Смерть в Апсародае — это очень серьезный бизнес. Тут живут люди, сделавшие своей профессией избавление общества от лишних индивидуумов, у этих людей здесь дом. Они очень не любят, когда в доме грязно и шумно. Они, эти люди, не принимают заказов по городу, хотя это вовсе не значит, что не хотят подработать. Кроме них есть еще другие, менее серьезные, люди, которые взяли бы подобный заказ, но увы, заняты сейчас тем же, чем и предыдущие. Такие вот дела, Марий Гритт.

— Короче, весь город ищет и ловит какого-то мерзкого зверька! — сварливо и недовольно подытожила Кси Тинг, выпустившая новое облако табачного дыма, — Поэтому вам и выпала эта редкая возможность…

— Стать персональными врагами консильери Карузо за пару сотен тысяч баксов? — перебивает её сидящий в кресле напротив Марий, — А заодно и всех Конти?

Я стою за его спиной со скрещенными руками, ухмыляясь как последний бандит. Ирония происходящего немало веселит, особенно выражение лица китайской старушки.

— Пару сотен тысяч⁈ — щурится она, — За одного человека⁈ Бледный, может, поменяешься местами с напарником? У тебя явно перегрев!

— Я командир этого отряда, — невозмутимо сообщает ей Гритт, — И мне хватает мозгов понять, почему вам, уважаемая Кси Тинг, отказывают другие исполнители, отговариваясь охотой за зверем. Почему вы решили, что мы тупее их?

— Может быть, потому что вы не бегаете за бинтуронгом…?

— Потому, что только вчера прибыли с заказа, а еще — не знаем, как следует, город?

— Жалкое оправдание, молодой человек!

— Я предпочитаю ясные контракты с легко просчитываемыми последствиями.

— С таким настроем вы скоро будете глодать собственные ремни!

— Это куда лучше, чем завтра кормить акул…

— Пф, не ожидала!

— Ожидала, — с улыбкой вмешиваюсь я в беседу, подмигивая нахохлившейся китаянке, — Уж кто-кто, но ты точно ожидала. Только ты бы не стала тратить своё и наше время на то, чтобы посидеть, покурить, и разочароваться, мудрая женщина. Ты сейчас скажешь что-то, что заставит моего друга сильно задуматься, не так ли?

Китаянка промолчала, продолжая курить, а Гритт, полуобернувшись, похлопал на меня ресницами. В ответ я похлопал его по плечу, улыбаясь, как заправский гинеколог испуганной школьнице, уже раскоряченной в кресле.

— Портишь мне проверку, засранец… — наконец, без особого негатива пробурчала старушка, — … хотя нет, она закончена. Твой белый дружок чересчур категорично настроен, я чую. В общем, есть два контракта на голову капореджиме Фабио «Л’Аньелло» Конти. Один от Триад, стоимостью в сто пятьдесят тысяч американских долларов. Второй контракт на него «весит» всего тридцать тысяч, он предлагается только вам. Заказчик — Пескаторе. Доволен, умник?

— Джузеппе Карузо, Рыбак, хочет нанять именно нас на убийство собственного племянника…? — медленно пробормотал Гритт, впав в еще большее недоумение.

— Через тебя? — добавил я, улыбаясь еще шире.

Что это? Подстава? Ловушка? Вызов?

— Не буду вас томить неясностями, — важно поясняет Кси Тинг, не забывая загрязнять атмосферу своего офиса, — К Фабио возникли претензии, очень большие претензии, нужно сказать. Ему было выдвинуто обвинение. Однако, доказательств… оказалось мало. Мы все оказались в сложной ситуации, способной бросить тень как на уважаемого консильери, так и заставить кое-кого потерять лицо. Цена этой ситуации — жизнь капореджиме. Этот компромисс устроит всех. Причем тут вы, я не знаю, но вот визитка Карузо. Он ждёт вашего звонка.

О даже как. Ультиматум. Вот так зашли к старушке на чай.

Улочки Среднего города пухли от бестолковой, но весьма энергичной жизни, шатающейся тут в три часа ночи так, как будто завтра не наступит. Город, в котором закон значил очень немногое, был полон людей, забывших об этом маленьком нюансе. Они гуляли, веселились, приценивались к стоящим тут и там проституткам, пробовали снедь из уличных вагончиков, пили, блевали по подворотням в неверном свете неоновых вывесок.

