В прежние времена Людей Тени ждал бы долгий путь к Великому Древу, и у каждой септы он был бы своим. Во время тинга все Народы открывали свои земли и Стрелы для странников, но все равно дорога занимала несколько дней, и потому главы септ выступали, как только менялся небесный знак. Каждый брал с собой знаменосца, верных Восходящих, а также молодых воинов — тех, кто заслужил право на гвоздь.
Сейчас многое изменилось — ведь Эстэ куда ближе к подножию Игг-Древа, а синие вершины гор, за которыми находилось Благословение, теперь были видны на горизонте. Пламени Подобный не торопился — они могли добраться до тинга за один-два дня, ибо Люди Древа, Люди Леса и Люди Реки теперь были их соседями. Он понимал, что известие о возвращении изгнанников многих не обрадует — и уже знал, что скажет риксам этих Народов…
Но сперва требовалось подготовить тех, кто пойдет с ним, и решить иные вопросы — ибо тинг это не только совет Народов, но и посещение Храма Вечности, где обменивали гвозди для новых Восходящих. Пламени Подобный больше не желал кормить Вечность душами своих детей, однако многие молодые воины септ жаждали стигматов — ибо не знали иного способа открыть врата Восхождения.
Торопиться не стоило — некоторые плоды должны созреть, прежде чем придет время урожай. Но путь необходимо было прочертить сразу, и потому Один из Тысячи в преддверии тинга собрал тех, кто принимал решения, тех, кто был проводником его воли.
Тех, кто поведет остальных.
Всего пятеро: Шелковая Тень, Ночной Страх, Огненная-как-Ветер, Коготь-как-Серебро и Острый Шип, ибо Грозы и Луноликие утратили вождей. Они ожидали, что владыка будет говорить с ними о тинге, но вместо этого Пламени Подобный вызвал Морвейн. А та — своих духов, что нашла в Вечности, и они принесли Клятву, что будут говорить правду.
А затем кель’Талас и духи из ее Кувшина рассказали о Вечности. О своей истории и судьбе. О том, что рай за вратами Храма — всего лишь приманка в золотом садке. О нео, что становятся мясом и игрушкой для небесных господ, лишь пересекая пороги Чертогов. Они говорили о туманных октагонах и о ловцах и охотниках на бессмертную дичь. О душеторговцах, что прячут нео в черных Монетах, и о том, что бессмертие — проклятие, а никакой не дар. О реке душ, Крови и Рун, что питает жадную Вечность, и о том, что путь нео устроен так, что обрести небесную силу невозможно, а вот потерять душу — проще простого. О том, что свобода в Вечности опаснее рабства, а пресыщенным обитателям Небесного Трона есть дело только до своих безумных развлечений. О том, как иные пленники Вечности стирают память, чтобы забыть, что выхода из золотой клетки не существует. И о том, что единственная мечта многих из них — навсегда умереть в Единстве…
Черные, как прогнившие души владык Небесного Трона, истории. Когда они иссякли, заговорил Пламени Подобный. Он сказал немногое — то, что Люди Теней знали и так: о Восхождении и его великой цели, о замысле Единых и искажении, что внесла в него Вечность, коварно поглощая дарованную Искуснейшим силу…
Люди Теней долго молчали и переглядывались, как дети, услышавшие жуткую сказку.
Но они не были детьми.
— Небесные господа хуже Червей! — Каласса заговорила первой, и ее мрачная усмешка блеснула в полутьме. — Те хотя бы честны и убивают всего один раз. А небесные твари ложью заманивают туда, где можно убивать бесконечно. Я не отдам Храму стигмат моего отца!
— Я тоже больше не увижу первую мать, — сказал Коготь-как-Серебро, на открытой ладони которого лежал гвоздь той, что умерла по слову Дарующего. — Она бы не захотела вечного рабства…
— Как и все наши Восходящие, — скрипнул зубами Острый Шип. — Я теперь тоже не желаю бессмертной охоты. Но скажи, владыка, что же нам делать? Без гвоздей у Народа не будет новых Восходящих…
— Лунный камень знает, наши предки обходились без гвоздей, — тихо прошептала Ночной Страх. — Владыка даровал им молнии…
Они смотрели на него, а Пламени Подобный — на них. И молчал.
