Глава 8

— Итак, мой юный кавалер, рассказывай…

Мы с графиней под ручку прогуливались по нашему саду.

— И что именно ты хочешь услышать?

Ага, мы сразу перешли на ты. Мол, она не любит всякие церемонии, ну, а я так тем более.

— Все. Как живешь, с кем спишь, какие планы.

— Не слишком ли много хочешь знать? — усмехнулся я. — Да и зачем тебе это?

— В простой интерес, значит, не веришь?

— Неа. По крайней мере, не от тебя.

— А чем же я плоха?

— Я этого не говорил. Просто ты подруга матери, а не моя. Так что пока для меня чужой человек, и делиться таким… Ну сама понимаешь.

— Не хочешь пускать в душу первую встречную?

— А разве это не логично?

— А если я скажу, что у меня в отношении тебя самый корыстный интерес?

— И в чем же корысть?

— Ну… Скажем так, хочу выйти за тебя замуж, например?

— Тебе не кажется, что шутка зашла слишком далеко? — позволил я себе показать удивление.

— Слишком стара для тебя?

— Не в этом дело. Я, конечно, парень видный, и все такое. Но ты-то архимаг, у тебя возможностей выше крыши, как, уверен, и поклонников. В твоих глазах я мальчишка, считающий себя взрослым мужчиной. Отсюда и вопрос — тебе-то это зачем?

— Устала быть одна? — хитро посмотрела она на меня.

— Ложь. С твоей красотой мужики штабелями у твоих ног валяться будут.

— Ты богат и герой империи…

— Опять лукавишь. Архимаг по определению не может быть бедным. Тем более артефактор. Уверен, за один тот светящийся камушек тебе отвалили столько, что можно купить целое баронство. Попробуй еще раз.

— Про любовь с первого взгляда, я так понимаю, даже заикаться не стоит?

— Верно. Я ж не юноша со взором горящим, да и ты не принцесса в высокой башне. Придумай более правдоподобную версию.

— Ну хорошо, — остановилась она. — А что сам думаешь?

— Загадки загадываешь? Ну, если так, навскидку, возможно через меня хочешь залезть к бате в постель. Тем более, он, судя по всему, к тебе до сих пор неровно дышит. Ну, или отомстить ему таким вот образом? А быть может, хочешь через меня или мою семью приблизиться к императору. Вариантов тьма, а мне гадать лень. Да и напрягать мозги мне сегодня нельзя, согласно общим рекомендациям. И так их чуть не сжег.

— Ладно, я поняла. Играем, значит, открытыми картами? Хорошо. Так вот, у меня никогда не было мужчины…

— Да ну!!! — охренел я.

Нет, так-то правила для аристократок очень даже суровые, и секс до брака совсем не поощряется. Но на то и существуют опытные лекари, чтобы все там восстановить, дабы перед будущим мужем стыдно не было.

— Ну да. Не было. Сначала разбитое сердце, а потом… Противно становилось от всех этих липких взглядов. А годы-то идут. И нет, я не хочу в спутники жизни ровесника или кого постарше. Что мне с ним делать? Стареть на одной подушке? Слушать его брюзжание? Сидеть взаперти дома? Нет, это точно не мое. Я хочу движения, хочу бурления в крови, хочу ощутить страсть и нежность. Хочу, чтобы мое тело пело от желания и трепетало от прикосновений любимого мужчины.

— Но я не он.

— Нет, но можешь им стать. Ты не подумай ничего такого, я тебя много раз видела. И на приемах во дворце и вообще… Скажем так, следила за твоей жизнью. Ты мне интересен. И нет, я тебя, конечно же, не люблю, но думаю, что смогу полюбить. И нет, я не прошу дать мне шанс что-то там доказать. И стерпится-слюбится тоже не про меня. Но… Я хочу попробовать. Кто знает, вдруг все получится?

