Я первым оказался внутри стеклянного глобуса. Отошел в сторону, чтобы дать остальным подняться и осмотрелся.

И у меня захватило дух от открывшегося панорамного вида Ленинграда с куполами Казанского собора, Храма Спаса на Крови, стоявшего сейчас в строительных лесах, и множества разноцветных крыш, залитых солнцем. А под нами дышал своей шумной жизнью неутомимый Невский проспект, заполненный людьми, трамваями, легковыми автомобилями и конным транспортом.

Следом за мной в глобусе появился Пашка. Он тут же присел, схватился за металлическое ребро платформы, на которой мы стояли, втянул голову поглубже в плечи и изрядно позеленел.

— Ты чего спросил я?

— Жуть какая, — просипел Пашка.

— Что значит жуть? Смотри как красиво.

— Красиво то может и красиво. Только высоко больно. Я за этим только высоту вижу.

— Ты чего высоты боишься? — спросил я насмешливо.

Вот уж не подозревал, что бесстрашный Пашка способен на такие беспочвенные страхи.

— Может и боюсь, — с вызовом ответил Пашка. — Ты посмотри, как высоко. А что, если эта конструкция рухнет. Мы же вниз сверзанемся. Костей не соберешь.

— Чего она должна сверзануться? Двадцать лет стояла, не падала. А тут сверзанется? — спросил я.

— А вдруг землетрясение, вот и сверзанется, — похоже о таких допытливых читателях говорил редактор клетчатому поэту.

— Не боись, Рыжий. Зингеры строили на века. Потому что немцы, — обнадежил я его.

Следом появился Славка, увидел Пашку в обнимку с полом и серьезно заметил:

— В страхе высоты нет ничего зазорного. Для наших далеких предков приматов падение с высоты было травмой, которая была равносильна смерти, поэтому в нас прочно засел этот толи страх, толи разновидность инстинкта самосохранения.

Вечно этот Славка умничает, спаса от него нет.

Но его слова Пашку кажется немного успокоили.

Последний появился товарищ Портной, и тут мы сразу почувствовали, что внутри глобуса тесновато, хотя нам и удалось разместиться.

Положение спасал Пашка, который буквально слился с полом и наотрез отказывался от него отлипать.

Портной тоже постарался отойти в сторону, так чтобы не мешать поискам. Тем более мы по размерам меньше, проворнее, нам будет легче ползать внутри глобуса.

Мы приступили к поискам.

В предыдущих адресах птицы являлись указателем. Значит и сейчас нашим указателем на местоположение клада является орел.

Но орел у нас был только один. Тот что снаружи держит купол на своих крыльях.

Глобус же держали девы воительницы. Портной назвал их Валькириями. Они никакого отношения к орлу не имели.

Да и спрятать внутри глобуса клад не было никакой возможности. Мало того что здесь было очень тесно, так еще и все пространство вокруг было затянуто стеклянными панелями. Никаких вариантов для тайника.

— Предлагаю спуститься в башню. Здесь вряд ли что-то есть.

Ребята восприняли мое предложение с радостью.

Особенно Пашка, который отлип от пола и сполз обратно на лестнице.

Портной покидал глобус последним.

Мы снова оказались внутри башни, и я подошел к тому месту, где снаружи находился орел.

Встав за его спиной, я постарался посмотреть в ту сторону, куда он смотрит. А смотрел он далеко вперед за пределы города. Куда-то туда в сторону Пулковских высот.

Неужели клад находится за пределами этого здания? Но тогда ориентир слишком расплывчатый, да и в предыдущих адресах местоположение клада не уходило за пределы адреса.

Значит, даже думать об этом не будем. Как о ложной версии.

Внутри башни Пашке изрядно полегчало. Все-таки пространства здесь было больше и возможности на что-то опереться, за что-то зацепиться тоже. Он сел на пол и стал громко командовать.

— Славка, смотри есть ли тут где-то бессмысленные выступающие части, куда можно нажать. Чую где-то есть рычаг.

Портной наблюдал за нами с любопытством, сидя на металлической ступеньке лестницы в глобус, но ни во что не вмешивался. Предпочитая, чтобы мы сами решили загадку.

Если мы потерпим поражение, то они сами тут все перевернут без нашей помощи. Если надо, то и орла вскроют, чтобы посмотреть, что у него там внутри.

