В понедельник Ника с Кириллом вернулись в Краснодар. Ненадолго — уладить дела, собрать вещи и рвануть в отпуск. Границы обещали открыть в ближайшие дни, но лишь в несколько стран и с целым перечнем ограничений. Кирилл предложил забыть про Черногорию, поездку в которую они запланировали еще зимой, и провести неделю в Питере. Ника тут же согласилась.

Она чувствовала себя опустошенной, выжатой до предела. Суд по делу Подставкина выкачал из нее всю энергию, а правда о лже-Елене нейтрализовала тот небольшой запас положительных эмоций, что подарила свадьба. Она готова была ехать куда угодно: хоть в Питер, хоть в Занзибар, хоть в тот самый Мезмай, до которого, если верить игральным картам, очень сложно добраться. Лишь бы находиться подальше от суда и расследования по «Медлайфу». Хватит. Она сделала больше, чем достаточно, причем в самом негативном смысле — из-за ее стремления добиться справедливости убийца получил оправдательный вердикт.

Кирилл разговаривал с кем-то по видеосвязи в кабинете. Ника в спальне собирала вещи. Складывая футболки ровной стопочкой, она пыталась отвлечься от мыслей о Сергее. Он предал ее. Убедил в своей невиновности, втянул в судебное разбирательство, а потом вывернул наизнанку ее стремление докопаться до истины.

Ника переложила футболки в рюкзак и закрыла глаза, прогоняя слезы. Она добивалась оправдания Сергея, чтобы расследование продолжили и виновного в ее глухоте нашли, но в итоге подарила убийце свободу.

Папа намеревался рассказать Якуту про лжесвидетельницу и познакомить его с настоящей Еленой — ее показания станут поводом для апелляции, а значит, есть шанс, что оправдательный вердикт Сергея отменят. Леха обещал выяснить, как Сергей связан с «Медлайфом». Ника же хотела одного: оставить все это в прошлом. Больше никаких свидетелей, допросов и судов. Больше никаких попыток добиться правосудия. Надо было с самого начала послушать Кирилла и оставаться в стороне — послать Сергея подальше, не вовлекать папу и уж точно не лезть самой.

Да, тогда бы никто не узнал истинный мотив убийцы. Мошенничество с льготными препаратами продолжило бы существовать. Сергей наверняка нашел бы другой способ всех облапошить. Альбина же при любом раскладе получила бы срок.

Мысли о ней изматывали похлеще, чем осознание того, как ловко Сергей всех одурачил. Где она сейчас? Знает ли, что на самом деле произошло? Папа планировал встретиться с Семашко, рассказать об уликах против Сергея и обсудить стратегию защиты Альбины. По его прикидкам, у них имелся неплохой шанс смягчить ее приговор. На оправдание, к сожалению, он даже не рассчитывал. А значит, Альбине при любом раскладе придется сесть в тюрьму.

Возможно, именно поэтому она и сбежала. Возможно, догадалась, что провернул Сергей. Альбина искренне любила мужа, верила в его невиновность, а он использовал ее в качестве щита. Сломал, растоптал и выбросил на помойку.

«Я была уверена, что говорю правду».

После звонка настоящей Елены стало ясно, что Альбина имела в виду. Раньше Ника гадала, кто врет: она или Смирнов? Но что, если оба сказали правду?

Смирнов получил сообщение от Альбины, но она его не отправляла — если оба утверждения верны, то верно и следующее: кто-то другой воспользовался ее телефоном. Стоило подумать в этом направлении, и стало очевидно: доступ к телефону был у Сергея. Наверняка он знал ее пароль. Значит, это Сергей шантажировал Смирнова. Да и Подставкина на «свидание» тоже пригласил он. Охранники не врали: Бобриков в самом деле видел сообщение, а Шевченко — Сергея в вечер убийства.

Интересно, какие еще очевидные намеки она пропустила? Может, Сергей прямо сказал, что виновен, а она закрыла на это глаза?

Ника со злостью дернула замок косметички, но та раздулась до невероятных размеров и не хотела закрываться. Вроде положила только самое необходимое. Она посмотрела внутрь: два тюбика крема для рук, пустой флакон от антисептика. Да уж. Похоже, с такой элементарной задачей, как сбор чемодана, она тоже не в состоянии справиться.

В комнату заглянул Кирилл:

— Как дела? Я раздал указания всем, кому мог, и надеюсь, что в течение следующей недели никто обо мне не вспомнит.

— Молодец. А я почти упаковала вещи. — Ника высыпала содержимое косметички на кровать.

Кирилл оценивающе посмотрел на гору бутылочек и тюбиков, после чего предложил:

— Кофе?

