Глава 6

Время пролетело быстро, пришла пора уходить. Прием окончен, гости уже собираются, вечер подошел к концу. Мы с Никой лениво одевались, наши тела были охвачены приятной истомой. Вместе вернулись в общий зал, без лишних слов. Они нам уже не нужны.

Сегодня я в очередной раз убедился, что она — моя половинка, и слово «люблю» наконец-то обрело для меня смысл. Ведь до этого я, хоть и слышал его в свой адрес, но сам никогда не говорил — именно как парень девушке.

Наше семейство, загрузившись в машины, отправилось домой. На этот раз сидели все вместе. Это приехать нужно по отдельности, а обратно — да всем плевать. Хоть пешком идите.

Ни мамы, ни брат с женой ничего не знали об очередном нападении на меня, а мы с отцом благоразумно помалкивали. Он только недавно наладил отношения с мамой и ссориться опять явно не испытывает желания. Хотя, его вины как раз таки в этом не было, но разгневанная женщина, на чадо которой покусились, совершенно не склонна думать.

И, оказавшись уже дома, мы, не обменявшись ни словом, сразу отправились к отцу в кабинет. Вдвоем. Мама с легкой тревогой посмотрела на меня, но я ей ободряюще улыбнулся, жестом изображая фигуру девушки. Мол, сейчас батя полезет в мою личную жизнь и будет пытать насчет египтянки. Это было ожидаемо и логично, поэтому, успокоившись и понимающе кивнув, она удалилась к себе.

— Что по нападавшим? — сразу спросил я у отца, едва мы только закрыли за собой дверь кабинета.

— Багратуни, — коротко ответил он, после чего набулькал себе в стакан коньяка и залпом выпил.

Я ограничился яблочным соком, что стоял у него в баре. Ну, и шоколадку схрумкал.

— Решил, значит, отомстить?

— Пьяный проспится, дурак никогда. Давно пора было его укоротить на голову. Теперь вот и повод появился. Нужные люди уже отправились в к нему. Зажился старый князь на свете, берега различать перестал.

— А кстати, что с этим… Как его… Махмудом?

— О, с ним вышла пренеприятнейшая история. Спрыгнул с высокой скалы, представляешь? Говорят, от неразделенной любви.

— Да ты что? — изумился я и покачал головой. — Такой молодой, мог бы жить еще и жить.

— Вот и я о том же. Смерть забирает лучших. Помянем, — усмехнулся он, и мы чокнулись стаканами. — А теперь расскажи, что там с египтянкой. Я видел, как она поспешно покинула дворец.

— А вот тут все сложно…

И я подробно рассказал ему обо всем, что произошло с нами в саду.

Выслушав, он нахмурился:

— Теперь понятно, почему посол Персии запросил моей аудиенции. Посмотрим, что он предложит, и я вынесу свое решение. А ты правильно сделал, что сослался на меня — этот турецко-персидско-египетский треугольник уже давно притягивает много лишних глаз. И надо не ошибиться с выбором правильной стороны. Что же до Каомы — информация интересная. Вот сам лично ее и проверишь.

— Это в каком смысле? — обалдел я.

— В прямом. В Египет поедешь. У меня лежит приглашение для тебя. Ты познакомился с потенциальной невестой на нашей территории. Вполне логично, что теперь ее семья желает поближе узнать тебя на своей.

— Так я же в египетском ни в зуб ногой! При мне будут в деталях обсуждать мое убийство, а я даже этого не пойму!

— Не переживай. Уже к завтрашнему вечеру ты будешь не только понимать их язык, но и отлично на нем говорить.

Я испытующе посмотрел на отца.

— Но? Всегда же есть но?

Он пожал плечами.

— Головная боль. Сильная. Сутки будешь отлеживаться. Но иного выхода нет.

— Не нравится мне эта поездка. К тому же, Као вроде как говорила, что до отъезда в Рязань тут останется.

— Планы изменились, тебе придется ехать к ним. И меня тоже это не радует, но таковы правила. Я хотел отказаться, но Владимир настоял. Считает, что это пойдет на пользу тебе, роду и империи.

— Ну, если Его Императорское Величество этого желает…

— Не ерничай, — поморщился он. — Мы все его верные слуги. А теперь иди отдыхай, завтра у тебя тяжелый день. И еще кое-что… Будь любезен, зайди к Софии. Успокой ее, что ли. Потому что завтра ей тоже предстоит тяжелый день.

— Э-эм, в каком смысле успокой? — подозрительно сощурился я.

— В любом. Я вижу, что ваши отношения наладились. И вижу, как она на тебя смотрит. Вот и определяйтесь, кто вы друг другу. Потому что иначе она в течение этого года выйдет замуж.

