Спустя добрые тридцать минут после того, как мужчина уехал, подъехала первая пожарная машина и раздался приказ: «Окружить и затопить». Каждый пожарный-доброволец помнил, когда впервые услышал эту фразу. Она звучала безнадежно и жестоко. И весело. Всем нравилось ее произносить. Так их учили: когда строение невозможно спасти и единственная цель – предотвратить распространение пожара, остается только окружить и затопить.

Каждому пожарному хотя бы раз представилась возможность, оценив ситуацию, произнести эти слова. Тем, кто прибыл на место первыми, посчастливилось повторить их три или четыре раза.

В яблоневом саду остался небольшой пруд с торчащей из него красной трубой: пожарный гидрант, через который даже зимой можно качать воду из-подо льда. Такие были во всех прудах рядом с домами. Пожарные подсоединили к трубе шланг, раскатали его через дорогу до пожарной машины и начали поливать. Такой пожар больше напоминал встречу друзей. Когда нет угрозы для жизни или ценного имущества, мужчины из добровольческой пожарной бригады острова Гусеница вели себя как на разогреве перед спортивным матчем. Они поливали из брандспойтов дом и дерево, стараясь достать горящую верхушку с шишками, но струя не добивала так высоко. Тем не менее пожарные не оставляли попыток. В конце концов ствол прогорел насквозь где-то на двух третях высоты. Но верхняя треть не завалилась на бок, как полагается деревьям, а соскользнула вниз параллельно остаткам ствола. В небо взметнулись искры, и на том месте, где стоял дом, остались две параллельные черные черты, словно тормозной путь в небесах.

* * *

Толанд ехал за пикапом Джесси – по мосту с острова и дальше, пока автомобиль не повернул на грунтовый проезд к старому товарному вагону у трассы № 1, где раньше была закусочная для туристов. Номер телефона внизу потрепанной таблички «Продается» был отрезан.

– Новый дом, – определила Джанет.

– Пока да.

Толанд остановился за ними и заглушил двигатель. Джесси провел их в вагон и запалил походную керосиновую лампу. На полу стояли четыре складных стула и лежал матрас. По центру вагон разделяла длинная хромированная стойка, за которой виднелись остатки ресторанной кухни. Жилье явно категорией пониже, чем склад.

– Будьте как дома, – предложил Джесси.

– Не так-то это просто, – буркнул Толанд и опустился на стул.

Джесси устроился на хромированной стойке.

– Только мы трое знаем то, что знаем, – начал он.

– Я аккуратно припрятал все улики, – кивнул полицейский. – Но использовать их сейчас не могу.

– Вот что хотелось бы понять, – продолжил Джесси. – Если кто-то запытал Джои Пицио до смерти в этом доме и оставил следы ДНК бедняги по всему полу, зачем так долго ждать, прежде чем подпалить постройку?

– Чушь какая-то, – согласился Толанд. – Или преступник думает, что улик не осталось и проще оставить всё как есть, потому что пожар привлечет внимание, или же надо сразу зачистить место. Но ждать две недели, чтобы поджечь дом? Зачем?

Воцарилось молчание, а потом Джанет тихо проговорила:

– Черт. Это из-за меня.

– Что? – переспросил Толанд.

– Я уже рассказывала Джесси, перед тем как мы поехали к дому: вчера ко мне приходил Тайсон и едва меня не избил.

– Господи, – выдохнул Толанд.

– Он заявился уже не в духе, но, когда я упомянула «Раундап», совсем озверел, начал бить посуду. А теперь старый дом сгорел.

– Средство от сорняков? – уточнил Джесси. – Про это ты не говорила.

– Беннет ввалился ко мне, я сказала, что не могу достать Саймона из шляпы, и он схватил меня. Я говорю: «Что, напоите гербицидом?» И тут я уже испугалась по-настоящему: он разбил последнюю свадебную фарфоровую чашку. А сегодня сгорел тот заброшенный дом.

– Вы ему сказали? – ошарашенно переспросил Толанд. – Вот так взяли и сказали? Может, крабов вы хорошо разделываете, но полицейская работа явно не для вас.

– А может, мне надоело, что мне угрожают, хватают меня, командуют. Кажется, ты просто не понимаешь, каково это.

– Ну что ж, – встрял Джесси, – теперь мы знаем, что Тайсон действительно замешан. Хорошая полицейская работа, как по мне.

Бейтс, немного подумав, согласился:

– Беру свои слова назад. Хорошая работа.

* * *

Отис-большой Самлин более чем удивился, когда ему позвонил экс-губернатор штата Мэн, однако не показал виду. Он вообще не знал, как выражать удивление и большинство других эмоций, и, как правило, ограничивался односложными замечаниями, если только не приходилось встречать приезжих. В целом такой подход до сих пор его не подводил.