Непривычная для меня картина. Мир, в котором я когда-то жил, был куда более тих, культурен и стабилен. В нём, если ты видел пьяную уличную девушку, одетую так, как постеснялась бы раздеться шлюха при постоянном клиенте, то вряд ли бы ты мог заподозрить, что эта шатающаяся птичка, еле идущая на высоченных каблуках, может быть вполне обычной, вполне приличной жительницей города, которая всего лишь изволила слегка повеселиться. Впрочем, Кейн рассказывал мне о подобном еще в том мире. Тем удивительнее было то, что этот надменный тип никогда не выходил из образа высокородного аристократа. Хотя, может быть, потому и не выходил, задумчиво решил я, подмигивая проходящей мимо юной леди. Та, испуганно вздрогнув, перебежала на другую сторону бульвара.

Точно приличная.

Гритт, нарисовавшийся рядом, был хмур, задумчив, напряжен и нервозен. Злобно уставившись на задницу поспешно уковыливающей девушки, он вынудил её пуститься бегством, после того как она обернулась и увидела, что громил стало больше. Видимо, слегка удовлетворившийся пакостью, Марий сквозь зубы процедил:

— Он зовёт нас на ужин. В ресторан. Нас. Тебя и меня. Он знает наши имена.

— Значит, сходим, — пожал я плечами, ловя нервозный взгляд блондина, — А как ты думал? Мы не того калибра пташки, чтобы отвечать отказом на подобное приглашение.

— Просто возьмем и пойдем?

— Желательно, в чистых и поглаженных вещах, — рассудил я, — Когда это знаменательное событие?

— Послезавтра… — внезапно задумался Марий, — Это что, получается, никто никуда не спешит? Что-то я вообще запутался…

— Думаю, он что-то подозревает, — благодушно кивнул я, отворачиваясь от машущих мне ручками девушек, куда более смелых, чем предыдущая, — И знает тоже, иначе не объяснишь этот странный заказ. Сходим и узнаем. Пока у нас другие дела. Помнишь наш разговор о том, что ты поведешь Юки в парк развлечений, а я Эрику в театр?

— Разве этим сейчас нужно заниматься? — возмутился блондин.

— Ага, — я достал из кармана два билета, — Самое время. Особенно если за нами следят люди Карузо.

Ну а почему бы и нет? Если один человек передает приглашение через агента Триад, у которых к нему есть вопросы, то почему бы не сделать ответный финт ушами, показав, что это приглашение нас особо не взволновало? В преступном мире куда больше внимания уделяют психологическим трюкам, иначе, бывает, до правды не докопаешься.

Впрочем, дома у нас тоже царило нечто, описать которое можно было и психологическим трюком, и жестоким обращением с животными. Наша добрая, милая, стеснительная и застенчивая Юки дружила с волчицей оборотнем. Изо всех сил.

…тщетно.

По словам ухмыляющейся Хатсбург, устроившей всему нашему арсеналу чистку и смазку, недавно нареченная Нормой девушка проснулась, уже полностью привычной к запаху и виду Широсаки, валяющейся рядом с ней, но дальнейшего прогресса не было совершенно. Как и с Соней, о чем ранее сообщил Алебастр. Норма совершенно нейтрально относилась к ним обоим, ни показывая ни грамма радости или удовольствия. Она реагировала на Юки, отвечала на её вопросы, но вот просьбы уже не выполняла, делая вид, что ничего не услышала. Если та, конечно, не сообщала, что просьбы переданы другим членом команды. Когда Эрика в качестве эксперимента попросила Норму относиться к Юки также, как к ней… оборотень попросту проигнорировала вампирессу.

Теперь Широсаки горевала, разобрав половину «тойоты» и гремя железками.

— В целом, теперь мы можем быть на сто процентов уверены, что Норму воспитывали как рабыню, — уверенно кивнула своим мыслям Эрика, сидящая над разобранным «глоком», — Она не реагирует на Юки потому, что та тоже оборотень. Такая же, как она сама. Вот теперь наша беленькая сидит, грустит. А вы что скажете?

— Завтра нам всем будет очень хорошо, а послезавтра — наоборот, — туманно выразился Гритт, — Идём, Хатсбург. Нам нужно посовещаться.