— Ты велел нам собирать старые молнии, кинг, — наконец сказал Коготь-как-Серебро. — Можно ли их перековать? Я слышал, Грозы когда-то владели этим искусством…
— Да, — наконец произнес Пламени Подобный, и между его пальцами появился потускневший серебряный зигзаг. — Можно перековать старые молнии, но для каждой нужна капля истинной крови, ибо лишь она открывает путь к Восхождению…
— Твоей крови, владыка, — снова тихо произнесла Найтфир. — Даруешь ли ты ее нам?
— А вы — готовы ее принять? Вместе с гневом Вечности?
Вместо ответа Ночной Страх молча встала на колени, но не опустила голову, а посмотрела ему в глаза.
Она уже не была прежней гордой Луноликой — видения Архива Забвения, тайные сны золотых Королев, изменили Восходящую — и Пламени Подобный знал, что изменят еще больше. Ночной Страх наполовину жила там — в Грезах, в древнем Эстэ, чьи обитатели носили знак того, что ночами обучал ее Любовному Искусству и становился для нее важнее лунного камня. Осколок Единого щедро одаривал свою первую жену, но и Ночной Страх не оставалась в долгу — после гибели рикса Луноликие, пришедшие в Эстэ, признали ее своей владычицей — а значит, перешли под руку Пламени Подобного. Все они — Луки, Когти, Лунные Тени и Шипы, даже уцелевшие Грозы, были осколками одного разбитого Народа, которому вновь предстояло стать единым.
— Я принимаю твой дар, — тихо сказала она, и он узнал начало древней клятвы, что некогда давали Восходящие Народа Молний. — Пусть Единые слышат, а Наблюдатель видит: отныне и до смерти твой путь — мой путь, твоя кровь — моя кровь, а твоя молния — моя молния…
— Пусть мой дар горит в твоей крови, освещая тропу Восхождения, — столь же негромко ответил Пламени Подобный, и молния засветилась Звездной Кровью. — Твой путь — мой путь, твоя кровь — моя кровь. Пока разбитое не станет единым…
Она задрожала, когда он приложил холодный металл к ее коже. Разряд энергии пробил ее эо, ибо в знак была запечатлена печать и осанна, но Найтфир выдержала, даже не закрыв глаз, лишь коротко выдохнула.
Пламени Подобный знал, что это будет долгим и трудным испытанием. Но, как и в восстановлении города, важен первый камень — и сейчас он впитывался звездным серебром между бровей Луноликой — древний зигзаг его молнии, видимый лишь избранным, знак Тысячи, что останется до смерти с теми, чей путь избран.
Каласса, недовольная тем, что соперница опередила ее, опустилась перед ним второй:
— Я клянусь не ради Народа и не ради Восхождения, — сказала она, и в полутьме глаза ее горели тем же цветом, что и волосы. — Я клянусь ради тебя, кинг! Мой огонь будет рядом, пока горит твой. До смерти и после. Пусть Единство и Вечность слышат!
Огненная дева улыбалась, ибо боль не страшила ее, и лишь стиснула зубы, когда его молния прожгла ее эо, навсегда запечатывая в нем частичку его крови.
— Когти были первыми, кто пошел за тобой, владыка, — напомнил Коготь-как-Серебро, следом за ней опускаясь на одно колено и прикасаясь к амулету, что Пламени Подобный подарил ему. — Твой путь — наш путь, ибо мы — твои дети.
— Владыка, что скажут другие Народы, когда увидят наши древние знаки? — прошелестела Шелковая Тень, глядя, как рикс Когтей содрогается, принимая новый дар. Он не издал ни звука, только пальцы побелели; и медленно разжались, когда молния догорела. Там, где она коснулась кожи, не осталось ни ожога, ни рубца — только внутри появился зигзаг, тонкими ответвлениями над надбровными дугами и висками связанный с эо-плетением, по которому струится Звездная Кровь.
— Проклятые ими знаки, — сказал Пламени Подобный, поворачиваясь к ней. — Скажи, что видишь ты сама?
Шелковая Тень замолчала. Она смотрела на троих Восходящих, теперь несущих под кожей один и тот же зигзаг — едва различимый, почти спящий, — и думала о том, что видела такие же в черепах мертвецов, спящих в старых руинах.
— Сигну Народа Молний, — наконец тихо ответила она.
— Верно. Наш Народ носил их, когда был сильнейшим в этом Круге. Узреть их могут немногие, но тем, кто увидит, мы скажем, что вернули старое имя, старую сигну и… старую силу.
