Это было простейшее проклятие. Никакой магии, ничего потустороннего. Наложить проще простого, действует до конца жизни – отравленный подарок, вручаемый при рождении. Всего лишь имя – Реншоу…

* * *

Наутро Флойд встал с постели с острым ощущением появившейся цели. Его движения были стремительны, а тело – полно сил. Он оделся и посмотрел в окно, изучая ребра, видневшиеся в густом утреннем тумане, словно впервые увидел их.

Айрис боролась со светом до последнего, воевала с засаленным краем одеяла, сражалась с усталостью, резью в глазах и головной болью. Потом все равно встала и спустилась по лестнице, встретив Флойда в прихожей, где тот договаривался о завтраке с усачом – таким же бодрым и опрятным, словно тот одновременно и спал целую вечность, и вообще не ложился.

К тому моменту, когда Айрис подошла, их разговор уже закончился. Она проследовала за братом в столовую в другом конце зала с барной стойкой, где сидела прошлым вечером. У дальней стены оранжевым пламенем пылал очаг. Люди сидели за небольшими столами и пили чай с маленькими булочками из ржаной муки. Некоторых из них Айрис узнала по прошлому вечеру, но охотников из хора среди них не было. Не было видно и Патрика Лиса, хотя она и убеждала себя, что специально его не высматривает. Над тарелками с завтраком и от дыхания поднимался пар, от которого запотели окна. Когда они с Флойдом сели за пустой столик, Айрис подумала было протереть стакан рукавом, но решила, что не стоит пачкать рубашку.

Мальчик принес им тарелку с булочками и чайник чая. Принявшись за еду, Айрис рассказала Флойду то, что слышала накануне. Она сохранила все подробности о торфяном вине, о певцах-охотниках и о награде, но постаралась создать у Флойда впечатление, что источников этой информации было больше одного.

Флойд дожевал откусил кусок булочки.

– Значит, это правда. Насчет награды.

– Похоже на то.

Флойд посмотрел на огонь, на блеклые утренние языки пламени.

– Так сколько человек, говоришь, убила эта Хмарь?

– Пять или шесть. – Айрис потянулась широким ножом к маслу.

Флойд задумался, не переставая жевать.

Айрис смотрела на него, пока ей это не надоело.

– Мы умеем охотиться, – наконец произнес брат.

– Кажется, тот южноамериканец тоже умел. Уверен, и остальные погибшие не были новичками. – Она заметила, что к щеке брата прилипла крошка. – Более вероятно, что это она будет охотиться на нас.

– Конечно, не помешает узнать побольше.

– У нас даже винтовки нет. – Айрис принялась с усилием намазывать масло на булочку.

– Раньше нас это не останавливало. – Флойд проглотил кусок булочки, вздохнул. – Думаю, можно поговорить с кем-нибудь из скотоводов. Может, они предложат нам другую работу.

– Ты боишься, – Айрис посмотрела ему в глаза.

Он задумался на мгновение, осмысливая ее слова. Потом улыбнулся.

– А ты – нет.

Остаток завтрака они почти не разговаривали, и Флойд ни словом не обмолвился о том, как она помогла ему этой ночью. Но Айрис обратила внимание, что, когда они вошли в зал, брат постарался, чтобы она села поближе к огню, и подбросил в очаг дров. Он налил ей чай и передал молоко. Когда у нее закончилось масло, сходил за добавкой. А заметив, как она щурится, пытаясь рассмотреть что-нибудь за окном, он встал и полой пальто стер конденсат, чтобы она могла отчетливо увидеть пасмурное утро, неясные блики на озере и легкий туман, стелющийся над водой.

* * *

В конюшне они встретили других постояльцев, готовившихся к отъезду. Пока Флойд ходил седлать лошадей, Айрис постаралась найти подход к одному из путников – пожилому сутулому мужчине с густыми жесткими бровями. Она сделала замечание о погоде, подпустила шпильку по поводу завтрака в «Маленьком приюте» и продолжала болтовню о том и о сем, пока мужчина со вздохом не начал отвечать.

Потом она разыскала Флойда, стоявшего за воротами конюшни и смотревшего вверх.

– Ближайшая овцеводческая ферма – к западу отсюда, – она погладила шею своей лошади и полезла в седло. – Хозяина зовут Маклаверти.

Флойд не сводил глаз с костей.

– Похоже на грудную клетку.

– Представь себе.

Устроившись в седле, Айрис пустила лошадь рысью вокруг конюшни, пока не нашла узкую тропинку на запад. Флойд последовал за ней, не опуская головы.