Совет должен был быть напряженным и долгим, предваряя операцию с прикрытием, в которую мы хотели превратить визит в ресторан, но неожиданно положение разрядил альв. Алебастр с полной уверенностью высказался, что консильери не стал бы организовывать нападение или казнь в ресторане, это против традиций… как не стал бы заказывать убийц собственного племянника через Кси Тинг, придавая своему интересу большую огласку. К тому же, сама позиция в семье, не предоставляла Карузо личных войск для каких-либо разборок, этой самой силой служили ему люди Ягненка. В личных делах.

— А вот почему он позвал вас двоих — это загадка, — закончил свою речь отшельник, — И ответа я не знаю.

— Значит, не напрягаем булки, — Марий благодушествовал, почуяв просветление, — Но Эрику на крышу посадим. На всякий случай.

— Шикарно, — пробурчала вампиресса, закидывая руки за голову так, что её грудь на нас уставилась максимально осуждающим способом, — Пока они будут жрать пасту с мафиози, самая классная баба города будет обтираться об старую черепицу!

— Это будет послезавтра, — «утешил» её лидер, — А завтра всем будет приятный сюрприз.

— Я хочу знать какой!

Не став слушать домогательства вампира до блондина, я ушёл в гараж, утешать нашу юную лисицу, которой так хронически не везло с кем-либо подружиться. По пути, правда, пришлось огибать Алебастра, решившего наведаться к холодильнику, что, внезапно, встало для него проблемой. С одной стороны «встало» Нормой, которая к нему подбежала, а с другой — бинтуронгом, которого очень интересовало содержимое ящика с едой. Необходимость оборонять холодильный агрегат, удерживая добытое в руках и, при этом, не касаться смуглянки, целиком поглотила худосочного чернокожего, для которого Соня была крупным и тяжелым зверем, пусть даже и очень дружелюбным. Пожелав ему удачи, я украл из удерживаемых альвом продуктов один банан, а затем ушёл, планируя утешить фруктом нашу кицуне.

Та была пасмурной и очень чумазой, с покрытыми маслом руками, но ела с рук вполне охотно, хоть и с видом удрученного хомячка.

— Я не хомяфёк! — было сделано громкое, хоть и невнятное заявление, — Фне фросто…

— Кого-то, лишь похожего на подругу? — поднял бровь я, продолжая процесс кормления, — Ты же понимаешь, что её реакции неосознанные?

— Мне бы и такого хватило… — шмыгнув носом, призналось сгрызшее банан дитя компромиссов.

— А мы тебя чем не устраиваем? — удивился я.

— Ну… вы все очень взрослые… — проныло существо, бывшее старше меня.

— Это лишь видимость, — утешил я кицуне, сажая ей на нос пойманного на колесе машины крупного таракана и заталкивая каталку с девушкой назад, под автомобиль.

К тому же, ничто не помешает девушке изливать душу Норме, которая просто ей не улыбается. Чуть сложнее, но… эй, ты меня слушаешь? Ну что за крики, это была обычная букашка!

Ладно, не обычная. Крупный таракан попался, мадагаскарский, наверное.

На следующий день, полностью выгнав из головы все мысли о неожиданном выверте Карузо, мы с Марием осуществили давно задуманные планы. В моем случае, они были совмещены с легкой, даже можно было сказать, элегантной, местью по отношению к Эрике Хатсбург, за которой накопилось грехов как за цыганским табором. Кивнув на прощание Марию, уводящему нашу еще дующуюся на меня за таракана Няшку, я подкатил к отрядному вампиру, предвкушающему «сюрприз», извлекая из кармана билеты в театр.

— Начнется через три часа, успеешь одеться…? — задал я невинный вопрос мимоходом, тут же скрываясь с глаз моей полностью ошеломленной жертвы.

Такой подставы Эрика Хатсбург, очень красивая и эффектная женщина, не ожидала и в помине. Нужен был наряд, наряда не было, а давали не много, ни мало, как «Смерть коммивояжера» Артура Миллера. Возможностей отказаться — ноль, времени в обрез, зла не хватает, виновник скрылся, преследуемый мудрым бинтуронгом… Эрика рвала, метала, испускала громы и молнии, но при этом готовилась, готовилась и готовилась.