Славка решил, что делать все равно нечего, и стал осматривать пространство башни.

Я же продолжал крутиться возле орла. То посмотрю на него, то повернусь спиной и посмотрю внутрь башни.

Я пытался, как и раньше в случае с коршуном, поставить себя на место князя. Где бы я расположил тайник, так чтобы на него нельзя было случайно наткнуться.

Понятное дело, что здесь вряд ли стали бы проводить перепланировку. Ремонт в ближайшие десятилетия тоже под вопросом. Разве что косметический. Только вот деталей интерьера внутри башни очень мало.

Лестница в глобус была по центру. От нее лучами к куполу уходили дорожки, по которым можно было передвигаться. Дорожки упирались в металлические каркасы, которые и держали купол. Между металлическим каркасом были стеклянные вытянутые окна.

Как бы я не крутился. Я никак не мог понять, где здесь можно спрятать сокровища.

Тогда я вернулся к орлу и обратил внимание, как странно у него повернута голова. Он смотрел одним глазом в город, а другим глазом внутрь башни, но чуть под косым углом.

Может это и есть указание.

Тогда я обернулся и постарался провести условную линию взгляда орла. Она упиралась в металлическую держащую конструкцию, в ее основание.

Я подошел к ней, встал на колени и стал осматривать соединение пола и конструкции. Просто визуальным осмотром я не стал ограничиваться. Стал все щупать вокруг, пытаться повернуть, покрутить, нажать.

Металлическая конструкция состояла из двух параллельных шпал, соединенных на равных отрезках перекрытиями, так что образовывались квадратные соты. Соты же внутри для прочности скреплялись двумя поперечными шпалами, за которыми было углубление. Но вот спрятать тут ничего было нельзя.

Кажется, пора было признать, что загадка князя Карягина была мне не по зубам, но тут я обратил внимание на место где дорожка упиралась в каркас.

Куда-то сюда и смотрел орел. Тут аккуратно стоял металлический ящик, где раньше стоял электрический щиток. По каркасу внутрь глобуса уходили электрические кабели подсветки рекламной иллюминации глобуса. Но точно такой же щиток стоял и напротив.

Зачем нужно два щитка?

Я попробовал сдвинуть щиток в сторону, но он не поддавался. Я попробовал его открыть, тоже безрезультатно.

Сбоку на коробке находился металлический диск с прорезками, похожий на телефонный. Внутри прорезей цифры. Сверху металлическая стрелка. И тут меня осенило.

Я вставил палец в цифру «два» и попробовал прокрутить, но диск упорно не хотел сдвигаться с места.

Я тянул и тянул, и наконец у меня получилось. Я довел палец в отверстии до стрелки и отпустил. Диск замедлено вернулся в исходной положение.

Я вставил палец в цифру «восемь», довел ее до стрелки и отпустил.

«Двадцать восемь» номер Дома Зингера.

Когда диск вернулся в исходное положение внутри ящик что-то щелкнуло и часть пола перед ним поднялась.

Внутри оказалась небольшая емкость, достаточная для того, чтобы спрятать уже знакомый нам металлический ящик. Похоже их сделали на одном заводе.

Я аккуратно достал ящик из углубления и поставил рядом с собой. После чего нажал на плитку пола сверху, и она вернулась на место, с щелчком закрылась.

Загадка князя Корягина оказалась разгадана.

— Тимур, голова. Я всегда говорил, что Тимур у нас голова, — гордо заявил Пашка, даже не пытаясь подняться с пола.

Славка тут же подошел ко мне и посмотрел на ящик.

— Он меньше, чем остальные, — сказал он. — Вряд ли тут что-то большое могло поместиться. Наверное, самый маленький клад.

— Маленький, да удаленький, — сказал я обнадеживающе, хотя коробка в моих руках весила не больше чем просто коробка.

Я начал опасаться, что она внутри пустая.

Я подошел к Портному и передал коробку ему.

Портной взял, поставил на пол и открыл ее. Внутри были бумаги, свернутые трубкой и стянутые резинкой.

Портной взял бумаги, стянул резинку и развернул их. Всего листов было пять. Он внимательно изучил каждый и сказал:

— Похоже, мы нашли царь клад. Это всем кладам клад.

— Да что там такое? — Пашка выглядел разочарованным.

