* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ЗАСЕДАНИЕ ИМПЕРСКОГО ВОЕННОГО СОВЕТА. 11 апреля 1782 года.

— Господа, великодушно прошу простить за опоздание. Что у нас сегодня?

Я намеренно игнорировал повестку дня. Я простым движением бедра просто выбросил всё, о чём они говорили до меня.

Начальник Главного Штаба генерал-адъютант Спренгтпортен доложил:

— Мы рассматривали тему и проблему сроков развёртывания войск в случае войны со Швецией, Государь. А также связанные с этим вопросы мобилизации промышленности.

Киваю, добавляя:

— И общества.

Генерал склонил голову.

— Точно так, Государь.

Кошусь на Павла. Господи, за что мне такой Наследник? Просто уступил шведу из Борго графу Спренгтпортену ведущую роль на таком совещании, а сам свалил в статисты. Почтил присутствием. А всё решают без него. Так он править и будет. Если я ему дам эту возможность.

Ладно, папа пришёл, доброе утро.

Поворачиваю голову на Михаила. Он секретарь сего собрания от Адмиралтейства. Сын изображает лицом вымученное смирение. Понятно. Не хотел переходить дорогу брату.

— Итак, господа, прошедшая война и усмирение бунтовавших выявили множество проблем в нашей военной организации. Прошло четыре года с подписания мира в Варне, но я всё ещё вижу эти проблемы. Наша же военная доктрина опирается именно на наши технические преимущества. На скорость передачи сигнала и на мобильность войск, которые были нашим преимуществом со времён зимнего похода на Маастрихт. Но, времена меняются, господа. Если завтра большая война, то наше техническое преимущество уже не такое и решающее. Та же Швеция закупила паровые котлы в Англии и активно экспериментирует с пароходами. Лет через десять они смогут и наш флот настигать и возить войска с припасами быстрее в Або. Думаю они и сами через пару лет начнут паровые двигатели производить, как с прошлого года казнозарядные винтовки. Линия светового телеграфа у них уже построена. И мы помним, что наши, так сказать, друзья из европейских столиц окажут и оказывают Швеции помощь не только сочувствием. Шведская армия очень быстро перевооружается, насыщается пушками и реорганизуется по образцу Русской Армии. А Швеция, господа, это не Османия. Они не числом, а умением воюют. Избежать войны у нас не получится. И нужно определить когда она для нас будет успешней.

Обвожу взглядом трудящихся.

— Шведы больны реваншем. Доктрина и цели войны у них постоянно звучат в Риксдаге — возврат всей Финляндии и Западной Карелии. Не особо стесняются в запросах их пресса и мой венценосный брат Густав III. Им грезится возврат Лифляндии, Эстляндии. Про возврат земель непосредственно Петербурга и Ингерманландии они пока молчат, но, если обстоятельства сложатся, то и их тоже. Впрочем, вы всё это знаете и без меня.

Пока я вещал, я внимательно смотрел за присутствующими. Не всем, наверное, понравилось моё тут появление. Павел их устраивал больше. Но, люди здесь собрались опытные, умеющие держать лицо. Но, даже здесь, найдутся те, на кого мой Наследник, точнее Катя, вполне могут опереться вдруг что.

Паранойя скажете вы? Нагнетаю и перегибаю палку? Да. Я живу на свете уж полтора века и всё ещё жив. А убить меня пытались много раз. Несколько человек я казнил или многих отправил в ссылку…

Пока армия меня любит и я не делаю резких движений — у меня есть уверенность в их повиновении. Но я не Людовик XVI и той истории Царь Николай II, я не дам дворянскому болоту страну погубить. Менять уклад буду. Медленно, но уверено. А кто поперек станет — не побоюсь, как дед, лично головы рубить.

— Господа, я изучил наши планы мобилизации. Я не удовлетворён.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ПОКОИ ИМПЕРАТОРА. 11 апреля 1782 года.

Лена играла с семилетней Машей. Что-то они там рисовали вместе с дочерью.

Она подняла голову в мою сторону:

— Кушать будешь? Приказывать подать ужин?

Усаживаюсь на пол, рядом с Еленой и Марией.

— Кушать? Да, пожалуй. Как ваши дела?

Грустная улыбка.

— Доченька, порисуй пока без меня, хорошо?

Кивок.

— Хорошо, мама.

Лена наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Ты меня напугал. Я не стала готовить соус. Ты прав. Так отравить проще простого. И если медленнодействующий яд, то и дегустатор не определит. Сразу. Он, к тому же, не женщина.

Она помолчала. Лишь вздохнула:

— Я могла бы тебе сказать, что я не хочу так жить. Но, понимаю, что ничего изменить невозможно. Просто нужно усилить меры безопасности и контроля. Не давать чужим доступ к нашей еде, нашей одежде и прочему, на что может попасть яд. Пока, во всяком случае. Мне надоело бояться собственной тени. Мы начинаем жить, как в скорлупе.

