Взирать на настоящее с удовлетворением и предвкушать будущее с оптимизмом.

Двадцатые годы XIX века – это десятилетие, когда непостижимый ужас сменяется призрачной надеждой на будущее, раздувается до иррационального восторга, а затем срывается в бездну всепоглощающего страха. Десятилетие начинается с испанского гриппа и болезненно шаткого Версальского договора, а заканчивается «черным вторником» и ликвидацией фондового рынка.

В своем последнем обращении «О положении страны», спустя месяц после выборов 1928 года, уходящий президент США Калвин Кулидж размышляет о силе и ясности, если не о красоте, экономики США. Герберт Гувер только что избран 31-м президентом, но Кулидж не намерен упускать последнюю возможность воспеть собственные заслуги. Его сила, сила Америки – это его политика. Довольство! Спокойствие! Гармония! Свобода от трудовых споров!

Кулидж словно пожимает самому себе руку за успехи во внешней политике. Мир. Добрая воля. Взаимопонимание. Явная дружба. «Потребности существования вышли за пределы необходимости в область роскоши», – говорит он. Мир во всем мире и финансовое процветание – эти два столпа демократии. Прочный фундамент для американской мечты. «Никогда прежде Конгресс Соединенных Штатов, оценивая положение страны, не видел перед собой более радужных перспектив, чем те, что открываются ныне», – говорит он. Никогда в истории американской политики не было произнесено более печально известных «знаменитых последних слов».

Девять месяцев спустя тотальная распродажа на фондовом рынке США в «черный вторник», 29 октября 1929 года, становится одним из самых разрушительных дней в истории человечества. Это хуже всего, что кому-либо доводилось видеть. Ужасающее зрелище. Неописуемое. Большинство компаний – «голубых фишек» – закрывают день, сохранив лишь треть от своей утренней стоимости, и это если им повезет. Определяющая черта этого краха, согласно канадско-американскому экономисту Джону Кеннету Гэлбрейту, состоит в том, что ситуация становится только хуже. Каждый час и каждый день людям кажется, что рухнувший рынок наконец нащупал дно, но он проваливается все глубже.

Последствия для экономики США разрушительны. И долгосрочны. Валовой внутренний продукт США сокращается на треть. Безработица раздувается до огромных масштабов. Даже десять лет спустя 20 % американцев все еще остаются без работы.