Он из-за каких-то бумажек испытывал столько дискомфорта. Что там в этих бумажках может быть такого царского?

— А здесь у нас ребята. Большой список ячеек в швейцарском банке в Цюрихе и письмо-доверенность на предъявителя. По этому письму любой может прийти в банк и получить доступ к ячейкам, а в бумагах секретные коды, которые откроют ячейки. Там хранятся несметные сокровища. Напротив каждой ячейки есть опись содержимого. Мы на эти сокровища сможет сотню заводов построить, или не тысячу. Да мы такое нашли…

Всегда невозмутимый Портной потерял дар самообладания и захлебнулся словами от восторга.

Он аккуратно свернул листы назад в трубочку, оплел резинкой и положил внутрь жестяной коробки.

Больше нам в башне делать было нечего.

Мы возвращались назад победителями.

Больше всех сиял Пашка. Он шел с высоко задранной головой и сиял как начищенный пятак. Не только от того, что мы нашли клад, но также и от того, что ему удалось справиться с боязнью высоты.

Когда я нашел коробку, Пашка от нетерпения забыл обо всем и вскочил на ноги. И все время пока Портной открывал коробку, переступал с ноги на ногу от желания самому ее открыть.

Когда же Портной достал бумаги, Пашка сперва в кладе разочаровался и только тут заметил, что твердо стоит на ногах и думать забыл о своих страхах.

Первым шел я, за мной Пашка, потом Славка. Последним Портной с металлической коробкой в руках.

Мы спустились по лестнице из башни в служебное помещение, вышли на седьмой этаж и тут дорогу нам преградил Бульдог с пистолетом в руке.

— Ну вот мы и встретились, щенок.

Кажется, у меня какое-то дежавю. Где-то я уже это слышал. Рассказать ему, что тот кто мне говорил это в прошлый раз, плохо кончил? Я воздержался.

Бульдог обращался ко мне. Он толи не видел стоящего за нами Портного, толи просто Портной был в тени и его не было видно.

— Что думал обхитришь старика Казанского? Да я такие авантюры проворачивал, что тебе не снилось. Я, брат, из таких ловушек выходил целым, что ты от зависти лопнешь. Что мне твои поддельные записюлки? Тьфу и растереть. Я на пару адресов сходил, посмотрел и понял, что липа. Тогда и вернулся к тебе. Стал следить. А ты сам по адресам ходишь. Хотел я сразу у тебя все отобрать. Только какой в том толк. Самый важный клад сам князь спрятал. Я его просил рассказать где, дать ключ. Только старик никому не доверял. Даже своему паскуднику сыну. Вот я и дождался пока ты клад старого князя найдешь. Давай сюда находку. Иначе я здесь всех положу.

— Клад у меня, — раздался суровый голос Портного из-за наших спин.

Бульдог прищурился и посмотрел за нас.

Он похоже и правда его не видел. К тому же вероятно был близоруким.

Тогда зачем Портной себя рассекретил. Мог бы просто пристрелить Бульдога из такого удобного положения.

И я понял, что Портной не стал стрелять, потому что мы ему мешали. Боялся, что если промажет, то Бульдог откроет огонь и убьет кого-нибудь из нас. Или если попадет, то Бульдог дернется и нажмет на пусковой крючок автоматически и опять же кто-то из нас мог пострадать.

Портной оттеснил нас в сторону, прошел вперед и заслонил нас своей широкой спиной майора госбезопасности.

— Опусти оружие. Твоя песенка спета. Ты же понимаешь, что здание охраняется нашими сотрудниками. Живой ты отсюда не выйдешь. А если будешь сотрудничать, то я помогу тебе выжить, — спокойно сказал Портной.

— Ты кто такой? — спросил встревоженный Бульдог.

Он ожидал что легко расправиться с пионерами, а оказался лицом к лицу с взрослым и похоже матерым человеком.

— НКВД, — эти слова прозвучали как приговор.

Бульдог побледнел, но сдаваться не спешил.

— Тогда раз моя песенка спета. Отсюда никто не выйдет живым.

— Ты как сюда проник? Здание закрытое. Просто так не пройти, — спросил Портной.

— Здесь еще один вход есть. Его только члены Союза знали.

— Компания Зингер тоже в него входил?