Я не успел ничего ответить. Стук в дверь.

Елена откликнулась:

— Да!

Церемониймейстер:

— Ваше Величество, Ваша Светлость, к вам с визитом Цесаревич Михаил Петрович и Великая Княгиня Анна Андреевна.

Елена посмотрела на меня. Киваю любимой. Светлейшая распоряжается.

— Пригласи их в чайную. Распорядись подать нам чай и к нему. Ступай.

Церемониймейстер поклонился.

— Моя Госпожа.

Дверь закрылась.

У Лены настроение было отнюдь не игривым.

— Что думаешь?

Пожимаю плечами.

— Возможно, сейчас всё решим. Сегодня или завтра официально объявлю Манифест.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ЧАЙНЫЙ САЛОН. 11 апреля 1782 года.

Тепло обнимаю сына.

— Привет, сын.

— Здравствуй, отец.

— Спасибо, что зашли. Без шуток, очень рад вас видеть.

Женщины, тем временем, тоже ворковали, но, я, на правах Хозяина Дома, обнял невестку и поцеловал в щеку.

— Здравствуй, дочка.

Анна улыбнулась и подмигнула Лене.

— Папа, а жена не приревнует?

Елена рассмеялась, а я просто аккуратно сгрёб их обеих.

— У меня любимая жена и замечательная невестка. Анна, ты там Мишу не сильно балуй. Он ещё тот сорванец. Может и сорваться с крючка.

Аня погладила свой живот и мило так заметила:

— Папа, куда он денется.

Лена и Аня действительно сошлись и были, как подруги. Практически ровесницы, практически обеим вот-вот рожать, обе начитанные, образованные…

* * *

— Великие, я похищаю у вас Михаила. Государственные дела требуют, чтобы чай был густо приправлен прозой бытия. И, да, любовь моя, я помню про правила приличия: «Мужчины не матерятся при женщинах. Женщины при мужчинах. Взрослые при детях. А дети при взрослых». Простите мой солдафонский юмор.

Женщины расхохотались.

Жена меня проводила напутственным: «Иди, уж. Мы тут пока посплетничаем».

Киваю.

— Миша, пойдём-ка быстрее, пока наши дамы не передумали.

Тут уж рассмеялись все.

* * *

Анна отпила чай.

— У вас и чай дегустаторы проверяют?

Кивок.

— И чай. Сегодня муж меня напугал вопросом, кто проверяет ингредиенты к моим соусам.

— Всё настолько серьезно?

Лена лишь вздохнула.

— Я не знаю, дорогая. Может Пётр просто дует на воду, боясь, что там окажется кипящее молоко. Не знаю. Но, у него один ответ на всё: «Зато мы до сих пор живы».

Аня неопределённо кивнула:

— Знаешь, со времён Рюрика и раньше его, моих Смоленских предков и травили, и казнили, и всякое было. Но, поскольку, я всё ещё жива, то, видимо у них получалось. — Тут Анна вдруг сообразила, что допустила бестактность, фактически указав жене Императора, что она ей не ровня. За Анной века и века благородных кровей, а Лена — дочь крепостной. — Ой, прости, я имела ввиду то, что…

Елена улыбнулась.

— Ничего. Всё в порядке. Я давно привыкла.

— Прости, я не хотела. Правда.

Лена лишь вздохнула. Да, она часто слышала нечто подобное, особенно за своей спиной. И пусть она родилась уже баронессой. Сейчас она уже Светлейшая Княгиня. А когда официально выйдет замуж… Нет, Императрицей она не станет. Закон, который Император же и учредил, не допускает этого. Только и «всего лишь» Великой Княгиней-Супругой. Ну, и Царицей Прусской, как без этого. Но, высший свет никогда не забудет, что она — дочь крепостной девки. Даже если это крепостная — любимая женщина Императора и была пожалована русским титулом баронессы Нартовой и гольштинским эдле фон Прозор.

* * *

Михаил закурил свою морскую трубку, выпуская клубы ароматного дыма. Я не курил, потому просто пил чай. Китайский. Очень элитный. Ну, других мне просто не привозят. Не поймут-с.

— Как тебе сегодняшнее заседание Императорского военного Совета?

Миша пожал плечами, зевнул, прикрыв рот ладонью, и заметил спокойно:

— Как всегда у тебя реальные события и цифры не совпадают с такими совещаниями. У меня ощущение что даже твой Начальник Главного Штаба не владеет всеми данными. А ты всё множишь, как ты выражаешься, «туман войны». Я понимаю зачем ты это делаешь, но и опасаюсь этого. Если шведы ударят первыми, то у нас начнётся хаос, который перерастает часто в панику. И я не очень понимаю, зачем для подготовки войны со Швецией ты поставил начальником Главштаба шведа. Пусть и на русской службе?