— То есть, ты не будешь против, если мы с ней…

— Нет, не буду. У Софии сильный потенциал в магии и, оставшись в семье, она принесет больше пользы, чем вне ее. Но с ее выходками надо что-то делать. Вот и разберись с этим по-своему иначе будет по-моему.

— Ох, отец, совсем не бережешь ты сына, — тяжко вздохнул я. — Грудью на амбразуру кидаешь.

— Ты еще поприбедняйся мне тут. А то я не вижу, что в твоей комнате она больше проводит времени, чем в своей. В общем, я свое слово сказал, а дальше сам думай.

— Ладно. Но если вдруг часть дворца окажется разрушена, я вообще не причем. Сделаю все, что смогу, но за последствия не отвечаю. Буду страдать и стона… Изо всех сил выживать, в общем. Если что, считайте меня героем.

— А если не «что»?

— То героем вдвойне. Золотой пятиметровый посмертный памятник в центре Дворцовой площади приветствуется. Пошел я на подвиги ратные, на битву с супостатом, иду на тьму, встанем стеной, но враг не пройдет…

— Да иди уже… Страдалец, — расхохотался он. — И еще маленькая просьба… Не шумите слишком уж громко. Или полог поставь.

Злобно показав ему язык, я вышел за дверь, прикидывая расклады.

То есть, сейчас батя меня практически открытым текстом послал трахнуть Софу. И чего это все так переживают за ее душевное состояние? И советы еще дают, такие подозрительно одинаковые…

Впрочем, в чем-то отец прав — когда он упомянул о ее замужестве, внутри меня что-то неприятно кольнуло. Неужели запал на нее? Или просто привык, и во мне играет чувство собственника, стремящегося все прибрать к своим рукам? Так у меня по дамам, кажется, уже лютый перебор — нужна ли мне еще одна? Прислушался к себе. Нет ответа. То есть, выяснять надо на месте.

Так что, недолго думая — потому как долго (если это не касается постели) не мое, — я пошел в сторону ее покоев.

Сторона оказалась далекой и встретила меня закрытой дверью. Интересно, почему ко мне постоянно вламываются все, кто хочет, имея, кажется, круглосуточный доступ, а я так не могу? Личные мужские границы? Не, в этом поместье о них даже и не слышали. Дискриминация, как по мне.

— Сова открывай, медведь пришел!!! — забарабанил я в дверь.

— Никого нет дома, — донесся приглушенный голос.

— А кто говорит?

— Автоответчик.

— Тогда передай той, которой нет дома, что если дверь не откроется, то придется ее менять на новую. Я решительно настроен на вынос мозга и ломания преград.

— Отвали, Вовчик, я не в настроении, — ответил мне автоответчик, почему-то недовольным голосом Софии.

— Я тоже, поэтому открывай. Дело есть.

— Завтра. Все дела завтра.

— Завтра не получится, потому как я, наверное, потеряю сознание еще с утра и пробуду без него до вечера. А потом уеду. Надолго. В края дальние, за горы высокие, за реки глубокие и земли нерусские.

— Куда это собрался?

Дверь все-таки открылась, и передо мной предстала сильно пьяная богиня с размазанным макияжем, одетая лишь в кружевное белье. Сложная прическа была испорчена, глаза красные, лицо страдальческое.

— К тебе, не видишь, что ли? — нарушил я ее личное пространство, проскользнув в комнату и закрыв за собой дверь. — Чем отравляемся?

Я цапнул открытую бутылку, стоявшую на прикроватном столике и принюхался.

— Крымское полусладкое? Одобряю.

— Чего надо? — Софа подошла, забрала у меня бутылку, сделала глоток прямо из горлышка и плюхнулась в глубокое кресло вместе с ней.

— Да вот, пришел себя показать, да на тебя посмотреть.

— Посмотрел? Теперь проваливай. Дверь там, — махнула она рукой с бутылкой, чуть не расплескав содержимое.

— Не хочу туда, я там уже был. И вообще, меня сегодня чуть не убили — где сочувствие, любовь и ласка?

— Тебе не привыкать подставлять свою глупую голову, а любовь тебе другие подарят. А я что? Я бесправная вещь, которой слова не давали.

— Да хватит рефлексировать. Ну, рявкнул на тебя батя — так на меня он постоянно орет. Могла бы уже и привыкнуть за столько лет. И вообще, он за тебя переживает.

— Не заметила.

— Замуж даже хочет выдать.

— Это мы уже проходили.

— Настроен серьезно и даже кого-то нашел. Сказал, что через год мы все увидим тебя в подвенечном платье.

— Плевать, — отмахнулась она. — Моего мнения все равно никто спрашивать не будет.

— А если спросят? Ну вот давай предположим, что свершилось чудо, и тебя спросили — чего или кого ты хочешь. Что бы ты ответила?

