Слова повисли в мастерской вместе с пылинками, плававшими в утреннем свете.

Бран на полу так и не закрыл рта. Он медленно переводил взгляд с девушки на меня, обратно на девушку, и было видно, как у него в голове две новости — «красавица» и «опасно для жизней» — никак не желают укладываться рядом и толкаются локтями.

Я же дотёр тряпкой чистые ладони, аккуратно сложил её вчетверо и положил на край верстака. Спешить было некуда. Я не первый десяток лет наблюдал, как существа, влетевшие на чужую территорию с громким заявлением, выдают себя следующими тремя секундами тишины. Подождать. Дать договорить. Хищники, пришедшие убивать, не предупреждают. Предупреждают те, у кого внутри свербит.

Девушка ждала реакции. Дрожи в коленях, охов, вопросов. Я не дал ни того, ни другого, и это её слегка сбило — точно так же, как прошлым утром сбивало Тараса. Она ещё раз обвела взглядом мастерскую, и на этот раз я заметил то, чего не заметил сразу: смотрела она не презрительно, а проверяюще. Считала окна, прикидывала, кто ещё может быть в доме. Так смотрит не брезгливая дама, а человек, который привык, что у стен есть уши.

— Опасно, — повторил я ровно, без вопросительной интонации. — Хорошо. Присаживайтесь. У нас, правда, из мебели только табурет, который случайно пережил эту ночь, и ящик, на котором спал мой напарник. Но я бы послушал, что вы хотите сказать.

Девушка не села. Конечно, не села. Зато плечи у неё чуть опустились. Всего на палец, не больше, но я заметил. Она готовилась к спору, а спорить было не с кем.

— Меня зовут Эвелина, — сказала она. — И я здесь не ради приличий. У меня мало времени, поэтому слушайте и не перебивайте.

— Лука, — представился я. — Вон тот, на полу — Бран. Он сейчас придёт в себя. Продолжайте.

Эвелина бросила на Брана короткий взгляд, отметила отвисшую челюсть, и в уголке её губ мелькнуло что-то — не улыбка, скорее тень привычного раздражения от того, что на неё всегда так смотрят. Она снова повернулась ко мне.

— Ваш мастер по уши в долгах, — начала она, и голос у неё стал суше, деловитее. — Перед Магистратом. Это вы, полагаю, знаете.

— Слышали краем уха, — не стал отрицать я.

— Так вот, эти долги выкупил мой Дом. Тихо, через подставных людей в Магистрате, — она стянула вторую перчатку и теперь держала обе в одной руке, постукивая ими по ладони, словно отбивая ритм собственным словам. — Магистрат больше не ваш кредитор. Ваш кредитор — Дом Воронов. А потом мой дядя пришёл к вашему Велесу и сделал ему щедрое предложение. Невыполнимый заказ — этот ваш Тотем. В обмен на полное списание долга. С одним маленьким условием в бумагах. Залог.

— Здание? — догадался я.

Эвелина чуть приподняла бровь. Впервые за разговор посмотрела на меня так, будто я перестал быть частью обстановки.

— Здание, — подтвердила она. — Эта мастерская. Земля под ней. Всё. В случае невыполнения заказа в срок — отходит Дому.

Я кивнул. Картинка складывалась прелестнейшая. Так складываются только правдивые истории, ведь у вранья всегда торчат лишние нитки.

— И вот тут я перестаю понимать, — сказал я мягко. — Велес может быть и пьющий и постаревший, но опытный резчик и духолов. Я знаю как он ведет себя за работой. Он может вырезать Тотем, какой не вырежет половина мастеров Торгового Кольца. Заказ тяжёлый, но выполнимый. Недели, конечно, мало, но мы успеем. Так в чём опасность? Сделаем работу, закроем долг, останемся при лавке. Где здесь повод бить тревогу и пачкать руки?

Эвелина усмехнулась. Невесело, одними лишь губами.

— Именно поэтому, — сказала она. — Именно потому, что он может выполнить заказ, ему и не дадут это сделать.

Она шагнула ближе к верстаку. Запах её дорогих духов потеснил привычный дух смолы и стружки. Я втянул воздух. Интересный запах, что-то холодное, цветочное, но с горчинкой. Флакон с такими духами тянет явно не на один золотой.

— Вы рассуждаете, как честный человек, — продолжила она. — Думаете, дяде нужен Тотем. Дяде не нужен Тотем. Дяде нужна эта земля.

— Зачем?