— Что ж, я тебя услышал. Не скажу, что сильно удивлен, но твоя откровенность мне нравится. Как, собственно, и ты сама. Хотя, ты же понимаешь, что этого мало? Мы гуляем с красивыми, а женимся на верных, умеющих хранить дом. Поэтому я не против, чтобы попробовать, но есть одна загвоздка — на днях, как тебе известно, я уезжаю в Египет. По возвращению, а может, и сразу оттуда поеду на учебу в Рязанскую Академию ВМВ. А это четыре года учебы, а потом еще и служба. Будешь ты меня столько ждать?

— Как здорово, что мне предложили читать там лекции! — сладко улыбнулась она. — Я еще колебалась, соглашаться или нет, но теперь никаких сомнений не осталось.

— И я должен буду обращаться к тебе «госпожа преподаватель»?

— Или госпожа полковник. У меня воинское звание есть и вполне заслуженное. Десять лет армии отдала, пока не надоело.

— Интересно. Что ж, тогда не вижу препятствий. И думаю, тебе надо будет познакомиться с моей девушкой, а в будущем третьей женой, Никой Скуратовой. Пока простое знакомство, но я очень надеюсь, что ты не наговоришь ей лишнего и не будешь давить. Я ее очень люблю и сильно расстроюсь, если с ней что-то случится по твоей вине. Не угрожаю ни в коем случае, просто информирую.

— Не переживай, я умею разговаривать с юными девицами. Впрочем, глядя на тебя, уверена, она уже давно не девица.

— Это проблема?

— Абсолютно нет. И вообще, думаешь, легко было сказать, что у меня до сих пор мужчины не было? Признаться в таком, все равно, что вытащить на свет свое грязное белье. Мол, такая плохая, что мужика себе за столько времени не нашла. Цени это.

— Ценю, куда ж деваться. Хотя мне, в принципе, все равно то, что было до меня. Я не ханжа и все понимаю. А в безгрешность ты уж прости, не верю — сам грешен. Так что будем пробовать.

— Прекрасно!

Она чуть прижалась, отчего у меня из ушей чуть дым не повалил. Перед глазами сразу встали ее голубенькие трусики. Чую, я их даже на смертном ложе вспомню.

Нет, я не легко возбудимый юнец, но эта женщина действовала на меня как какой-то афродизиак. Околдовала, что ль?

— А теперь давай перейдем на египетский. И вообще, когда мы вдвоем, старайся говорить только на нем.

— Ты его знаешь?

— Его и еще пятнадцать языков свободно. И семь пойму, хоть и с трудом. Так что не халтурь.

— Хадхир саудатти. Аль амру кама ташаа (Да, моя госпожа. Будет так, как вы пожелаете).

— Ана муктаани-а. Амаль джаиид (Я довольна. Молодец).

Если кто-то подумал, что потом мы забрались подальше от людских глаз и занялись жарким сексом, то он глубоко ошибается. Ей нужно было время, чтобы самой в себе разобраться. Нет, так-то желание было и намерения обозначены, но ломать себя всегда сложно. А я решил не торопить события — не за чем. Она, хоть вроде как и взрослая, но в делах любовных сущий ребенок. Пусть думает сама.

Так что мы просто гуляли, общаясь на египетском, закрепляя у меня в голове работу артефакта.

Потом пришло время обеда — сам не заметил, что мы так долго бродили. И даже желудок подозрительно молчал. А тут только стоило подумать о пище, развопился, будто его год голодом морили.

Поэтому мы неторопливо двинулись обратно, по пути обсуждая прошедший прием — а точней, мою главную награду. Ей было интересно, как это я додумался бахнуть огнем в тесном пространстве, чтобы взорвать взрывчатку, и при этом не взорвать себя. Я, конечно же, строил из себя гения стратеги и магии, отделываясь многозначительными намеками. Ну не признаваться же ей, что все получилось спонтанно? И что в тот момент я особо-то и не раздумывал, действуя, как всегда, по наитию?