Она думала, поездка окажется такой же, как накануне: яркой, суровой, полной откровений. Но тропа здесь была более проторенной. Вместо камней, льда и кочек их встретила жесткая трава, утоптанная тяжелыми копытами. Грязь, местами проглядывавшая среди зелени, была укрыта сверху деревянными досками. Айрис предполагала, что и пейзаж вокруг них теперь стал другим, но он был закрыт пеленой тумана, который оказался гуще и держался дольше, чем в низинах и на побережье.

Единственным, что они увидели в то утро, была небольшая река, вдоль которой, похоже, и шла тропа. Обычно вид текущей воды вызывал у Айрис беспокойство, но эта речка, отливавшая сталью, несла свои воды неторопливо и с тихой целеустремленностью, наполняя Айрис спокойствием от шеи и до самых пяток, болтавшихся у боков лошади.

По пути Айрис поняла, что раскрашивает земли, скрытые туманом, историями, которые услышала прошлым вечером. Где-то неподалеку наверняка был вскрытый торфяник, влажные волокна которого перегоняют в вино. Пумы бродили во влажном тумане, охотники истекали кровью, а вокруг клубились облака. Целые груды древних костей сливались с окружающей белизной.

Наконец, вскоре после полудня туман начал рассеиваться. Сначала он исчез над рекой, разогнанный движением воздуха, который начал подниматься над поверхностью воды по мере того, как день становился теплее. Потом его неуклонное отступление продолжилось и на земле, открывая темно-зеленую траву полей, более упорядоченных, чем кочковатые просторы накануне. Над травой поднимались высокие деревья с бледными пятнами на стволах и запыленными голубоватыми листьями. Всегда по одному – ни единой купы, ни единого леска. Вскоре стали различимы небольшие стада овец. Светло-серые с темными мордами овцы бродили вдалеке в сопровождении пастухов, которые не то не видели близнецов, не то предпочитали их не замечать. Здесь не встречались ни зайцы, ни кенгуру, ни птицы.

Когда слабое солнечное тепло разогнало остатки тумана, они смогли разглядеть край полей – опушку небольшого редкого леса, упиравшегося в крутые горы, более высокие и суровые, чем те, которые они видели накануне. Покрытые снегом и льдом, с огромными серыми пятнами скал ближе к вершинам, горы тянулись по горизонту с севера, юга и запада, окружая долину, выбраться из которой можно было только тем путем, каким в нее въехал.

Айрис и Флойд ели прямо в седле, останавливаясь только для того, чтобы напоить лошадей. Теперь им была отчетливо видна каждая деталь ландшафта. Река, поля, далекие деревья, обширные пастбища – они были повсюду, куда ни глянь. Мысли Айрис наконец отвлеклись от торфяного вина, пум и ископаемых. В этой земле она снова ощутила пустоту, но если вчерашний день на каменистой равнине принес ей ощущение свободы, то теперь массивные горы, обрамлявшие их путь, давили, заставляя почувствовать себя ничтожным. Но это не походило на клаустрофобию. Ехать здесь было приятно, словно Айрис постепенно открывала для себя верную дорогу – свою дорогу через старый мир.

Около трех часов Флойд свистнул. Айрис, не сводившая глаз с той линии, где горные вершины встречались с небом, обернулась и увидела, что он показывает на тропу, отходящую в сторону от их пути. Откуда-то с той стороны поднимался тонкий столб дыма. Айрис снова почувствовала, что упускает детали, которые замечает ее брат, и невольно повела плечами, показывая ему, что вовсе не устала сидеть в седле, и повернула лошадь назад.

Проехав по тропинке, они вскоре увидели чье-то жилище: внушительный двухэтажный дом из песчаника, который выглядел инородно на фоне далекой стены из льда и камня. От полей его отделяли аккуратные деревянные изгороди. Высокие окна на верхнем этаже выходили на небольшие балконы, как будто созданные для размещения дозорных или стрелков.

Дымок, который они заметили с тропы, поднимался над костром рядом с домом. Айрис и Флойд направились к нему, по опыту зная, что там их ждет более теплый прием, чем у парадной двери. Приблизившись, они разглядели, что пламя лижет груду белых ветвей, сложенных шалашом над несколькими охапками пылающей коры.

За костром наблюдал тощий парнишка. Все его тело, казалось, состояло из углов. Кожа да кости. У его ног рядом с ржавой металлической треногой стоял большой котел.

Услышав топот лошадей, он обернулся, и близнецы увидели, насколько он юн.

– Добрый день, – Айрис сняла шляпу.

Мальчик молча смотрел на них.

– Хорошо, что туман наконец-то рассеялся, – попыталась улыбнуться Айрис.

Он скрестил руки на груди.