— Неподалеку скоро пройдёт новая стена Внутреннего Города, и участки у старой границы взлетят в цене втрое. Ваша мастерская, и ещё с десяток дворов вокруг — это для него мелкие фишки на доске, которые надо смести, чтобы освободить клетку. Тотем лишь предлог. Красивый и законный, так что не подкопаешься. Велес сам подписал бумаги, сам взял невыполнимый срок, сам не справился — кто виноват?

— Но мы можем справиться, — повторил я.

— Вот этого он и не допустит, — Эвелина посмотрела мне прямо в глаза, и взгляд у неё был холодный, но не злой. Усталый. — Мой дядя прекрасно знает, на что способен Велес. Он не дурак, чтобы ставить на «авось не успеют». Он подстраховался. Если станет ясно, что вы идёте с опережением, в дело вступят его люди. Однажды ночью кто-то перевернёт сохнущие кольца. Заготовка треснет от «случайной» сырости. Или сломается инструмент. Не весь, конечно, а самый нужный, перед самой сдачей, — она помолчала. — Или с одним из подмастерьев приключится беда. Поскользнулся в переулке, напоролся на нож. Пьяная драка в Щепках, дело житейское, кто будет разбираться. А Велес без рук… вернее, без вас, работу в срок не сдаст. Особенно самую сложную часть — ловлю духов. Не тот возраст.

В мастерской стало совсем тихо.

Бран наконец закрыл рот. Медленно поднялся с пола, отряхивая со штанов стружку, и выпрямился. На лице у него теперь была не влюблённость, а что-то похожее на оторопь, какая бывает у человека, которому только что спокойным голосом объяснили, что его, возможно, зарежут в переулке для ровного счёта.

— Нас? — с трудом выговорил Бран, заикаясь. — Нас что, прямо бить будут? Прямо по-настоящему?

Эвелина перевела на него взгляд, и впервые за весь разговор в её голосе мелькнуло что-то живое, даже по-своему человечное.

— Да, могут, — сказала она просто. — Но не обольщайтесь, мальчики, не вас лично хотят убить. Вы так-то для них никто, уж не обижайтесь. Но если вы окажетесь между моим дядей и землёй, которую он уже считает своей, он просто вас устранит. Снимет вас с этой шахматной доски так же спокойно, как ферзь съедает пешку. И не смотрите на меня так — это его любимое выражение, не моё.

— Ничего личного, просто бизнес, — усмехнулся я.

Бран сглотнул и посмотрел на меня, затем на Эвелину и вновь на меня. Но, не дождавшись от меня паники, он тяжело вздохнул и начал понемногу успокаиваться.

Я же прищурился, внимательно разглядывая Эвелину. На первый взгляд всё сходилось, но одна нитка всё-таки торчала. Я за неё слегка потянул.

— Звучит складно, — сказал я, делая шаг вперёд. — И похоже на правду. Врать так подробно было бы слишком хлопотно. Проще опустить детали, если хочешь соврать. Но один вопрос остаётся открытым, Эвелина. Самый простой, но тем не менее важный.

— И какой же? — прищурилась девушка.

— Зачем вы нам это рассказываете? — спокойно спросил я.

— Я… — Эвелина осеклась и замолчала. После чего впервые за наш разговор отвела взгляд. Не от стыда явно. Скорее так отводят глаза, когда в разговоре внезапно касаются больного места. Темы, которую не хочется так просто раскрывать другим.

— Ладно, я расскажу, — сказала она наконец, тихо. — У меня есть должок перед вашим мастером. Давний, но оттого не менее важный. Велес когда-то оказал мне большую услугу. Такую, о которой даже мой Дом не знает и узнать не должен. Потому что если об этом узнают, плохо будет не вашему мастеру, а мне. А уж этого мне точно не хочется. Без обид.

Она снова надела перчатку. Медленно, палец за пальцем. Но на этот раз движение вышло чуть резче, чем ей хотелось показать.

— А я не люблю быть никому должна, — продолжила Эвелина, холодно глядя мне в глаза. — Особенно людям из Щепок. Вы не представляете, как это меня раздражает. Так что просто считайте, что я возвращаю долг и закрываю этот вопрос раз и навсегда.

— Тогда почему бы вам не предупредить самого Велеса? — заметил я. — Логичнее будет, не думаете?

— Бесполезно, — фыркнула Эвелина, и на мгновение сквозь её маску холёной дамы показалась живая, немного злая на всю эту ситуацию девчонка.

— Почему же? — уточнил я.

