Искусство задавать вопросы ценнее решения задач.

Опять же, Великая математическая война могла бы на этом и закончиться, корчась в позорном поражении у ног теорем Гёделя о неполноте. Но у этой истории есть странный, политический, поистине катастрофический эпилог: длинный, кровавый шлейф зверств и ужаса. Преступления против человечности. Уничтожение Геттингена. Заря разрушения, какой свет еще не видывал.

В январе 1933 года один из самых бесчеловечных режимов, которые когда-либо знал мир, сажает в кресло канцлера Германии глупого паяца и расиста-убийцу Адольфа Гитлера. Последовавшее за этим насилие начинается публично – с жестокого общенационального бойкота еврейского бизнеса. Разбитые витрины. Заблокированные двери. Изуродованные фасады. Граффити, полные ненависти. Избиение невинных людей на улицах. Коричневые рубашки. Черные мысли.

Такие же репрессии прокатываются по немецким университетам, и ничто не может их остановить. В апреле 1933 года правительство принимает новый закон – «Закон о восстановлении профессионального чиновничества», который официально запрещает любому лицу еврейского происхождения занимать государственные должности. Поскольку все немецкие университеты являются государственными учреждениями, это означает, что любой преподаватель еврейского происхождения может быть уволен.

Будь Эйнштейн тогда в Германии, он наверняка вылетел бы первым. Но когда закон вступает в силу в 1933 году, он находится в Соединенных Штатах и отказывается возвращаться. Нацисты отвечают конфискацией его имущества. Эйнштейн платит той же монетой, отказываясь от своего престижного выборного членства в Прусской академии наук – чести, которой удостаиваются немногие и от которой прежде никто не отказывался. В ответ нацистский министр образования требует, чтобы Прусская академия вынесла Эйнштейну порицание. Академия подчиняется приказу и рассылает пресс-релиз, осуждающий их самого известного члена всех времен и само лицо современной науки. «Нет причин сожалеть об уходе Эйнштейна», – говорится в этом идиотском заявлении.