— А если бы я сказала, что хочу тебя? — посмотрела она на меня.

— Значит, получишь.

— Ну вот, что и требовалось дока… ЧТО-О⁈

— Ага. Сюрприз.

Она нервно сглотнула, посмотрела на бутылку, потом с сомнением произнесла:

— Погоди. Я, кажется, слишком много выпила, и мне слышится всякое…

— Ты все правильно услышала. Если ты действительно хочешь меня, то получишь меня.

— А ты сам-то этого хочешь? Или тебя тоже… как вещь?

— Софа, не будь дурой. Если бы я не хотел, то не пришел бы сюда. Хотя, не скрою, сомнения были и есть.

— Что, совсем не нравлюсь?

— Боги!!! Почему вы, дав женщинам красоту, напрочь лишили их мозгов⁈ Я не про внешность говорю, а про твою суть. Мне истеричная девушка не нужна, вот совсем. Приходя домой, я хочу, чтобы меня встречали с улыбкой, а не вот так вот, — красноречиво обвел я рукой захламленное помещение. — Если ты готова измениться, то я приму правильное решение в отношении тебя и сообщу о нем отцу. Если ты реально этого хочешь. Но третьей по-любому будет Ника. Это даже не обсуждается.

— Замуж меня возьмешь⁈ — с обалдевшим видом она уставилась на меня.

— Почему нет? Я ж знаю, ты хорошей женой будешь, если мозги чуть подправить.

— Удивил, — задумалась она.

— Сам в шоке. В общем, для разнообразия сегодня я ночую у тебя, потому как устал и тащиться к себе через пол поместья мне лень. Так что ты давай думай, бухай дальше, а я в душ и спать. Будешь трахать — не буди.

Душ бодрит и расслабляет, смывая сегодняшний день. Несмотря на произошедшее, я доволен — хорошо погуляли. А какая гулянка без хорошей драки? И еда была отличная, и гости приличные. Не все, но в большинстве своем.

А вот насчет Као… Интересно. И что я буду делать, если она не та, за кого себя выдает? Да не, бред. Рано или поздно, это вскроется, и Египет получит себе врага на ровном месте. Злого и обиженного врага. Значит, тут опять какая-то игра. Кстати, мне Лена вроде же скидывала информацию о ней? Надо посмотреть, а то совсем забыл.

Вышел из душа в одном полотенце. А кого мне стесняться? Софа все так же сидела в кресле, только вина в бутылке ощутимо поубавилось. Женский алкоголизм — зло. Это я вам точно говорю. Мужской, конечно, тоже, но женский хуже. А она в последнее время что-то часто стала к спиртному прикладываться.

Я забрал из ее вялых рук вино, принюхался и очистил ее бытовым плетением. Подхватил и потащил в постель.

Софа вяло попыталась сопротивляться, но куда уж там… Я снял лифчик, оставив лишь трусики, поймав при этом чувство дежавю. Выключил свет, забрался под одеяло, крепко прижав ее к себе. Она прижимается вплотную. Молчим — слова сейчас не нужны.

— Я выбираю тебя, — чуть слышно шепчет она. — И согласна на твои условия. Только не отдавай меня никому. Прости, что была такой… сукой.

Горячая слеза скатывается мне на руку.

— Не отдам, — шепчу в ответ. — Ты моя.

— Ты мой.

Нет, не было никакого секса, бури эмоций и прочего. Мы просто заснули, наконец приняв решение, которое, возможно, изменит всю нашу жизнь.

* * *

Солнечный луч украдкой просочился сквозь щель в тяжелых шторах и нанес мне коварный удар прямо в глаз, Пришлось его открывать, мысленно посылая проклятья хаму, нарушившему мой сон.

Софа оказалась рядом, но уже не спала. Лежала и смотрела на меня. Аж неловко стало. При этом она была голая, а у меня с утра гормоны из штанов лезут.

— Проснулся? — прозвучал явно риторический вопрос.

Она придвинулась ближе, так, что ее грудь касалась меня.

— Пытаюсь, — я дал себе мысленного леща, чтобы не сорваться.

— Разбудить? — ее рука поползла вниз.

— Не уверен, что это хорошая идея, — пытаюсь сдержаться, но сил остается все меньше. — Так что надумала?

— Я все сказала, еще вчера. Выбираю тебя, мне никто другой не нужен. Поэтому хватит болтать, сделай меня, наконец, своей женщиной!!!

Последние бастионы морали и нравственности пали, моя рука по-хозяйски обхватила ее попку и… Вопль магофона противной мелодией, настроенной на отца, сломал все удовольствие.

— Батя звонит, надо брать, — потянулся я к трубке.

— Бери. А я тоже возьму, — потянулась она к моему члену.