– Лестер Бердвелл, – представился собеседник.

– Да, сэр, – отозвался Отис-большой.

– Есть один тип по имени Беннет Тайсон. Возможно, он не тот, за кого себя выдает, и это способно повредить вашему маленькому острову. Пожалуй, я мог бы немного посодействовать. Хорошо бы проверить его водительские права.

– Водительские права? Но почему вы звоните мне?

– Дело деликатное. Пока не хочется привлекать администрацию штата: проверки по компьютеру и все такое. Проще разобраться на месте. Вот и звоню узнать, можете ли вы подключиться – и готовы ли.

– Чего вы от меня хотите? – спросил Самлин с некоторым сарказмом в голосе. – Протаранить его машину трактором?

Бердвелл сделал паузу, прежде чем ответить.

– Именно это я и имел в виду, – признал он, хотя предложение застало его врасплох. Но, возможно, так будет проще всего. Он слышал, что Отис-большой целыми днями разъезжает по острову и косит сорняки на обочинах. Почему бы ему не вывернуть вдруг на тракторе на дорогу? Идея была гениальная в своей простоте. – Вы его не перепутаете? – уточнил Бердвелл.

– Я знаю его, – подтвердил Отис-большой. – И уж тем более его машину. Единственный красный «мустанг» на острове.

– Мне от вас нужно только одно: запишите данные его водительских прав и передайте мне. Можете признать себя виновным, если хотите, – не надо его злить. Главное – получить информацию. Тысяча долларов за труды.

Отис-большой затянулся сигарой, которую ему удалось зажечь одной рукой, пока собеседник говорил. Он выдержал паузу, давая понять, что тысячи недостаточно.

– Может мне трактор разбить, – проговорил наконец Самлин.

– Починим, – пообещал Бердвелл. – И покроем любой ущерб машине Тайсона. А то и поможем вам купить новый трактор.

Тут Отис-большой наконец обиделся.

– На кой черт мне новый трактор? – недовольно буркнул он. Его трактор «Джон Дир» 1977 года выпуска был ему гораздо дороже жены и памяти покойных родителей. Самлин трижды восстанавливал его. – Две с половиной тысячи плюс компенсация ремонта – ему и мне – наличными.

Бердвелл поспешил согласиться и повесил трубку. Затем он позвонил Томми Б. и назначил встречу, на которой собирался познакомить Донована с Гэри Келлом, новым представителем Коалиции устойчивого промысла молоди угря. Келл уже готовил встречи с общественностью по всему штату, чтобы собрать подписи на народную инициативу. Бердвелл самолично придумал название организации, вдохновившись звонкими словосочетаниями вроде «Закон о чистом небе», «Коалиция экологически чистой сельхозпродукции» и «Ни одного отстающего ученика»: названию следовало соответствовать сути ровно наоборот, а когда народ разберется, будет уже поздно.

* * *

Лотти Прайд стояла у стола в краборазделочной, размахивая рабочим ножом.

– А когда вернется рыба, они должны спросить у нас, как организовать лов. Пассамакуоди означает «люди оттуда, где изобилие сайды». С изобилием белые уже разобрались, а на «людей оттуда» просто наплевали. И когда сайда вернется, на нас снова наплюют.

– Сайде уж точно на вас плевать, – вставила Пэтси, которая явно устала слушать.

– Я про правительство, – возразила Лотти. – У нас даже не было права голоса до тысяча девятьсот пятьдесят четвертого.

– Не знала об этом, – пробормотала Амелия.

– Для нас ничего не изменилось, – продолжала Лотти. – Если не знали, то теперь знаете.

– Не отвечай, – предупредила Пэтси Амелию. – Она просто репетирует. Вечно репетирует. – А потом сухо обратилась к Лотти: – Надеюсь, ты готова, если вдруг позвонят из Огасты. – И, повернувшись к Амелии, добавила: – Она всё ждет звонка с самого верха.

– Ну извини, – буркнула Лотти без малейшего раскаяния.

Джанет вошла в помещение и подождала, пока за ней закроется сетчатая дверь.

– Она заслужила это право, – сказала Джанет, слышавшая разговор из-за двери. – Ты заслужила, Лотти. Я напишу в офис губернатора. После того, сколько я ишачила на ее кампанию, пусть хотя бы выслушает меня.

Наступила тишина.

Джанет обвела взглядом трех женщин, и те поспешили вернуться к работе. Все молчали. Джанет вытащила из холодильника ящик вареных крабов для разделки, но тишина начинала ее нервировать. Где обычный обмен короткими репликами?

– Что я пропустила? – спросила она. – Обещаю не обижаться.

Еще несколько секунд слышалось только тихое клацанье разделочных ножей, а потом Пэтси нарочито непринужденно бросила:

– Мейсон хочет купить баркас, вот и все. Получше прежнего.