За обедом собралось все наше семейство. Батя, как и положено, восседал во главе стола с каменной мордой и на графиню показательно не смотрел.

Нет, так-то он был учтив, но ограничился в общении с ней всего парой фраз — типа, как прошло утро, все ли нравится, закрепились ли во мне знания, не желает она ему отсо… А, нет, это уже у меня фантазия разыгралась при взгляде на упругие губки Александры.

Дамы в количестве четырех штук — мамы, графиня и Софа — хихикали, перешёптывались и периодически бросали на отца издевательские взгляды. И почему-то сочувственные на меня.

От этого мой детектор больших проблем, у простолюдинов именуемый жопа, отчетливо сигнализировал, что меня где-то развели как пацана, и все только начинается. Вот только где развели и что начинается, я, как ни напрягал мозги, понять не мог.

София — вот уж на что не сдержанная на язык особа, и та молчала, как партизан. Впрочем, зная ее, это ненадолго — выпытать из нее все можно очень легко, надо лишь знать подход. И я знал, хотя в свете изменившихся отношений старые методы утратили актуальность. Но у меня есть заготовки и на такой случай, так что прорвемся.

Потом были переодевашки по-взрослому, и вот мы с батей едем в министерство иностранных дел. Точней, в его закрытую и жутко секретную часть — Посольский приказ, где занимаются разведкой и всяким шпионажем. Зачем мы туда едем? Так из меня будут делать опытного разведчика и, если придется, диверсанта. Батя сказал, что уложатся за пару часов, потому как я и так могу без мыла в любой зад залезть.

Я чуть не обиделся, честное слово! Но месть принялся разрабатывать с удвоенной силой.

Мы зашли внутрь, миновали с десяток постов охраны, и вот нас уже встречает полноватый мужичок с глазами опытного убийцы.

Жмем руки, обходясь без поклонов, и отец, помахав мне на прощание, уносится в неведомые дали. У него так-то работы более чем до хрена, а он, понимаешь, со мной возится.

Мужик представился Пашей. Ага, так и сказал называть — мол, Паша звучит отлично и идеально подходит под ситуацию. Какую, правда, не объяснил.

Ну, я тоже демократичный и предложил называть себя Вовчиком. Паша сразу обрадовался и потащил меня внутрь, показывать всякие достопримечательности.

Нет, так-то я надеялся, что тут стриптиз-бар обнаружится— очень уж у него глаза блестели. Но нет. Притащил в какой-то кабинет, где сидели еще двое: мужичок, чем-то неуловимо похожий на самого Пашу, и дама лет сорока, весьма фигуристая и симпатичная. От нее так и веяло тайной и опытом множества постелей. Интересно, она дает частные уроки?

— Лёня… Таня… — коротко представилась эта парочка.

Затем мне вежливо предложили чаю с ватрушками. Я согласился. А чего ж не угоститься, если угощают?

Пока я с немалым удовольствием поглощал выпечку, прихлебывая чай, Паша откинулся в кресле и закурил, не спрашивая разрешения.

— История магического Египта, курс для особо тупых женихов. Слушай и запоминай, потому что переспрашивать у тебя времени не будет. Через три дня ты уже будешь там.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями, и начал:

— Египет — это не просто страна. Это место, где магия никогда не умирала. Понимаешь? У нас тут, в Российской империи магия то взлетала, то падала, то её жгли на кострах, то строили академии. А там — всегда. С самого начала. Даже когда у нас магии не было или она считалась выдумкой. И тогда, когда она вернулась, она у них оставалась, всегда.

Паша встал, подошёл к карте и ткнул пальцем в точку у первого порога Нила.