— Да. — Ника вытащила из рюкзака футболки и положила рядом с содержимым косметички. Надо бы проверить еще и стопку с одеждой.

Завибрировал телефон — пришло сообщение с сайта. Серьезно? У кого-то еще остались вопросы по судебному процессу?

Ника открыла почту.

Привет, это А. Извини, что отвлекаю, но мне очень нужно с тобой поговорить. Пожалуйста, приходи. Буду в этом кафе еще десять минут.

Следом шла ссылка с геометкой. Кто такая А, расшифровывать не требовалось. Да и адрес был знаком — неподалеку от кафе находилась квартира Власенко. Ника с Кириллом побывали там в тщетной попытке понять, куда пропала Альбина.

Ника протянула телефон Кириллу:

— Предлагаю попить кофе в другом месте.

Он глянул на экран, вскинул брови и кивнул.

— Поехали.

До кафе они добрались за семь минут. Столики стояли у дороги на пешеходной зоне. Прохожие обходили их, задевая стулья и лавируя между зонтиками. Обстановка не выглядела уютной, возможно, поэтому посетителей в кафе не было — кроме девушки в темных очках, сидящей за дальним круглым столом.

— Привет, — поздоровалась Ника, когда они с Кириллом подошли ближе.

Альбина была взлохмаченной, раскрасневшейся, словно откуда-то прибежала. На щеках алел несвойственный ей румянец.

— Привет! Я так рада, что ты пришла! — Она сняла очки и посмотрела на Кирилла. — Ты, видимо, жених Ники?

— Муж, — поправила Ника, садясь за стол. — Знакомьтесь: Альбина, Кирилл.

— Приятно познакомиться. — Кирилл опустился на стул рядом с ней.

Альбина улыбнулась:

— Так свадьба уже состоялась?

— Позавчера.

— Поздравляю! Это так здорово! — Она повернулась к подошедшему официанту. — Мне капучино. Или, может, закажем шампанского?

Она выглядела неуместно радостной. Словно вдова на похоронах, которая улыбается, шутит и изо всех сил старается бодриться.

— Давайте остановимся на кофе, — ответила Ника. — Мне тоже капучино.

— И мне, — добавил Кирилл.

Официант удалился, а Альбина продолжила светскую беседу:

— Ну, рассказывайте! Как прошла свадьба?

Ника внимательно посмотрела на нее:

— Ты как? Все в порядке?

— А что со мной будет? Все просто замечательно. Слышали, мне дали девять с половиной лет?

— Слышали. — Ника чувствовала, что Альбина балансирует на грани истерики. — Мы очень переживали, когда ты пропала. Думали, тебя вынудили сбежать.

— Да кто меня вынудит? Наташа?

— Нет. Кто-нибудь из «Медлайфа».

Альбина нахмурилась, а потом медленно кивнула:

— Значит, вы решили, что я с ними заодно.

Ника покачала головой:

— Нет. Но ты могла случайно узнать что-то важное.

Леха сообщил, что следователь не обнаружил связи Альбины с «Медлайфом», но Ника никогда всерьез и не думала, что Альбина замешана в мошенничестве с лекарствами. Во всей этой истории она была жертвой обстоятельств. Впрочем, как и сама Ника.

— Ты права, я и в самом деле кое-что узнала. Про Сергея. Муж учредительницы «Медлайфа» — его друг.

— Егор Гаврилов, — кивнул Кирилл.

Альбина перевела взгляд с него на Нику:

— Давно вы знаете?

— Выяснили позавчера.

Ника вспомнила церемонию, радость на лицах друзей, родителей. Этот день мог стать одним из самых счастливых в ее жизни, но все испортил звонок Елены. Узнав правду о Сергее, она старалась отвлечься. Улыбалась гостям, делая вид, что все в порядке, а сама тем временем снова оказалась на краю бездны.

Нечто похожее происходило сейчас с Альбиной. Значит, она узнала не только насчет мошенничества.

— Ты уже поняла, что сделал Сергей.

Альбина на секунду закрыла глаза, словно пытаясь сдержать слезы, а потом ответила негромко:

— Да.

Официант принес кофе. Пока он расставлял чашки, Ника наблюдала за Альбиной. Беспечная улыбка пропала с ее лица, уступив место холодной безэмоциональности.

— Я поэтому и хотела с тобой поговорить. Ты должна знать, кто виновен… — Альбина не договорила. Пододвинула чашку, обняла ее ладонями, а потом спросила: — Как вы поняли, что это он… убил Максима?

Последние слова она произнесла совсем тихо, Ника прочитала по губам. Альбине было невыносимо говорить об этом, но она пришла. Несмотря на то, что была в розыске, а значит, рисковала оказаться в тюрьме. Она хотела рассказать правду. Знала, как важно для Ники знать, кто сломал ее жизнь.