Киваю.

— Да, шанс того, что всё, о чём мы говорим на Заседании Императорского военного Совета не позже, чем через неделю, окажется в Стокгольме и Париже очень и очень велик. И дело не только в шведе — начальнике Главштаба, всё же он не перебежчик а мой карельский подданый из Борго. И без него есть кому донести про наши дела. Павлу в частности.

Михаил удивлённо поднял брови.

— Подозреваешь Наследника в измене?

— Необязательно. Но, насколько я знаю, он всякий раз приходит домой и советуется со своею Катериной, рассказывая всё, что слышал и о чём догадывается. Или сомневается. Возможно, советуется искренне добродушно, однако то, что он болтает, уходит за кордон.

Михаил затянулся, и, подумав, уточнил:

— Думаешь, что Катерина?

Пожимаю плечами.

— Сын, если бы у меня были доказательства, а не сомнения, то Катерина бы уже давала показания в Тайной канцелярии. Но, сомнения у меня есть весьма серьезные. Но, Катя лишь прикидывается убитой горем полубезумной. Она отлично соображает. С ледяным спокойствием.

— Тогда почему ты её не ушлёшь в ссылку? Хотя бы в имение куда-то.

— А Павел? Но, ты прав, дальше тянуть нет никакой возможности. Не поверишь, я сегодня напугал Лену, лишь спросив, кто проверяет специи для её соусов всяких. Верно — никто.

Хмыканье:

— Реально опасаешься?

— Скорее дую на воду вместо молока. Но, вода точно не холодная. Вспомни нашу славную историю прежнего царствования. Леопольдовна усомнилась в верности Лисаветы Петровны. Но, поверив её клятвам, отпустила из дворца. Чем закончилось?

Кивок Михаила:

— Лисавета тут же устроила государственный переворот, не став ждать, когда у Леопольдовны появятся доказательства её измены.

— Верно. Уверен, что Катерина чувствует, как сгущаются тучи. Она стала очень осторожна. Опять же, вспомни, что Лисавета просто ухватила кучку отщепенцев, которым было нечего терять и захватила Леопольдовну во дворце, а с ней и малолетнего Императора Иоанна Антоновича. Или вспомни меня самого. Как только поступили непроверенные сведения о гибели Лисаветы и Разумовского, я выступил на Москву, подняв верные мне войска на фактический мятеж и переворот.

Миша заметил:

— Насколько я знаю, у Кати нет верных войск.

— У Кати может и нет, но ты видел сегодня генералов на Военном совете. Хотя бы один из них может выступить на её стороне и поднять свои войска. А нам ведь много и не надо вдруг что. Лисавете хватило пары сотен солдат для захвата дворца и Императора. В ИВС паркетных и трусливых нет.

Усмешка.

— И среди них генерал-аншеф Иван Анучин, один из твоих самых доверенных генералов.

— Да, жизнь полна парадоксов. Солдат Иван выслужился до генерал-аншефа просто выбрав правильную сторону и верно служа. Ты сам отлично знаешь, что моим правлением многие недовольны. В том числе и среди генералов.

Миша пыхнул трубкой.

— Да, есть такое дело.

— А ты ещё вспомни, что переворот Лисаветы готовили в Стокгольме и в Версале. Обещали деньги, поддержку и войска при условии, что она потом уступит Швеции всё то, что её Царственный отец Пётр Великий отвоевал у шведов в Северной войне. Лисавета, обошлась без их услуг.

Кивок.

— И Швеция объявила России войну. А ты на этой войне воевал.

Хмыкаю.

— Ну, меньше слушай солдатские байки. Мне было четырнадцать лет. Какой из меня воитель?

— Тем не менее. Ладно, так что ты собираешься делать? Ты ж не просто так начал этот разговор, пока наши дамы разводят светские беседы в салоне.

— Да, сын. У нас серьезный мужской разговор. Времени больше нет. Обойдёмся без политесов. Я принял твёрдое решение удалить Павла из Престолонаследия Русского и Прусского. Ты у нас следующий в очереди. Примешь титул Наследника-Цесаревича. Когда-нибудь ты станешь Императором, а твоя Анна — Императрицей. Всероссийской.

Удивлённо поднятые брови:

— Всероссийской?

— Да, сын.

Михаил попыхтел, наконец изрёк:

— Ты хочешь оставить прусскую Корону за Еленой?

Киваю.

— И за нашим будущим сыном. Конечно, они присягнут тебе, как Императору Унии России и Пруссии, но Корона у них будет своя. Пусть ты и будешь их сюзереном, как Глава Дома Ольденбургов мой сюзерен, как владетельного Герцога Гольштинии и прочего там.