– Значит, дела идут неплохо, – заметила Джанет.

Остальные молчали. Пэтси подняла глаза на Джанет, которая стояла над ней, положила на стол краба и короткий, острый как бритва нож. Джанет еще ни разу не видела, чтобы ее работница отложила краба, не дочистив.

– Я боялась спросить, – призналась Пэтси. – Вроде как неудобно.

– Говори прямо, – подала голос Лотти Прайд, которая, видимо, пыталась защитить достоинство работодательницы. – Он хочет купить «Джанет».

На лице Пэтси отразилась обида пополам с облегчением. Она перефразировала свое лаконичное заявление:

– Как ты относишься к тому, что мой муж купит «Джанет»? Ты не против? Может, тебе неприятно, ведь баркас назван в твою честь. Я вся извелась, честное слово.

Джанет молча смотрела на нее. В голове царило смятение. Наконец она заговорила:

– «Джанет» продается? Где? Кто нашел баркас?

– Видите, – повернулась Пэтси к остальным, – надо было сразу отказаться. Обидно же.

– Нет-нет, – перебила Джанет. – Где? Как?

Пэтси Хинчклифф покраснела.

– Мейсон увидел объявление в журнале, совершенно случайно. Баркас стоит где-то в Род-Айленде, вроде в Уэйкфилде. Больше ничего не знаю. Муж собирался поехать туда на следующей неделе и посмотреть, но я сказала ему, что нужно сначала спросить у тебя. Лодку же в честь тебя назвали. Не хочу никого обижать.

– Саймон продал чертов баркас, – пробормотала Джанет, ни к кому не обращаясь, и ей внезапно захотелось побыстрее уйти. – Или кто-то другой продал.

– Ну да, по крайней мере он выставлен на продажу. Конечно, – продолжала Пэтси, – плохая примета переименовывать судно. Все равно что возить бананы на борту. Бананы на рыболовное судно брать нельзя, знаешь же.

– И шляпу на кровать класть, – добавила Амелия.

– Не нужно ничего переименовывать, – пробормотала Джанет. – Была бы рада увидеть «Джанет» в море. – Но в смятении сама не понимала, что говорит.

– Не знала, что Саймон решил продать баркас, – сказала Пэтси. – Давно его нет? Он бросил ловить омаров? И почему продает баркас там, а не здесь? Я вообще не в курсе дела.

Джанет очень хотелось добавить «я тоже», но она сдержалась. От подобных откровений никакой пользы.

– Нет проблем, – произнесла она вместо этого. – Спасибо, что спросила. Очень любезно с твоей стороны.

Пэтси кивнула.

– Передай своему мужу, что я не против, – добавила Джанет, – даже рада, что он нашел объявление.

Она развернулась и вышла, пока не последовали новые вопросы. Постояла немного за дверью, собираясь с мыслями, в ожидании возобновления разговора, но внутри царила странная тишина. Тогда она пошла в дом помыть руки и переодеться: от одежды несло вареными крабами. Благодаря плате за доставку завтра она могла позволить себе выходной. Не больше одного, но ей и того хватит. Пусть работницы думают, что она расстроена.

* * *

Примерно в тот самый момент, когда Гэри Келл входил в кабинет Бердвелла, чтобы познакомиться с Томми Б., Отис-большой заметил в боковом зеркале красный «мустанг» Тайсона, после чего быстро проверил ремень безопасности и резко вывернул налево на дорогу, помяв противнику правое переднее крыло и разбив фару. Получилось очень ловко, хотя раньше Самлин ничего подобного не делал. Трактор остался практически без повреждений. «Мустанг» оставил на дороге тормозной след, совершенно не похожий на произведение искусства, и Беннет Тайсон выскочил из салона в полной боевой готовности. Отис-большой неуклюже слез с высокого сиденья трактора – старик с поднятыми руками и клочьями седых волос, выбивающимися из-под зеленой кепки. Не дав Беннету заговорить, он пустился в извинения:

– Боже, мистер Тайсон, простите, сам не пойму, как так вышло! Может, у меня микроинсульт? Никогда такого со мной не случалось. Сильно вас помял?

Тайсон помолчал немного, чтобы унять гнев, и выпалил:

– Вы могли меня убить!

– Мог, – согласился Самлин. – Надеюсь, вы не пострадали. Травмы есть? Я могу вызвать полицию и скорую, и вас отвезут в неотложку.

– Не надо полицию, – отрезал Тайсон. – Как это произошло?

Отис-большой недоуменно покачал головой.

– Никогда такого со мной не случалось, – повторил он. Больше он ничего объяснять не собирался, к тому же говорил чистую правду.

Они обменялись данными водительских прав и страховок. «Мустанг» остался на ходу.