— Я его знаю, — вздохнула девушка. — Упрямый старый осёл. Скажешь ему «не делай так» — назло сделает наоборот, просто из принципа. Скажешь ему, что он ошибся или его обманули, будет стоять на своём и доказывать, что он умнее всех. Предупреждать его об опасности — гиблое дело. Так что я рассказываю об этом вам. Если вы не первый день с ним работаете, то сами должны знать характер этого старика.

— Что есть, то есть, — не стал спорить я.

— Ну вот о чём я и говорю. Велесу лучше вообще не знать о моём визите, — продолжила Эвелина. — А вот вы двое…

Бран тут же подобрался и встал по стойке смирно, едва Эвелина перевела взгляд на него. Но девушка уже снова повернулась ко мне и внимательно прошлась по мне взглядом с ног до головы, словно оценивая.

— Да, вы, кажется, не совсем безнадёжны, — задумчиво кивнула она. — По крайней мере один из вас выглядит как человек, которому стоило услышать то, о чём я только что рассказала. Так что смотрите в оба и берегите материалы с инструментами. Уж про ваши жизни говорить не буду, не маленькие.

Она задумчиво перевела взгляд на Брана, отчего-то тихо усмехнулась, покачала головой. После чего она поправила ворот и шагнула к двери, прямая как струна, оставляя за собой в воздухе лёгкий шлейф запаха своих духов.

На пороге обернулась.

— И ещё, — добавила она ровно. — Этого разговора не было. Меня здесь не было. Если хоть слово дойдёт до моего Дома — я скажу, что вы лжёте, и мне поверят.

— Насчёт этого я бы не был так уверен, — спокойно заметил я. — Откуда бы обычные подмастерья узнали такие подробности. Но можете не волноваться, мы ведь не идиоты.

— Удачи с Тотемом, — хмыкнула Эвелина. — Она вам понадобится.

Дверь за ней закрылась, и на этот раз тихо, аккуратно, без хлопка. Шаги простучали по доскам крыльца, мягко удаляясь, пока не стихли, а мы с Браном остались стоять посреди мастерской, в плавающей пыли и тишине.

— Лука, — сказал Бран сипло и сорвался с места и заметался от стены к стене, сшибая бедром табурет. — Лука!

— Бран, — спокойно кивнул я. — Сядь.

— Нас же убить хотят! Слышал? У-бить! Нас! Надо мастеру сказать, прямо сейчас, он придёт, мы ему всё, и пусть он этот заказ к лешему, и…

— Сядь, — повторил я. Не громко, я вообще редко повышаю голос.

Бран посмотрел на меня с пару секунд и с размаху сел на ящик. Ящик крякнул.

Я подошёл, оперся бедром о верстак, скрестил руки на груди и посмотрел на него сверху вниз. Внутренний дед под рёбрами поправил очки, поудобнее устроился в кресле и подсказал нужные слова.

— А теперь слушай меня, здоровяк, и слушай внимательно, — сказал я тихо, глядя ему в глаза.

— Слушаю, — медленно кивнул Бран.

— Отлично, — ответил я и продолжил. — Вот смотри, что будет, если мы прямо сейчас возьмём и выложим Велесу всё по ситуации. Что думаешь?

— Думаю, думаю… — Бран наморщил лоб и начал агрессивно тереть виски. Похоже, и правда основательно задумался. — Думаю, он всё поймёт, не станет рисковать и бросит заказ, — с надеждой посмотрел на меня здоровяк.

— Нет, неправильно ты думаешь, — вздохнул я и покачал головой. — Ты пойми, Бран, я тоже достаточно давно знаю Велеса, и Эвелина права. Если всё ему рассказать, он не бросит это дело. Да и выбора у него сейчас особого нет. Ты же и сам понимаешь, лавку он не отдаст. А другого способа рассчитаться с Домом Воронов у нас не появится. Так что, узнав об опасности, Велес только начнёт нервничать, спешить, а то и выпивать.

— Ну, пожалуй, да, — осторожно кивнул Бран. — Но может…

— Нет, Бран, не может, — твёрдо ответил я. — Этот заказ Велес не бросит в любом случае. Вопрос только в том, в каком состоянии он будет его выполнять. Если в нервном и пьяном — шанс того, что мы сможем отстоять лавку, честно говоря, невелик. Если уж Велес начнёт пить, то не остановится до самого закрытия. И тогда мы провалим этот заказ сами, без всяких угроз и попыток саботажа. Подарим им нашу лавку без боя. Понимаешь?