— Елена оказалась липовой свидетельницей, ее подкупили. За рулем машины в тот день был Егор.

Альбина моргнула, озадаченно глядя на нее:

— А я все гадала, как он мог находиться одно-временно и в машине, и в больнице. Но как же сообщения? Она же мне написала! И царапина на машине… я ее точно не придумала!

— Та Елена, что поцарапала твою машину, не выступала в суде. Они украли ее телефон, чтобы оборвать связь с нами, а сами наняли актрису.

Повисла пауза. Альбина хмурилась, пытаясь понять, как можно было провернуть нечто подобное. Ника и сама до сих пор прокручивала в голове события последних дней, поражаясь, как ловко и хладнокровно Сергей обвел их вокруг пальца.

— Если ты не знала про Елену, — нарушил тишину Кирилл, — то как поняла, что Сергей убийца?

Альбина отставила чашку, пальцы ее слегка подрагивали.

— Все началось с «Медлайфа». Я нашла его основательницу в соцсетях и вспомнила, что это жена Егора. Она мне написала. Грозилась, что, если не заплатим, расскажет следователю, что это Сережа организовал мошенничество с лекарствами.

Ника едва не расплескала кофе:

— Сергей — организатор схемы «Медлайфа»?!

— Ты уверена? — подался вперед Кирилл.

— Уверена. Скобелева прислала мне целую кипу доказательств. Там видео, аудио — полный набор. Она почему-то считает, что я в доле и сделаю все возможное, чтобы его спасти… — Альбина горько усмехнулась.

Она и в самом деле делала все возможное, чтобы спасти мужа, а он в благодарность повесил на нее убийство.

Значит, Сергей не просто помогал продавать льготные препараты, он был ядром всей аферы! Надо же. Ника до сих пор не осознавала, с кем столкнулась. Леха искал связь Сергея с «Медлайфом», но подозреваемые утверждали, что тот к афере непричастен. Шрамко и Скрынникова сдали всех врачей, всех липовых пациентов, даже Подставкину привлекли в качестве подозреваемой. Но против Сергея не было ни одного доказательства, только догадки.

Тем временем именно он организовал всю схему! Стоило понять, что они имеют дело далеко не с рядовым исполнителем, учитывая, как лихо он замел следы убийства и как провернул трюк с Еленой.

— Где сейчас эти доказательства? — спросил Кирилл.

Ника была ему благодарна за то, что держит все под контролем. Сама она чувствовала, как разум затмевают эмоции. Казалось, ярость давно ушла, уступив место апатии и разочарованию, но новости, которые сообщила Альбина, снова пробудили злость.

— Не переживайте, в надежных руках. — Альбина перевела взгляд на молочную пену в чашке. Бариста нарисовал для нее лебедя. — Через пару дней Наташа отнесет все следователю.

«Почему не сейчас?» — хотела было спросить Ника, а потом поняла: Семашко не просто так выжидает. Ей придется объяснить источник доказательств, а значит, выдать, что она поддерживает связь с Альбиной. Но если она собирается встретиться со следователем через пару дней…

Ника посмотрела на Альбину. Что они задумали? Она одновременно хотела знать и боялась спрашивать. Если ее вызовут на допрос, она будет обязана сказать правду. И одно дело — честно признаться, что встречалась с Альбиной, за это не предусмотрено никакой ответственности, совсем другое — скрывать информацию, которая поможет найти беглого преступника.

— Наташа давно предлагала бежать, — проговорила Альбина, помешивая кофе ложечкой. Лебедь потерял голову, а потом слился с молочной пеной. — Объясняла, что меня наверняка посадят, особенно после показаний Смирнова. Говорила, что, даже если она добьется апелляции, шансов на оправдание практически нет. Что восемь лет — это минимум, на который можно рассчитывать. Что я не выдержу в тюрьме, а потому надо бежать, пока еще есть возможность. Но я отказывалась. Ведь побег — это билет в один конец без возможности вернуться. А жить без Сережи… тогда это казалось невозможным. Потом мне написала Скобелева. — Альбина положила ложечку на стол. — Я не сказала Наташе, что в одном из сообщений Скобелева упомянула, что это он убил Максима. Я удалила то сообщение. Не могла его видеть. Не хотела этого знать! Но… — Она снова схватила ложечку, словно желая почувствовать какую-то опору. — Мне нужна была правда. Поэтому сегодня я пошла к нему.

— Что?! — одновременно воскликнули Ника и Кирилл.

Альбина продолжила ровным голосом:

— Он ничего не отрицал. Сказал, что Максим не оставил ему выбора. Сказал, что я зря скрываюсь, что все равно меня найдут. И что в тюрьму я пойду из-за Наташи… Представляете, из-за Наташи! Потому что она играла нечестно и вынудила его сдать мое алиби прокурору.