Я видел, что Миша ничуть не удивился такому повороту. Наш с Леной сын будет лишь седьмым в очереди на российский Престол. В любом случае, пока сюзереном Прусской Короны являюсь я сам, на правах личной Унии. Пруссия — независимое от России Царство. Я его завоевал, и пруссы присягали в верности лично мне, а не Русской Короне. Так что я в своём исключительном праве.

— А с Павлом что?

— Я ему могу отдать в управление Гольшинию. Я пока остаюсь герцогом, а они с Катей пусть там правят на здоровье.

— Альтернатива?

— Могу Катю постричь в монашки. Ей пойдёт новая причёска… Как вариант вместо Гольштинии поедет в Патагонию.

Усмешка.

— Хороший выбор. Почему сейчас?

Михаил спокойно воспринял перспективу стать Наследником-Цесаревичем. Учитывая, что у Павла с Катей больше не будет сыновей, то Михаил, следующий в очереди. Конечно, в теории, Павел мог развестись и жениться ещё раз, и Церковь бы закрыла глаза на развод и прочее. Но, я не дам это сделать. Ведь я — Император и Глава Церкви по факту.

— И когда ты собираешься устроить чистки и дать команду Тайной канцелярии арестовывать и хватать всех недовольных тобой среди элит?

Киваю. Умный у меня Наследник. Не зря столько лет он был капитаном корабля и командующим Средиземноморской эскадрой. Он прекрасно знает, что бунт на корабле должен быть подавлен самым жестоким образом. Даже если другие корабли расстреляют из пушек мятежный флагман.

Можно ли добро сотворить из зла? Я не знаю. Я не апостол и не философ.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. СЕСТРОРЕЦК. НАРТОВСКИЙ ЗАВОД. 11 апреля 1782 года.

Генерал граф Андрей Нартов инспектировал собственный завод. Ну, не совсем так уж и собственный, но он носил его имя. А, вообще, завод был частью «Промышленного общества на паях 'Заводы барона». И был он сегодня здесь именно не как совладелец предприятия, а как генерал-инспектор от Техническо-промышленной комиссии Военного Министерства Империи.

— Ваше сиятельство, внедрение десятичасового рабочего дня привело к возникновению трудностей набором рабочих, и в особенности, технических специалистов. Сестрорецк, конечно, промышленный город, но перевод завода на трёхсменный режим работы требует людей.

Граф осматривался в цеху. Сверкали огни ламп Нартова, его приёмного отца, Царствие ему Небесное. Стучали паровые молоты, двигалась паровая лента конвейера, по которой ехали бесколесные ещё рамы бронеходов. Универсальные. «Платформы» как говорил его отец. В конце ленты их ставили на колеса и выкатывали в один из трёх залов. В правом собирали скреперы, в левом краны, в среднем зерноуборочные комбайны или другую какую технику. Ещё год назад было так. Теперь же все три цеха заняты под бронированные машины. Ещё один — тракторный, перепрофилировать не стали, но будущие тягачи тоже немного там бронируют.

Собственно, объективно говоря, конвейерная сборка не была придумкой Андрея. Просто Император выразил недовольство медленной сборкой его продукции и потребовал от сына создать несколько секретных цехов, где каждый рабочий выполняет лишь одну задачу, вбивает условную заклёпку в третье отверстие с левого борта машины.

За последние годы уже шесть конвейерных линий сделали. Два паромобильных. Для их сборки конвейера — песня. С тракторами сложнее. Тяжелей они. Теперь ещё новая, хотя и ожидаемая проблема — рабочие руки. Особенно учитывая секретность производства. Вроде всё просто: бей да крути. Но и это, для вчерашних крестьян, сложно. А иностранца взять — ни-ни! Своих же токовых ещё в достатке нет.

Отец поставил в январе цель — до конца года произвести и откатать сто бронетягочей БТ-3, полсотни бронеходов БХН-80. Это не считая десятка 81-й «БуХаНки». Но она потяжелее будет и делается по старинке. Как её по финским болотам тащить Андрей до сих пор голову ломал. Но для парадов или если на кораблях вести… Так что вот вынь и положь. Ну, и что, что ты родной сын Императора? Тут даже Леночка мало чем поможет родному брату. Отец терпеть не может кумовства. Тебе дали столько денег, что страшно сказать! Ты инженер? Так ищи решение! Дай результат, ибо война почти уже на пороге!

Петербург, Москва, Сестрорецк, Новгород, Казань, Нижний Новгород, Тула, Екатеринбург, Челябинск, Мариуполь, Ижевск — промышленные центры Российской Империи переходили на военные рельсы. Пусть постепенно, но уже совершенно очевидно.