— Что ж, я не так стара… для новых путей, — склонила голову Шелковая Тень. — И разделю тот, которым нас ведет владыка. Тени шепчут, Вечность не должна узнать наши тайны… Даруй мне молнию, Пламени Подобный, если старуха еще нужна истинной крови…
Острый-как-Шип оставался последним. Он медлил — знал, что выбор определит его судьбу. И все же он его уже сделал — когда пришел в руины Эстэ по слову нового кинга.
— Я слышал сказки о старых молниях, — облизнул он губы. — Скажи, владыка… Они спасут мою душу от ловчих сетей Вечности? А что будет с моим гвоздем?
— Твой гвоздь останется с тобой, но станет мертвым, — спокойно ответил осколок Единого. — Ты можешь отсечь запястье или вырвать его — и не перестанешь идти по дороге Восхождения. Когда придет время уйти за Грань — молния не даст гвоздю поглотить твою душу, Скрижаль и Звездную Кровь.
— А если бы я никогда не имел гвоздя?
— Вы заблудшие дети Народа Молний, потомки Аммос, чья кровь густо перемешана с кровью Единства, — сказал Пламени Подобный. — Но у крови долгая память. Печать эо стерта, но не до конца, и молнии ковались, чтобы прожечь ее заново. Мой ответ таков: многие дети нашего Народа станут Восходящими даже без гвоздя, если я дарую им молнию. А те, чей изъян излечить невозможно, никогда не получат ее.
— Значит, наши юные воины смогут обойтись без стигматов?
— Да, — ответил Пламени Подобный. — Но Тот-Кто-Сражается говорил: тот, кто слишком быстро бежит к победе, часто прибегает к поражению. Не мудро показывать свою силу раньше, чем она потребуется, рикс. Потому те, кто заслужил Восхождение в этом сезоне, получат гвоздь в Храме, как это повелось. Но Храм не получит их гвоздь назад — я поменяю его на молнию, если они окажутся достойны…
— Владыка мудр, — кивнул Острый Шип. — А что с гвоздями, которые мы приготовили для обмена? Неужели мы отдадим эти души в рабство Вечности?
— Нет. Эти гвозди мы вернем Наблюдателю, поместив в Руны, — ответил Пламени Подобный. — Он заплатит меньше, но их души останутся свободными. На вырученные Монеты я куплю столько стигматов, сколько потребуется нашему Народу.
— Это мудрое решение, — вставила Шелковая Тень. — Оно отведет от нас гнев и зависть других Народов. Гнев Вечности же…
Она замолчала.
— Вы видели его небесный пепел, — усмехнулся Пламени Подобный. — Вечность беспомощна, как умирающий старик, чьи семь сыновей сражаются за его Руны…
Острый-как-Шип наконец опустился на колено.
— Шипы помнят своих Восходящих, — произнес он. — А Вечности придется забыть их имена. Я разделю твою охоту, владыка. Даруй мне молнию!
Он дернул уголком рта и зашипел, принимая дар. А потом выпрямился и улыбнулся, поглаживая чистый лоб.
Пламени Подобный обвел их взглядом. Не риксы и знаменосцы жалких септ — нет. Что-то иное, еще не названное, но уже существующее — Народ, которому вернули истинную кровь. Кейнор сделал для него всего несколько молний, но в рунных кузницах Эстэ можно перековать старые, что уже наполняли каменную чашу, — а это означало, что Восходящих, носящих его знак, будет все больше и больше.
— Теперь идите к своим, — сказал он. — Выберите достойных Восхождения — пусть готовятся в дорогу. И скажите всем, что мы пойдем под сигной Народа Молний. Отныне так будет всегда…
Предстояло еще многое сделать. Разослать одних опытных разведчиков к местам, где открылись Прозрачные Дороги, а других — в теневые земли, чтобы присматривать за старыми владениями и бродящими во мраке Черепами. Привести в Эстэ остатки Луноликих. Подготовить дары и отобрать трэлей, что предстоит вернуть соседним Народам ради мира, собрать гвозди и Звездные Монеты, указать места для добычи воды, для охоты, для новых жилищ, дать задания Восходящим и не-Восходящим и все остальное, чему нет конца, пока живет племя. Но Пламени Подобный радовался, ибо предвидел, что за общим делом, за одной целью пути септ сливаются в один…
Они выступили на пятый день цикла Прозрачных Дорог. Пламени Подобный и Найтфир, Острый Шип и Серебряный Коготь со своими знаменосцами и приближенными. И тридцать воинов, избранных для нового Восхождения. Не все юнцы — были и зрелые воины, отобравшие стигматы у Черепов, и дети мертвой септы Гроз, получившие свое наследие. По копью от каждой ветви Народа Теней — немного, и многие Луки тайком ворчали, ибо видели себя выше, однако осколок Единого не желал вести в Благословение большой отряд. Их и так набралась почти полусотня…
Прежде от Эстэ к Великому Древу вела широкая кел-дорога, прозванная Золотой. Ныне мостившие ее плиты и расколотые Знаки Переноса заросли травой и новым лесом, что простирался до самых гор. Много зверей расплодилось, а Трав расцвело, в отсутствие хозяев — Незримый распорядился, чтобы Людям Тени достались богатые угодья. Бродили там и звездные создания — Пламени Подобный видел, как жадно раздуваются ноздри охотников, почуявших добычу, и восторженно блестят глаза юнцов, пораженных щедростью цветущего края. Земли Теней были бедны жизнью, а их новые владения — богаты вдвойне, ибо уже за горами вставал ствол великого Игга, чей свет дарил всему живому силу.