— Это он рассказал Якуту о Смирнове? — ахнула Ника.

Альбина сжала кулаки. Глаза ее блестели от слез.

— Да. Понял, что дело плохо, и швырнул меня присяжным. Все это время он манипулировал, врал. И так спокойно во всем признался! Вылил на меня эту грязь, бросил: «Извини, дорогая, дальше каждый сам за себя» — и отправился в душ. Как будто мы поговорили о чем-то обыденном, как будто он не разрушил мою жизнь…

Ника коснулась ее руки:

— У нас есть доказательства. Ложные показания Елены и вторая, настоящая Елена, которая подтвердит, что Сергей сфабриковал алиби. Прокурор подаст апелляцию. С такими уликами он выиграет суд, и Сергей отправится в тюрьму! А благодаря доказательствам от Скобелевой его осудят и за мошенничество.

Альбина положила свою ладонь поверх ладони Ники:

— Я все понимаю, но что это изменит для меня? Даже если его осудят за убийство, мне все равно придется сидеть в тюрьме. Наташа говорит, что, по самым оптимистичным прогнозам, меня оправдают через два года, а могут оставить за решеткой и на все девять с половиной лет.

Ника хотела возразить, сказать, что жизнь в бегах тоже не выход. Ей придется скрываться, стать нелегалкой в чужой стране. Однако сидеть в тюрьме, надеясь, что когда-нибудь восторжествует справедливость, тоже паршивая альтернатива.

— Я очень хочу, чтобы у тебя все получилось, — прошептала она.

Альбина улыбнулась и подняла взгляд к небу.

— Сегодня должен быть красивый закат. Думаю, Сережа уже пьет виски на балконе. Он любит стоять там, наслаждаясь видом. Для него это особый ритуал. — Мимо пронеслась машина «Скорой помощи». Альбина проводила ее взглядом. — Мне пора. Теперь, по крайней мере, если поймают и отправят в тюрьму, то за дело.

Она поднялась из-за стола.

— Что ты имеешь в виду? — Ника тоже встала.

— Не бери в голову. — Альбина чмокнула ее в щеку. — Прощай, я была очень рада повидаться. И что бы ни случилось, помни: он это заслужил.

Она помахала рукой и ушла. Ника посмотрела на Кирилла:

— Что-то мне это не нравится.

— Мне тоже. Еще и машина «Скорой»… Давай-ка прогуляемся к их дому. Просто для успокоения совести.

Ника кивнула. Они расплатились и вышли из кафе.

Дом, в котором когда-то жили Сергей и Альбина, находился в паре кварталов. Они добрались туда за пять минут. Во дворе тревожно мигала машина «Скорой», чуть поодаль собралась толпа.

Ника вцепилась в ладонь Кирилла, и они подошли ближе. В желудке образовалась пустота, ноги стали ватными. Ника понимала, что увидит. Нужно было отвернуться, не смотреть, но она завороженно наблюдала, как в машину «Скорой» грузят кого-то на носилках.

— О боже…

Пушистую шевелюру Сергея сложно было с чьей-то спутать.

Фельдшер захлопнул дверь, забрался в машину, и «Скорая» рванула с места.

Кирилл прижал Нику к себе, сказал что-то — она не услышала. Звуки смешались в неразборчивый шум. Неужели Альбина…

К ним кто-то подошел, в нос ударил запах алкоголя. Ника обернулась. Семашко?! Она здесь откуда?

— Представляете, упал с балкона! Похоже, жить будет, но не факт, что будет ходить. — Семашко нервно хихикнула, пригладила волосы, а потом добавила с расстановкой, словно давала показания в суде: — Участковый осмотрел место падения. Говорит, похоже на несчастный случай. Крепления балконной решетки раскрутились, он на нее облокотился и того. — Наталья изобразила рукой дугообразное движение и сопроводила его недвусмысленным: — Вьюх!

Ника не ответила. Она перевела взгляд на закат, который, как и предсказывала Альбина, выдался умопомрачительным: оранжевое солнце висело совсем низко, окрашивая небо в желтый и розовый. Альбина знала, что Сергей выйдет полюбоваться этой красотой. И она могла раскрутить крепления балконной решетки.

Кирилл крепче прижал Нику к себе, тоже глядя в сторону садящегося за горизонт солнца.

— Так что никто ни в чем не виноват, — подытожила Семашко.

Ника закрыла глаза, борясь с подступившим к горлу комом. Значит, справедливость окольными путями все-таки пробила себе дорогу. Вот только такой исход не приносил ни радости, ни удовлетворения. Куда приятнее было бы наблюдать торжество правосудия.