— Нет. Компанию в России возглавлял инженер Альберт Флор. Он разделял наши взгляды. Компанию же возглавлял Фредерик Борн. Он согласился оказать нам помощь после ходатайства Флора. Они все-таки американцы. Чуяли возможную выгоду и пытались вложиться в дело заранее. У компании Зингер была огромная сеть в России по продаже швейных машинок. Они не хотели терять такой большой рынок, поэтому нам и помогали.

Портной похоже заговаривал Бульдогу зубы. Разговорил его, рассеял внимание и скоро нанесёт удар.

Так и было. Портной внезапно подался вперед. Одной рукой вцепился в руку с пистолетом, отвел его в сторону, а второй нанес удар металлической коробкой снизу-вверх по челюсти Бульдога. Его голову нелепо подбросило вверх. Громыхнул выстрел. Бульдог рухнул на пол коридора.

Портной тут же вырвал у него пистолет из руки, отбросил в сторону, положил шкатулку, достал наручники. После чего перевернул Бульдога на живот, завел руки за спину и сковал браслетами.

Второй преступник был пойман.

— Повезло нам всем, ребята. Я подумать не мог, что компания Зингер помогала «Союзу Русского Ренессанса» и здесь могут быть другие ходы. Все известные то мы взяли под свой контроль. Я догадывался, что Бульдог сунется, но думал мы его скрутим на входе. Не знал, что он проберется так глубоко.

Пашка восторженно сказал:

— Вот это ух ты.

Остальные слова от восторга у него похоже выветрились из головы.

Славка сказал:

— Хорошо, что вы были с нами.

— Это ты верно, брат, подметил, — ответил Портной.

— Но рано расслабляться. На воле же еще княжеский сын, — сказал я.

— Мы его еще вчера задержали. Он же напал на тебя, отобрал платок. Расшифровал послание. Платок же начало пути. Вот он и отправился на двенадцатую линию Васильевского острова за драконом-пепельницей. Там мы его и повязали. Он уже дает показания. За ним многие грешки водятся. Ждет его лесоповал и телогрейка на долгие годы. Если, конечно, суд не даст высшую меру.

— Получается. Остается последний клад в здании «Топографического отдела Главного штаба», — сказал я.

Портной довольно улыбнулся и сказал:

— Не хочется вас, ребята, расстраивать. Но тот клад мы нашли.

— Без нас? — возмутился Пашка.

— Да вы тогда еще пешком под стол ходили, когда его нашли. Когда здание проходило перепланировку под наши социалистические нужды, то случайно и наткнулись на тайник. Тогда никто не мог и подумать, что этот тайник первый в цепочке нескольких. Когда вы мне рассказали про свою первую находку и назвали адреса, то я сразу вспомнил, что мы уже его нашли.

— На тайник тоже указывала птица? — спросил я.

— Это я не могу сейчас сказать. Тайник нашли случайно. Указывал лебедь на тайник или нет, сейчас не известно. Но, вероятно, всего да. Не стал вам сразу рассказывать, чтобы не сбивать боевой настрой. Так что похоже тайна платка с иероглифами и бронзового дракона полностью раскрыта.

В этот момент я испытал разочарование, облегчение и восторг одновременно. Ядреный коктейль чувств. Судя по вытянутым физиономиям моих товарищей, они испытывали схожие чувства.

— Вы, ребята, отлично поработали. Просто молодцы. Но теперь пора остановиться. Клады найдены. Пора возвращаться к мирной, школьной жизни. К тому же скоро начнутся занятия.

Бульдог зашевелился на полу, приходя в себя. Портной отвесил ему пощечину, что окончательно привело его в чувства, и поднял на ноги.

— Гражданин Казанский, вы арестованы, — сообщил ему Портной.

Бульдог как-то разом постарел и обмяк. Он понимал, что сопротивление бессмысленно. В наручниках далеко не убежишь.

Мы пошли назад.

Первым теперь шел Бульдог. За ним шел Портной. Он периодически подталкивал арестованного пистолетом, который держал в левой руке перед собой. Правой он прижимал к боку металлическую коробку с сокровищами, которые теперь принадлежали Советскому государству. За ним уже шел я с ребятами.

Мы не стали возвращаться в Детгиз, чтобы продолжить экскурсию. Даже встречу с Маршаком затмила находка клада и поимка преступника. Поэтому мы просто спустились вниз на улицу.