Неприступная горная гряда и раньше, и теперь была границей. Когда-то со стороны Эстэ ее охранял Тар-на-Элтанир, большой форпост, разрушенный до основания воинством Небесного Трона. Осколок Единого помнил, что именно на него пришелся один из первых ударов, ибо враги пытались отрезать путь бегства к Великому Древу, и это им удалось. Ярость Вечности была столь велика, что разрушила древний путь, созданный еще мастерами Аммос, и с того времени земли Благословения оказались за горной стеной. Сейчас пересечь ее можно было только воздушным путем — тем, которым прилетели Золотые Стрекозы Людей Древа.
Так считали все.
Но Одному из Тысячи были ведомы и иные пути.
Среди заросших уступов, обрушенных стен и мертвых башен — там, где горы были исполосованы небесным огнем, еще жило эхо древнего кел-мастерства. Его не видели обычные глаза, и много дней потребовалось бы, чтобы раскопать и приставить друг к другу обломки. Однако у осколка Единого имелся Архитектор, и Существо было призвано, и руины вспомнили, чем они были.
Иллиумовый стержень и ядро Меча Жесткого Света исчезли (вероятно, их унесли охотники за звездной материей), но многое другое — нет, и главным был разбитый круг, что Архитектор сложил из множества фрагментов и вновь напитал рунной энергией. Жилы Знака Переноса — врата, ведущие по ту сторону гор, — вновь сияли холодным светом.
Ответный Знак был цел, как и полагал Пламени Подобный, — он находился уже в Благословении, и Вечности незачем было уничтожать его. Осколок Единого прошел сквозь него первым и провел своих людей, и они, изумленно оглядываясь, вступили на заросшие камни старой дороги, ведущей к Великому Древу по землям, над которыми простирались ветви Элтанира, дарящие золотой свет.
Он не слепил и не грел, он просто был повсюду, пропитывая траву, землю, воздух, плотское и незримое. Под игг-сиянием все росло стремительно и жадно, звери охотно плодились, а земля не знала ни засухи, ни болезни, ни голода. Великое Древо щедро делилось со своими детьми — отжившие свое огромные Листья, вызревшие Плоды и лепестки Цветов в свой срок опадали, принося обитателям Единства пищу и звездные материалы, силу, богатство и процветание.
В предгорьях, где они оказались, было прохладно и пусто, а дорога выглядела так, будто не использовалась сотни циклов — ее покрывали почва, трава и звериные следы. Множество свет-деревьев росли на холмах — младшие дети Игга, хранящие тень его сияния. Повсюду роились полярии — мириады, от крошечных, едва различимых искорок до серебряных особей размером с человека. А от обилия непривычных цветов и запахов у Людей Тени начинало ломить в переносице…
— Эти земли будто не знают зла, — Найтфир улыбалась, подставляя лицо лучам золотого света, а ветер играл ее распущенными волосами. — Древо берет нас под свои ветви, владыка…
Улыбались и другие, молодые и старые. Они все ощутили это — могучее присутствие Великого Древа, его зрелую, отеческую мощь, наполняющую душу спокойствием и уверенностью. Морщины на лицах, напряжение в уголках губ и глаз уходили, ибо Элтанир брал их под свои ветви — и дарил умиротворение. Счастлив, благословен и богат Народ, живущий у Игг-Древа, и потому за Семена и Ростки порой проливались реки крови…
Пламени Подобный предупредил всех, кто впервые видел Благословение, о запрете огня, охоты, любого умышленного убийства — даже растений и насекомых. Эти места были ограждены стенами гор — забытое подбрюшье Народа Древа, — и появление большого отряда чужаков должно было удивить стражей их границ. А то, что их заметили, — не вызывало сомнений, ибо с Ветвей хорошо видно все, что происходит внизу. Осколок Единого ждал, что их остановят, и не велел скрываться — наоборот, приказал развернуть над отрядом сигны. Черные знамена со знаками Каменных Луков, Небесных Когтей, Шипов и Луноликих поднялись над их головами, но выше остальных — сигна с тремя молниями — древняя, как сам Круг, и запретная столько циклов, сколько Люди Теней жили в изгнании.
