истинность математического утверждения, не предъявляя конкретного примера. Гильберт влюбляется в этот подход еще в университете. Он становится свидетелем того, как немецкий математик Фердинанд фон Линдеман получает престижную кафедру в Кёнигсбергском университете, использовав доказательство чистого существования для демонстрации «трансцендентности» числа π (это означает, что данное число не является корнем ненулевого многочлена с рациональными или целыми коэффициентами). Объяснять детали долго, но, по сути, Линдеман доказал трансцендентность π, показав, что иначе возникло бы противоречие.

Гильберт применяет аналогичный подход для доказательства так называемой теоремы Гордана, которая годами оставалась неуловимой и казалась неразрешимой, пока за нее не взялся Гильберт. Математик Пауль Гордан, разработавший одноименную теорему, смог доказать лишь ее частный случай. В течение 20 лет после этого математики всей Европы не могли распространить его доказательство за пределы этого простого случая. Гильберт делает это совершенно новым способом, используя чистое доказательство существования в 1891 году, что один из его студентов позже охарактеризует фразой Ex ungue leonem («по когтям узнают льва»). У больших кошек есть зубы!

Поначалу Гордан критикует революционную работу Гильберта именно из-за использования чистого доказательства существования. «Это не математика, а теология», – гласит его знаменитое высказывание, хотя позже он признает, что доказательство совершенно верно. «Я убедился, что у теологии тоже есть свои достоинства», – иронизирует он.