— Слу-у-ушаю, — едва не взвизгнул я, когда ее губки сомкнулись на нижнем друге. А говорила никогда и ни за что. Врушка!!!

— Уже проснулся? Хорошо. Жду тебя в библиотеке через двадцать минут. Будешь египетский язык изучать.

— Я б-б-бу-у-уду… Ох как я буду! — сдерживать стон было все сложнее. А эта засранка еще и ритм нарастила.

— С тобой все хорошо? — отец явно насторожился. — У тебя голос какой-то странный.

— Отлично, все замеча-а-а… ух… но… Ща в порядок себя при… веду и приду-у-у-у…

Я нажал на сброс, потому что дошел до пика.

— Конча-а-аю, — застонал, выплескивая из себя все, что накопилось за ночь.

— София наносит ответный удар и побеждает!!! — гордо вскинула она руку. — Мы почти в расчете, а я не люблю быть должна. Так что сегодня я ночую у тебя, и мы закончим начатое.

— Как скажешь. Я только за.

Не удержался, пожамкал ее за попку, поцеловал в шейку, в грудь, как-то так получилось, что полез губами ниже…

В общем, в библиотеку я бежал со всех ног, потому как прилично задержался. Ну не мог же я оставить девушку неудовлетворенной? Зато теперь ей заряда бодрости на целый день хватит. Мне, впрочем, тоже.

Путь в библиотеку я знал, хотя, к своему стыду признаюсь, бываю там не так часто, как надо бы. А семейные архивы Романовых точно стоят того, чтобы в них посильней покопаться. Все-таки мы считаемся одним из самых древних родов. Ну, и полных, конечно же.

Храм знаний, находившийся в поместье, представлял собой эдакую вытянутую комнату — длинную, с высокими потолками. Тут запросто можно было и гостей принять — стол с креслами прилагался, и вздремнуть — уютный диванчик тоже, ну, и почитать — пара читальных мест выглядели достаточно привлекательными.

Существовала тут еще и закрытая ото всех посторонних глаз часть, но туда можно было попасть только с разрешения главы рода.

Перед входом я остановился, выровнял дыхание, поправил прическу, ну, и вошел, уже настраиваясь на то, что будет больно.

Батя обнаружился внутри — был собран, деловит и немного, как мне показалось, суетлив. А все потому, что вторым нашим гостем или, точнее, гостьей была ослепительной красоты женщина. Высокая, с породистым лицом, крупная, с тяжелой грудью, которую не скрывало, а подчеркивало облегающее платье-футляр. Смотрелась она на мильен баллов, и даже я, несмотря на недавние постельные игрища, прям воспрял.

— Знакомьтесь, — с трудом вынырнул взгляд отца из ее декольте. — Мой сын, Владимир. А это графиня Пушкина Александра Валерьевна. Архимаг-артефактор из Новгорода.

— Очарован вашей красотой…

Как и полагается по этикету, я поклонился и деликатно чмокнул протянутые пальчики. Но сделал это с удовольствием. И мне показалось, что у бати в глазах в этот момент мелькнула ревность.

Легкая улыбка сама наползла на мое лицо. Месть — это ведь так приятно, да? И я проговорил, добавив в голос побольше меда:

— Близкие друзья зовут меня Вовчик…

— Хотите, чтобы я вас так же называла? — чуть приподняла она бровь.

— На ваше усмотрение, графиня. Столь прекрасная девушка может называть меня как угодно.

— Я подумаю, — кокетливо стрельнула она глазками.

— Так, мы не за этим тут собрались, — батя почуял конкурента и решил взять все в свои руки.

Ну да, как же. Я только начал. Дамочка точно будет внушать мне всякие пошлые мысли о Египте, вбивая мне их в голову с помощью чуть светящегося камня, лежащего на столе. Иначе зачем бы он тут? Значит, мне нужна будет помощь… мамы. О чем я им и сообщил, после чего сразу набрал ее на магофоне и, не слушая возражений отца, позвал ее к нам, попутно сообщив о нашей гостье, о которой она, конечно же, не знала.

Отец как-то сразу поскучнел, а вот дамочка наоборот, явно приготовилась к драке. Не перестарался ли я?

— Сашенька, — с широкой улыбкой, похожей на оскал, поприветствовала ее мама.

— Наташенька, — вторила та, расплываясь в ответной улыбке.

Вот только доброты и тепла в их голосах не было и грамма. Так они знакомы, что ль? И кажется, очень даже хорошо знакомы.

В воздухе отчетливо запахло дракой и пиздюлями — вон как обе напряглись. И чего это батя потихоньку смещается к двери? Он что-то знает? И как это я вдруг оказался между ними⁈

Бежать, срочно бежать! Шалость ни хрена не удалась!!!

МА-А-АМА!!! В смысле, ПАПА!!!

Но было уже поздно…