Не прошло и часа, как наверху с шелестом мелькнули стремительные золотые Стрекозы — раз, второй, третий. А затем стражи Народа Древа — три семерки Восходящих — закружились над ними быстрым хороводом.
Много. Очень много — не патруль, а боевой отряд. Всадники Стрекоз были крайне опасны — они превосходили стоящих на земле столь же, сколь наездник — пешего воина, ибо при нужде способны двигаться очень быстро и засыпать врагов стрелами, копьями и Рунами, оставаясь на высоте. Люди Теней поняли все верно, и руки многих легли на оружие, но Пламени Подобный поднял руку, призывая к спокойствию. Их встречали — потому что Иниэсс получила известие. Он вышел вперед, и несколько Стрекоз спикировали вниз, оказавшись напротив, но Восходящие на их спинах не спешили сходить на землю.
— Народ Теней под светом Элтанира! — голос старшего над ними отливал командным металлом. — В этих краях не растут ваши дороги.
— Мы идем из наших новых владений, — ответил Пламени Подобный. — Разве пути к тингвеллиру закрыты?
— Раньше Людей Тени приводили другие дороги, — сказал Восходящий, пристально глядя на него из прорези шлема. — Как вы прошли через горы?
— Дороги меняются вместе с небесными знаками, — ответил Пламени Подобный. — Вы забыли, но камни города Молний хранят древние пути. Мы сложили их вновь, и они вспомнили нас.
— Ты — тот, кто назвал себя кингом проклятого Народа в запретных руинах? — спросил Восходящий.
— Я — Пламени Подобный, кинг Народа Молний, — мрачно улыбнулся осколок Единого. — И я иду на тинг, чтобы говорить с другими Народами. Двадцать два клинка Народа Древа пришли прорастить мне путь?
— Да, но не в тингвеллир, — ответил человек Древа. — Иниэсс Зеленый Лист желает говорить прежде тинга. С тобой.
— Так двадцать два клинка пришли передать приглашение?
— Приказ владычицы таков: доставить тебя на Ветвь. И мы вырастим его, даже если Люди Теней пустят здесь корни, — сказал страж, и в голосе его прозвучала скрытая угроза. — А каков будет путь — выбирать тебе, Восходящий.
Пламени Подобный предполагал, что нечто подобное произойдет — несомненно, владычицу сильнейшего Народа Круга насторожило известие о массовом появлении Людей Тени в запретных руинах. Иниэсс была золотом — одним из немногих, кто достиг этого ранга в Круге Элтанир. Она ближе всех находилась к вратам Храма Вечности и должна была видеть многие вещи лучше остальных. После исчезновения небесной охоты над Эстэ там появляется кинг, называющий имя изгнанного Народа, — несомненно, это представляло для Иниэсс огромный интерес. Но прежде всего — она не понимала, кто он и чего от него ждать; прояснить перед тингом расклад сил и новую ситуацию — вот зачем посланники Древа «приглашали» его на аудиенцию. А вот то, что Иниэсс послала много воинов — ясно говорило, что ничего хорошего она не ждет, и закончиться эта встреча может весьма непредсказуемо…
— Мои люди…
— Останутся здесь. Ветви не любят чужаков. Иниэсс хочет говорить лишь с тобой.
— Владыка, разумно ли… — прошептала Найтфир, тревожно касаясь его плеча.
— … поступила золотая владычица, пригласив меня? — улыбнулся осколок Единого. — Мы скоро узнаем. Ждите здесь, мои верные!
— Садись со мной, — посланник Иниэсс хлопнул по золотистому панцирю своего крылатого скакуна.
Через несколько ударов сердца Золотая Стрекоза унесла осколка Единого к кроне Великого Древа, к его исполинским Ветвям, на одной из которых держала свой трон Иниэсс Зеленый Лист, владычица Благословения.