— Вот здесь, по преданиям, ещё в додинастические времена жрецы научились разговаривать с силами, которые живут в реке, в пустыне, в камнях. Они верили, что мир населён разнообразными существами — видимыми и незримыми. Добрыми и злыми. И главная цель магии была — дать человеку превосходство над этими существами. Сначала просто задобрить, потом подчинить. Позже египтяне поняли главное: если знать истинное имя бога или демона, можно заставить его делать что угодно. Любое имя — это ключ к силе.

— Прямо как у нас с именами в родовой магии, — заметил я.

— Именно, — кивнул Паша. — Корни одни. Только у нас это развилось в систему родовых артефактов и наследования дара, а у них — в храмовые культы и «Книги мёртвых». Кстати, о книгах.

Он взял со стола репродукцию папируса и протянул мне.

— Видишь? Это «Книга мёртвых». Не для мёртвых, кстати, а для живых. Руководство по выживанию в загробном мире. Там написано, какие слова говорить, какие имена называть, как не попасться в лапы к демонам. Египтяне верили, что смерть — это продолжение жизни, но с испытаниями. И подготовка к ней начиналась при жизни. Магия пронизывала всё: от рождения до похорон и дальше.

Я рассматривал папирус. Иероглифы, фигурки богов с головами животных, сцены суда.

— А фараоны? — спросил я.

— Фараоны — это отдельная песня.

Паша из недр огромного письменного стола достал бутылку коньяка и бокал, подул в него, протер подолом рубашки и щедро плеснул. Леня посмотрел на это действо голодными глазами, но промолчал.

— Они не просто правители. Они — живые боги. Воплощение Гора на земле. Их сила напрямую связана с магией страны. Если фараон слаб — слаб Египет. Если фараон болен — Нил мелеет. Поэтому за здоровьем фараонов следили лучшие жрецы-целители. Их магия могла исцелять любые болезни, отгонять злых духов, даже возвращать мёртвых к жизни.

— Прямо воскрешать?

— Ну, не в буквальном смысле, — усмехнулся Паша и одним махом осушил бокал. — Скорее, поддерживать жизненную силу, не дать уйти. Но легенды ходят разные. Особенно про Рамзесов. При них магия достигла небывалого расцвета. Сохранились папирусы времён Рамзеса Второго и Третьего, где описаны целые ритуалы, которые жрецы проводили прямо перед фараонами. Там и заклинания против змей, и защита от врагов, и призыв дождя. Всё серьёзно.

Он встал, прошёлся по кабинету, бросил короткий взгляд на явно заскучавшую Таню и продолжил:

— Но Египет не всегда был сильным. Были периоды упадка, когда страна разваливалась на части, когда нападали чужеземцы — гиксосы, ливийцы, эфиопы. И вот тут самое интересное. Египтяне, при всей их замкнутости, умели учиться у врагов. В периоды вторжений они впитывали чужую магию. Нубийцы принесли свои культы, ассирийцы — демонологию, персы — астрологию. Всё перемалывалось, перерабатывалось и становилось частью общей системы.

— А греки? Александр Македонский?

— А вот это поворотный момент, — оживился Паша. — После Александра Египтом стали править Птолемеи. Греки. Они построили Александрию, новый центр мира. И там произошло смешение — греческая философия плюс египетская магия. Получилась греко-египетская магическая традиция. До нас дошли папирусы того времени — на греческом, но с египетскими заклинаниями. Там уже и любовная магия, и проклятия, и ритуалы на богатство и успех. Раньше египтяне в основном лечили и защищали, а тут появились другие цели.

— То есть магия стала более… прикладной?

— Именно! — Паша хлопнул ладонью по столу. — Коммерческой, можно сказать. Заказывай что хочешь — лишь бы платил. Но храмовая магия, традиционная, сохранилась. Жрецы продолжали служить старым богам, записывали ритуалы, собирали библиотеки. Самые мощные храмы — в Эдфу, в Дендере, в Фивах — работали до самого прихода римлян. А потом пришли римляне, и всё стало сложнее.

— Римляне же терпимо относились к чужим богам.