– Люблю эту машину, знаете ли, – бросил Тайсон.

– Понимаю ваши чувства, – подхватил Самлин, – очень понимаю. Лучшая мастерская по кузовным работам в Эллсворте – у Салли. Не хочу, чтобы мне поднимали страховку, так что просто попросите составить смету, а я отдам вам наличные. Знаете, я… Никогда такого со мной не случалось.

Отис-большой рассчитывал, что за рекомендацию Салли откатит ему десять процентов. Как и всегда.

* * *

Джесси Эд Дэвис приехал на большую землю в городок Маунт-Чейз, чтобы послушать выступление бывшего помощника уполномоченного по рыбопромысловым ресурсам Гэри Келла. Джесси собирался надавить на него по поводу расширения прав местных племен на рыболовство и привлечь к этому немного внимания, но, войдя в помещение, отвлекся на яркую блондинку, которая вела протокол собрания. Она выглядела слишком элегантно для сотрудницы управления рыбопромысловых ресурсов или местного муниципалитета.

Гэри Келл заранее отрепетировал свою речь в поддержку инициативы, которая при наличии достаточного числа подписей стала бы вторым вопросом от штата Мэн в ноябрьском бюллетене для голосования. Как опытный чиновник природоохранного ведомства, он уверял аудиторию, что молоди угря много, что промысел делает Мэн частью мировой экономики и составляет источник дохода и гордость рыбаков – рыбаков, которые платят установленные налоги, направляемые на поддержку школ и больниц по всему штату, не только на побережье. Один угорь может отложить до пяти миллионов икринок, поэтому с экологической точки зрения в ограничении лова нет необходимости. Кроме того, запреты требуют затрат и создают лишнюю бюрократию, проедающую налоги. Разве это по-американски? Аудитория внимала ему с сочувствием.

Джесси оглядел лица тридцати – сорока собравшихся, которые пришли в том числе, чтобы как-то убить вечер. Доводы Келла казались им вполне разумными. Когда представилась возможность, Джесси задал свой вопрос и получил ни к чему не обязывающий ответ. Да, конечно, у племен есть права, но не какие-то особые. Коренные жители – такие же американцы, как все остальные. Аудитория, казалось, выдохнула с облегчением.

Джесси не стал упорствовать. Он заметил еще одного явно выделяющегося из толпы слушателя – молодого человека в белой рубашке и отглаженных брюках, с журналистским блокнотом на коленях и занесенным над ним карандашом. Очки в тонкой оправе довершали картину. Юный подающий надежды журналист прямо с плаката. Как только Джесси сел, молодой человек поднял руку и встал.

– Роланд Финкл, «Огаста кроникл», – представился он. – Мне интересно, кто финансирует данную инициативу.

Гэри Келл явно не ожидал такого вопроса.

– Молодой человек, – возмутился он, – это встреча с общественностью, а не пресс-конференция.

– Я тоже представитель общественности, – парировал Финкл. – И репортер. Одно не исключает другого.

– Простите, – буркнул Гэри Келл, – на данный момент без комментариев.

– Но кто-то же платит вам зарплату.

– Я волонтер, – заявил Гэри. – И верю в эту инициативу.

Он впервые в жизни соврал репортеру. Впрочем, он и говорил-то с репортером впервые в жизни.

– А она? – спросил Финкл и показал на Кэт Резерфорд, которая быстро перебирала пальцами по клавишам. Секретарь не подняла глаз.

– На данный момент без комментариев, – повторил Келл. – Есть вопросы от местных жителей?

Когда собрание закончилось, Джесси увидел, что Роланд Финкл быстро подошел к столу Кэт Резерфорд и вручил ей визитку с логотипом «Огаста кроникл».

– Позвоните мне, – предложил Финкл. – Я освещаю местные новости и политику штата, и эта инициатива может стать громкой историей. Буду рад взять у вас интервью.

– Посмотрим. – Кэт бросила визитку в сумочку и одарила Роланда лучезарной профессиональной улыбкой.

– У вас есть визитка? – спросил он.

– Не сегодня, – ответила секретарь. – Простите. – Она резко встала и направилась к заднему выходу.

Гэри Келл скрылся в мужском туалете. Джесси пошел следом за Кэт и нагнал ее у дверцы черного лимузина.

– От этой инициативы один вред всем, кроме тех, на кого вы работаете, – заявил он. – И угрям тоже вред. Вы не можете этого не знать. Возможно, вам даже хотелось бы как-то помочь. Возможно, еще до того, как с вами свяжется репортер из «Кроникл». – Он вручил ей свернутую бумажку со своим телефоном. – Если что, то я ваш друг, – добавил он. – Позвоните мне.

Не дожидаясь ответа, он быстро пошел к дороге, где запарковал свой пикап, подальше от лишних глаз.