— Понимаю, — тяжело вздохнул Бран, массируя переносицу.

Выглядело это немного комично, но в такой ситуации было как-то не до смеха.

— Поэтому мы сделаем наоборот, — продолжил я. — Мы ничего Велесу говорить не будем и продолжим работать так, как работали. Сделаем этот Тотем за неделю, а лучше раньше. Сдадим заказ в срок так, что не подкопаться.

— А у нас получится? — нервно улыбнулся Бран.

Но по его взгляду было видно, что сдаваться он тоже не собирается. Бран просто хотел услышать от меня личное подтверждение.

— У нас получится, но нам придётся постараться, — кивнул я и поднял палец. — Во-первых, будем всю оставшуюся неделю внимательно смотреть по сторонам. Всех незнакомых лиц сразу подмечать и докладывать друг другу. У нас не настолько много клиентов, чтобы рядом с лавкой околачивались те, кого мы не должны знать.

— Понял, — кивнул Бран. — Звучит логично.

— Да. Теперь во-вторых, — поднял я второй палец. — Я займусь духами, а пока меня нет, ты следишь за лавкой и самим Велесом, а также за инструментами и материалами.

— Понял, понял.

— И по переулкам поодиночке не шастаем, — усмехнулся я. — Эвелина в этом плане верно подметила.

— Согласен, — моргнул Бран и на мгновение мечтательно посмотрел в сторону входной двери. Но быстро собрался и серьёзно добавил: — Всё, понял. Молчим, работаем как и раньше, смотрим в оба. Ну, а если к нам ночью кто-нибудь залезет, я его того самого, поломаю.

— Нет, Бран, вот этого нам не надо, — положил я ему руку на плечо. — Если кто-то к нам ночью полезет и ты это заметишь первым, в первую очередь будишь меня и Велеса. А своим басом лучше и вовсе ори так, чтобы половина Щепок была в курсе, что нас грабят. Хотя нет, если такое случится, кричи, что начался пожар. На это слово люди в Щепках отреагируют на порядок быстрее, чем на просьбы о помощи.

— Умно, — во все глаза уставился на меня Бран. — Умеешь же ты зубы заговаривать, Лука.

— Ничего, ты тоже когда-нибудь так научишься, — покачал головой я.

— Уж надеюсь, — улыбнулся Бран и протянул мне руку для рукопожатия. — Сделаем этот заказ вместе.

— Да, ещё как сделаем, — ответил я на рукопожатие.

И собирался добавить, что с таким настроем продолжать и нужно, но не успел.

Дверь снова распахнулась, и снова с грохотом. Только на этот раз грохот был другой, родной, знакомый. Не предупреждающий, а ликующий.

На пороге стоял Велес, и выглядел он необычно. Шапка съехала на затылок, борода топорщилась, глаза горели.

В кулаке он сжимал кожаный кошель и тряс им так, что монеты внутри отзывались звонкой, жирной, многообещающей дробью.

— Парни! — заорал он с порога на всю мастерскую. — Парни, получилось! Я всё продал! Подчистую! Обереги ушли влёт, бабы за них чуть не подрались, а Густав с Прохором ещё и сверху накинули за срочность и качество! — он шагнул внутрь, потрясая кошелём. — Осталось чуть-чуть! Ещё пара монет, и мы покупаем железную лиственницу! Слышите? Дело пошло!

Мы с Браном переглянулись.

Бран открыл было рот, и я по глазам увидел, что внутри у него уже рвётся наружу всё разом: и Эвелина, и долг, и переулки, и ножи. Я едва заметно качнул головой. Бран закрыл рот и сделал каменное лицо.

Получилось у него так себе. Лицо вышло не каменное, а как у мальчишки, который прячет за спиной разбитую вазу, но Велес на радостях от успешной торговли ничего не заметил.

— Отличные новости, мастер Велес, — сказал я ровно и улыбнулся. — Значит, дело и правда пошло.

— Ещё как пошло! — Велес бросил кошель на верстак, и тот сыто звякнул монетами.

Мастер развернулся, потёр руки и направился прямиком в дальний угол. Аккурат туда, где за старой бочкой, прикрытый рогожей, стоял пузатый глиняный кувшин с элем, который Велес держал «на большие праздники».

— Это, — объявил он, любовно сдёргивая рогожу с горлышка кувшина. — Нам надо обмыть! Самую малость, для почину! Чтоб дерево хорошо легло под резец!

И похоже, тот самый большой праздник, по его расчётам, наступил уже сейчас. Только не это!