Даниил Стахов
Я знаю, она думает, что я не готов брать на себя ответственность или что-то такое, но нет. Я готов… Конечно готов. Другое дело, получится ли у меня. Во всяком случае, я буду стараться.
Просто хочу проводить с ней больше времени. С тем письмом ещё надо разобраться и рассказать ей о нём. Потому что получилось крайне тупо. Но помимо этого нам нужно поделиться друг с другом тем, что внутри…
— Катюх… Не пали нас, а… Можно вдвоём побыть после всего? — подплываю незаметно и смотрю на неё ангельскими глазками, не моргая. — Ну, плиз…
— Данька, блин! Ты меня доведёшь до увольнения! Что предлагаешь? Тебя ведь ещё врач будет смотреть…
— Я ночью к своей приду. Просто не клади к ней никого, а… Будь другом. Знаешь же, как она ценит одиночество…
— Она-то ценит… А вот ты! — бурчит на меня. — Ещё и кормить вас. Столовая тут не очень. Техника вся старая. Повара ругаются… Караул.
— Кароч, мы друг друга услышали, да? — подмигиваю ей, пока она отмахивается.
— Иди уже отсюда, бедовый! Девочка жизнью рисковала ради тебя, дурак, — начинает перебирать документы. — Всё теперь распечатывать снова, восстанавливать…
— Погоди. В смысле?
— Всё же намокло там…
— Намокло — это, конечно, хорошо… — отшучиваюсь, пока она кривит губы. — То есть, плохо… Но я про рисковать жизнью… Не понял…
Она бросает на меня тяжёлый взгляд и хмурится.
— Она не сказала тебе, да?
— Нет… — растерянно отвечаю, ощущая жжение в груди.
— Она за тобой пошла. Схватила самоспасатель и побежала. Вытащила тебя…
— Как, блин… Как вытащила?! — спрашиваю в ужасе, уставившись на неё в шоке, если честно. Она же маленькая такая. Как она могла меня вытащить?! И где, блин, спрашивается, были пожарные в этот момент?! Смотрели, как я умираю и ели чипсы во дворе, да?!
— Ну… Ей помогли, но факт, что порыв исходил от неё. Всё, иди Данька. Не мозоль глаза, — фыркает на меня и занимается своим компьютером с документами, а мне становится дурно. Она что реально меня спасла? Офигеть просто можно… Почему, блин, не рассказала…
Вот дурочка. Это её отношение говорит о любви ещё больше, чем то, о чём она постоянно молчит…
Пока нам не вернут телефоны мы вроде как без связи теперь… Потому что и мой, и Илонин остались там. Вряд ли сгорели, но пока там всё разберут, некоторое время придётся без них. А мне ещё интересно, что там с Громовым сейчас происходит. Аврора ведь была без связи всё это время. Удалось ли ей сделать то, что задумала? Вернулся ли он? И что успела передать эта дура Виола?
В закромах моих треников, как всегда, валяется конфета. Нахожу её чисто случайно и нюхаю фантик — воняет гарью. Да пофиг… Сначала хочу сожрать на нервозе, а потом понимаю, что лучше, как енот, принесу своей Илоне. Потому что она важнее… А я потерплю.
Тихонько стучусь в дверь палаты, куда Катерина её определила, и вижу её сидящую на койке и смотрящую в окно.
— Привет…
— Здоровались уже, чудик…
— В курсе, — усмехаюсь, прикрыв за собой дверь.
— Уже отбой скоро…
— Ещё ужин будет… — тут же парирую, присев рядом с ней. Беру за руку и согреваю. — Замёрзла…
— Неужели ты после всего хочешь есть?
— Ты шутишь, да? Очень хочу… Организм на грани вымирания… Но… Вот, — всё же достаю ту самую конфету и кладу возле неё.
— Что это? — смеётся она, глядя на полусмятую рафаэлку, которую я на днях выкрал у Катюхи с поста.
— Вкусняшка для тебя…
— Дурак рыжий, — фыркает и качает головой.
— Если ты такое не ешь, то… — тут же тянусь за ней и получаю шлепок по руке.
— Только тронь. Это моё, — сразу рычит пантера.
— Ладно, — смеюсь я. — Понял… Мыться со мной пойдёшь?
— Нет, конечно, ты что? Нет.
— Зря… Илонка… — сползаю перед ней на пол и утыкаюсь лбом в её бедра. — Я от тебя без ума.
— Прекрати… Зайдут сейчас.
— Никто не зайдёт. И мы ничего не делаем… Почти, — обхватываю её ладонями за задницу и двигаю ближе, вклиниваясь между ног.
— Даня, прекрати, правда… Мы после пожара… И…
— И ты спасла мне жизнь, да? — спрашиваю, глядя в её удивленные глаза, отчего у неё на секунду даже дар речи пропадает.
— Кто… Кто тебе сказал? Ты не можешь помнить… Ты был в отрубе… Это Катерина, да?! Так вот знай, что я не одна была, а с ней! — выпаливает она, словно пытаясь сбросить с себя ответственность за моё спасение. Даже как-то немного обидно. Но мне так хочется ей отлизать, что все мозги утекли вниз, и начинаю стаскивать с неё штаны, пока она визжит и дерётся со мной, обзывая разными словами.
— Ты, придурок! Чудик, блин! Отпусти, козлина! А-а-а!
— Тихо ты, улитка… Заткнись, — смеюсь над ней, придавливая собой и залезая сверху. Штаны болтаются где-то в коленях. А сама лежит вся покрасневшая с раздутыми щеками и взъерошенными волосами и шипит на меня, словно ядовитая змеище… — Тшшш… Я тебя сейчас успокою…
Провожу пальцами между её трясущихся ног, вызвав мгновенную реакцию. Будто поджигаю фитиль. Она потрясающая…
— Я тебя потом… Даня… — шепчет, практически скуля, когда я целую её везде. Скулы, шея… Грудь прямо через футболку. И опускаюсь ниже… Знаю, что не умею. Но так хочу научиться, блин…
А тот, кто хочет учиться, всегда в итоге приходит к успеху. Хотел бы я быть куни-мастером — да.
— Даня, ну… А… Боже… — перебираю там пальцами, как учила, добираясь губами до пупка.
— Говори, как и что… Говори, где, малыш, ладно? Как там языком нужно делать и губами, да… почти как есть рафаэлки, — смеюсь и стаскиваю с неё штаны с концами вместе с трусами и целую. Целую так, что она стонет на всю палату, а потом просто накрывает нас обоих одеялом, чтобы никто ничего не увидел в случае чего…