Ко времени, когда я вышел из комнаты, одетый в черную рубашку и легкие брюки, запыхавшаяся, покрасневшая, но выдавшая очень неплохой экспромт по одежде вампиресса уже стояла посреди зала, разгоняя всё живущее алчущим крови взглядом.

— Красовский, я тебя убью!

— Дай догадаюсь, после представления, да?

— Да!

Ну как даме в театр и без кавалера? Эрика же настоящая леди, хоть успешно это скрывает большую часть времени. Наверное, поэтому мне и нравится, есть в её воспитании нечто настоящее. Не тогда, когда она в клубе пьяной блюет мне на ботинки… хотя, почему и нет…?

— Хватит драться, я за рулем!

— Прекрати меня смущать! Я не могу настроиться! — свирепствовала Хатсбург.

Оделась она очень прилично. Коктейльного платья у вампирессы не было, но она выкрутилась, надев длинную косую черную юбку с колготками того же цвета, присовокупив к ним удивительно непрозрачную в нужных местах блузку. Поверх этого эрзаца она накинула подозрительно знакомый пиджак, купленный, кажется, мне, но не стала просовывать руки в рукава. Косметика, легкая укладка, черная помада, самая чуточка тонального крема… Получилось очень даже ничего. Но…

— Дорогая, мы едем смотреть на смерть коммивояжера, а не хоронить его.

— Дорогой, не отвлекайся от дороги и разучивай свою предсмертную речь. Если даже сегодня ты выживешь, то завтра я буду смотреть на тебя сквозь прицел!

Вот что значит «боевой настрой»!

Посетителей, что удивительно, был полный зал. Правда, почти никого нашего возраста, но ни меня, ни Эрику это не смутило. Заняв свои места, мы оба с удовольствием отдали должное мировому шедевру, поданному в классической интерпретации. После антракта, в течение которого госпожа вампир милостиво приняла ухаживания в виде бокала чересчур дорогого коньяка, я понял, что вполне могу выжить и даже оказаться прощенным, если мы потом заедем куда-нибудь заесть и запить впечатления. Запомнив эту ценную мысль, я и себе взял стаканчик омерзительно дорогой, но довольно качественной, бурды.

— И мне еще один! — требовательно пихнули меня в плечо.

Кажется, надо было брать другую девушку. Эта мне как-то дорого выходит…

///

— … а потом он посадил мне на нос огромного таракана! — эта фраза заставила Гритта весело фыркнуть, от чего на него надулись. Недолго, секунды на три. Огромный пук сладкой ваты, которой лакомилась японка, не давал ей шансов на уныние. Как и всё остальное вокруг.

Единственный парк развлечений Апсародая был огромен, обихожен и набит радующимися людьми так, как будто бы они были в Атланте или, как минимум, в элитном округе Майями, но никак не в городе, где звук выстрела был явлением насквозь привычным и рядовым. Взрослые, дети, подростки, вся эта толпа с упоением жарилась на солнце, пробуя аттракционы, пожирая вредную и сладкую снедь, знакомясь, пихаясь и веселясь.

Для Юки это было похоже на рай, если судить по энтузиазму, с которым девушка нырнула в этот праздник. Из головы Мария тут же вылетели все тревожные мысли, ему приходилось отслеживать беснующуюся кицуне, которая, казалось, хотела попробовать всё, сразу и одновременно. Вот так, бегая за белобрысой негодяйкой, проверяющей все стенды подряд и интересующейся качеством любой глупой игрушки, которую она только видит, Гритт смог хоть как-то расслабиться, выгоняя из себя напряжение перед завтрашним днем.

Они покатались на всех каруселях, потолкались на электрокарах, совершили обязательное паломничество под небеса на колесе обозрения. Там выяснилось, что Юки плохо переваривает высоту, так что она чуть не порвала блондину футболку, вцепившись в него что было сил. В тире ему, несмотря на всю подготовку, удалось выбить лишь на редкость уродливый приз в виде совершенно непонятной кракозябры, но вкогтившаяся в это уродство кицуне чуть ли не полчаса убеждала, что безобразная плюшевая хреновина с пришитым длинным красным языком — то, о чем Широсаки мечтала и эту, и парочку прошлых жизней.

Марию было стрёмно даже нести эту гадость.