— Относились, да не ко всем. Египетские культы они поначалу подавляли. Храмы закрывали, жрецов разгоняли. Но потом, самым парадоксальным образом, культ Исиды распространился по всей империи. Ей молились в Риме, в Галлии, в Британии. Египетская магия стала модной. Но это уже была магия второго сорта — для широких масс, с упрощёнными ритуалами, с греческими именами богов.

— А настоящая, храмовая?

— Ушла в подполье. В пустыню. В монастыри, как ни странно. Когда Египет стал христианским, многие старые знания перекочевали в коптские обители. Там их переписывали, адаптировали, но сохранили. А потом пришли арабы.

Паша налил себе еще коньяка. Потом подумал и плеснул нам всем в пустые чашки. Мы выпили.

— С арабами отдельная история. Они магию делили на два вида: ар-рухани — духовную, божественную, и ас-симийа — природную, ложную, с благовониями и одурманиванием. Первую уважали, вторую презирали. Но в Египте они столкнулись с такой мощной местной традицией, что не смогли её просто запретить. Она впиталась в исламский мистицизм, в суфизм. Появились шейхи-маги, которые творили чудеса именем Аллаха и джиннов. Легенды о них ходили по всему мусульманскому миру.

— То есть, магия выжила, — констатировал я.

— Выжила и мутировала. Но главное — не прервалась. В Египте никогда не было такого, чтобы магию жгли кострами или объявляли вне закона. Она всегда была частью жизни. Даже когда страной правили мамлюки, даже когда пришли турки-османы. Жреческие роды сохранялись. Храмы стояли, пусть и в руинах. Знания передавались. И когда пятьсот лет назад произошёл Прорыв, когда мир захлестнула новая магическая волна, Египет оказался готов к этому лучше других.

— Ты про пришествие магии? — переспросил я.

— Про нее. У нас тут в России был хаос, войны, голод. У них — тоже не сахар, но у них была база. Жрецы, которые помнили древние ритуалы. Храмы, которые можно было восстановить. Места силы, которые не исчезли. Они смогли консолидироваться быстрее других. И когда пыль осела, Египет снова стал единым государством. С фараоном во главе.

— С тем самым Тутмосом?

— С династией Тутмосов, — поправил Паша. — Они ведут род от жрецов Амона из Фив. По прямой линии, как утверждают. Современный фараон — Тутмос Четвертый, хотя, если брать с самого начала, то он вообще одиннадцатый по счету. Отец Каомы, твоей невесты. Он пришёл к власти лет тридцать назад, когда предыдущий фараон, его дядя, умер, не оставив прямых наследников. Была небольшая смута, но Тутмос её быстро подавил. Он умён, хитёр и очень силён магически. Говорят, владеет древними техниками, которые утеряны даже в лучших академиях мира. Сильнейший некромант мира — это тебе не шутки.

— И что ему от нас надо?

— Союз, — пожал плечами Паша. — Египет силён, но окружён врагами. На западе — ливийские князьки, вечно воюющие между собой. На юге — Нубия, которая не простила древних поражений и мечтает вернуть былое величие. На востоке — Аравия, со своей магией, со своими амбициями. Мало того — еще и персы с турками воду мутят. Египту нужен мощный союзник. Российская империя — самый подходящий вариант. Мы далеко, мы не угрожаем, у нас есть ресурсы и военная сила. Брак с тобой — это закрепление союза. Политика, Вовчик. Чистая политика.

— А если бы меня не было? Женили бы кого другого?

— Нашли бы, — усмехнулся Паша. — Но ты удачно подвернулся под руку. Возраст, происхождение, родственные связи. И главное — ты Романов, родственник императора. А это дорогого стоит.

— И что мне там делать? Просто гулять и делать одухотворенное лицо? Или сразу начинать бить морды, склоняя их к сотрудничеству или разврату? Какие будут указания?..

На меня пристально уставились три пары глаз.