У входа в Дом Книги стояли машины госбезопасности. И тут произошло то, что никто из нас не предвидел.

Бульдог резко обернулся и ударил коленом Портного в живот. После чего бросился бегом прочь по Невскому проспекту в сторону Гостиного двора.

Место тут такое, что далеко не уйдешь. Все улицы прямые. Ни одного поворота или закоулка. До ближайших дворов или парадных, где можно попробовать укрыться, еще бежать и бежать.

Я не понимал, на что рассчитывает Бульдог. Ему все равно не уйти.

Несколько сотрудников госбезопасности бросились бегом за Бульдогом. Хотя тот, не смотря на свою внешнюю неуклюжесть, оказался очень проворным, и бежал с заметным отрывом вперед.

Портной пришел в себя почти мгновенно. Пресс у него вероятно был накачен до стального состояния. Такой пресс простым ударом в живот не пробьешь. Он распрямился. Поднял пистолет, прицелился и сделал всего один выстрел.

Бульдог в этот момент пробегал по мосту. Он резко дернулся, споткнулся, упал на чугунные перила ограды моста, перевалился через них и рухнул вниз. Тут же раздался всплеск, и воды канала проглотили его тело.

— Вот зараза. Не захотел живым сдаться, — сказал Портной.

Смерть Бульдога на нас произвела странное, гнетущее впечатление.

Вроде и преступник. Но вот был человек и нет человека.

— Ладно, ребята, на этом точно финальная точка, а вернее выстрел поставлены. Пора домой.

Мы сели в машину к уже знакомому Серго.

Портной с нами не поехал. Он на другой машине повез шкатулку с сокровищами в управление.

Когда мы отъезжали, сотрудники пытались выловить всплывшее тело мертвого Бульдога.

Всю дорогу до дома мы молчали. Каждый переживал произошедшие события в себе, не желая ни с кем делиться сокровенными впечатлениями. Даже вечно неугомонный Пашка молчал и думал о чем-то.

Серго высадил нас во дворе. Теперь, когда все преступники пойманы, этот двор казался таким тихим и безопасным, что и не верилось, что буквально еще вчера вечером я дрался здесь с бандитом Чесноком.

Идти домой не хотелось. Мы пошли к Катьке. Она знала, что у нас сегодня был запланирован адрес, сидела дома, болела и переживала.

Даже Пашка пошел, хотя всегда очень боялся заразиться от больных.

Мы рассказали обо всем Кате. О том что расследование закончено, клады все найдены, и нам больше ничего не угрожает. Она нас выслушала, похлопала радостно в ладоши и спросила:

— И что на этом все?

Я тоже задавался этим вопросом. И не мог поверить в том, что на этом все.

Но похоже это и правда был конец. И мы не узнаем, что нашли в швейцарском банке, удалось ли вывезти находки из Швейцарии. Куда пошли деньги, вырученные от найденных кладов.

Дни тянулись за днями. От Портного не было слышно ни звука. Дважды к нам заходил товарищ милиционер Сахаров, проверить все ли у нас с мамой в порядке. Но и он ничего не знал. Госбезопасность никогда не спешила делиться своими секретами.

Начались занятия в школе. Мы начали готовиться к поступлению в комсомол. События августа этого лета начали постепенно забываться. Все текло своим чередом.

Однажды во время заседания Совета дружины после решения всех рутинных вопросов, товарищ Катюнин поднялся и взял речь:

— Товарищи пионеры, к нам поступило письмо из управления НКВД.

Слова эти прозвучали как пушечный выстрел посреди ночи. Ребята в зале все замерли и похоже затаили дыхание. Что могло потребоваться грозной, но справедливой госбезопасности от простых пионеров.

Катюнин зачитал письмо. В нем выражались слова благодарности пионерам Тимуру, Павлу, Владиславу и Екатерине за оказанную помощь государственным органам безопасности в поимке особо опасных преступников и поиске и обнаружении кладов большой ценности.

А также каждого из нас наградили именными чесами «Молния» с индивидуальной гравировкой, но одной общей формулировкой «За героизм».

Награды мы приняли из рук Катюнина под оглушительные аплодисменты пионеров из зала.

Пашка был красный от удовольствия. Славка и Катька бледные от волнения.

Только я снаружи сохранял спокойствие (нас не забыли), а внутри ликовал (нас не забыли!!!)

КОНЕЦ.