Затем они сделали перерыв, нырнув в дом ужасов. Хитрые устроители этого места повесили на аттракционе табличку, сообщающую всем желающим, что там, внутри, работают кондиционеры. Перегретый наемник не смог пройти мимо и затащил боящуюся заранее белобрысую егозу внутрь, желая охладиться. Результат посещения оказался удовлетворительным — Широсаки наоралась от ужаса, Гритт охладился, а одному фальшивому оборотню с огромными клыками, от которого блондин отмахнулся ранее выигранной игрушкой, тоже довелось закричать от страха.

Пройдясь еще немного и купив парочку японских масок (не менее отвратных, чем игрушка), они пошли в кафе, объедаться мороженым и делиться впечатлениями. На улице уже была ночь, но, по местным меркам, её можно было считать поздним утром везде, кроме парка аттракционов. Домой Барон и Няшка возвращались более чем довольные проведенным временем.

Только, как оказалось, приключения для них только начинались. Через час дома нарисовались Ворон и Недотрога, находившиеся в процессе возобновления своих дружеских отношений, то есть — «на рогах». Нализавшиеся товарищи вовсе не собирались останавливаться на достигнутом, а собирались подключить к процессу всех остальных. Счастливое исключение выпало лишь бинтуронгу, а вот всем, имеющим в своем репертуаре человеческую речь, было нечего предоставить нахрапу буйной вампирессы и настойчивого до изумления русского.

Марий попытался сбежать, позвонив Агнешке, только его углядела пребывающая в весьма воинственном настроении вампиресса, от которой сбежал вместе с Нормой слегка пьяный альв, закрывшийся в своей комнате, так что полячка-католичка, одевшаяся в мирское и предвкушавшая себе тихое рандеву, оказалась атакована целой грудой подпитых наемников, которые уволокли их с Гриттом на «романтическое свидание»… в «Жирного кота».

По пути, да и в самом кабаке, Эрика с монахиней принялись собачиться, заливая в себя спиртное, Петр присел на уши окосевшей Юки, а сам Барон, выдув с горя полбутылки виски, трепался за стойкой с барменом, которому как раз было нужно следить за блондином. Как оказалось, блевать на собственноручно побитых мексиканцев весело и полезно для реноме, но что-то больше никто из постоянных посетителей не стремится оказаться на их месте и опасается повторения. Оно, кстати, чуть не произошло, потому что спевшиеся и спившиеся полячка с брюнеткой снова что-то не поделили, от чего пришлось их разнимать.

Красовский, отняв у Мария Эрику, сказал, что им пора домой, а ему посоветовал как следует повеселиться… и оставил задумчивого начальника с весьма неслабо накушавшейся монахиней, которой так и не предоставили возможность подраться.

Несмотря на эту заминку, возвращающийся утром блондин был более чем доволен прошедшим «праздником», ему ярко продемонстрировали, что слегка (ладно, не слегка) пьяная и сильно возбужденная женщина способна как на вызывающие поступки, так и на неочевидные решения, причем, в относительно публичных местах. Это было достаточно свежо, внеся новую струю в сложные отношения между ним и монахиней, которую бы, наверное, не только бы выгнали из монастыря за прошедшую ночь, но и предали бы анафеме.

Дома же Марий Гритт познал, что не только у Агнешки был большой запас сил и энтузиазма. Если же Эрика Хатсбург, вновь спящая в комнате Петра (одна), всего лишь попыталась продемонстрировать, что умеет танцевать стриптиз, а затем горланила песни в караоке, мучая уши русского, то вот Широсаки…

…кицуне споила Норму. Планомерно, методично, прибегая к помощи всех, стоящих на ногах, японка итальянского происхождения, сидя на кухне, накачивала себя и смуглую девушку алкоголем, одновременно с этим болтая… о чем, Красовский не помнил. У него была пьяная и раззадоренная брюнетка, жаждавшая его внимания и участия, а может быть, и чего-то большего. Так что обе девушки уснули за столом, и их пришлось разносить по комнатам…

Не суть важно. Главное то, что сам русский, перед тем как упасть спать на диван, неуверенным тоном сообщил уставшему и тоже нетрезвому Марию, что, либо у него галлюцинации… либо под конец самой необычной пьянки, которую только можно представить, он, кажется, слышал голос Нормы, отвечающей на заплетающееся бубнение Широсаки!