Через несколько секунд она позволила себе погасить улыбку.

– Мы надеялись поговорить с хозяином фермы.

Мальчик посмотрел в сторону полей, на сливочные пятнышки овец на дальнем пастбище.

– Босс скоро будет. Вам лучше подождать здесь. – Судя по выражению лица, ему пришла в голову какая-то идея; он указал на котел: – Я замолвлю за вас словечко, если поможете его вскипятить.

Флойд выпрыгнул из седла.

– С удовольствием.

Он подмигнул мальчику, привязал лошадь к забору и начал устанавливать треногу над огнем. Когда Флойд взял в руки котел, мальчишка вдруг оживился, почувствовав свободу. Его лицо расплылось в улыбке, и он скрылся за домом.

Айрис спешилась.

– А паренек ловко тебя использовал. – Она привязала лошадь рядом с лошадью Флойда. – Думаешь, он побежал поговорить насчет нас с хозяином?

Флойд пожал плечами. Он повесил котел на крюк, выплеснув немного воды в костер, который тут же зашипел на него. Немного повозился с конструкцией, регулируя высоту. Когда результат его устроил, он подкинул в огонь несколько поленьев побольше и сел рядом, вытянув ноги. Айрис встала рядом, сняла перчатки и протянула руки к теплу.

Некоторое время они молчали, методично подкидывая топливо в сердце костра, когда старое прогорало. Когда вода закипела, Флойд раскидал ногами головешки и приподнял треногу повыше. Вода в котле кипела мелкими пузырьками, и поднимавшийся над ней пар растворялся в холодном воздухе. Солнце начало опускаться за высокие горы, и вскоре со стороны поля появился всадник, направлявшийся в их сторону.

Достигнув забора, всадник спрыгнул с лошади и, оставив ее непривязанной, вошел в открытые ворота и направился к костру. Теперь стало возможно его рассмотреть. Это оказалась женщина на несколько лет младше близнецов. После долгой езды она шагала немного неловко. Судя по спутанным волосам, она провела на воздухе весь день. Длинное пальто было подогнано по фигуре. Лицо раскраснелось от снежного загара.

Она подошла к тлеющим углям и посмотрела на воду, не обращая внимания на людей рядом. С помощью палки женщина сняла котел с треноги и поставила его на траву, а потом достала из кармана мешочек и, развязав его, высыпала в воду мелкий бурый порошок. Наклонившись, она помешала палкой в котелке, глядя, как вода темнеет. Затем достала из сумки металлическую кружку, положила сверху изящное маленькое ситечко и налила в нее из котла горячего чаю. Потом женщина повернула живое, но усталое лицо к Айрис и Флойду.

– Чем могу вам помочь?

Айрис склонила голову.

– Добрый вечер, мэм. Простите, что побеспокоили вас. Просто мы приехали спросить о награде.

Хозяйка дома сжала кружку обеими ладонями.

– Спрашивайте.

– Ну… – Айрис обернулась, почувствовав, как затих Флойд. – Предложение еще в силе?

– В силе, раз ее еще никто не забрал, – теперь хозяйка смотрела на них, стоя по другую сторону костра, сквозь пар от котла и дым от углей. – А вас как звать?

Айрис чуть заметно кивнула.

– Айрис Реншоу. – Она повела рукой влево: – Мой брат Флойд.

Лицо хозяйки напряглось, словно она искала в памяти какое-то воспоминание, какую-то связь.

– Из низин?

– Приблизительно так, – Айрис старалась отвечать спокойно, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Хозяйка продолжала вспоминать, время от времени поглядывая на них. Но вскоре оставила эти попытки и подошла к ним, обогнув костер.

– Гарриет Маклаверти, – она пожала им руки, глядя в глаза; ладонь у нее была теплая после кружки. – Значит, хотите попытать счастья?

Айрис позволила себе расслабиться.

– Я бы не сказала. Пока даже не могу сказать, готовы ли мы за это взяться.

Маклаверти посмотрела вдаль, на пастбище, где лучи заходящего солнца окрасили снег оранжевым.

– Вы раньше охотились на пум?

– Нет, мэм. В наших местах их уже перебили. Мы думали, что их больше не осталось. Наверное, последняя сюда и сбежала.

Маклаверти подняла котелок, налила себе еще чаю.

– По правде сказать, у нас здесь есть и свои.

Она посмотрела на близнецов и снова на котелок. Они достали бурдюки, слив из них остатки воды, и протянули женщине, чтобы она их наполнила. Когда она это сделала, Айрис и Флойд в знак благодарности высоко подняли бурдюки и начали пить, позволяя горечи чая скользить по языку, наполняя рот теплом. И стали слушать рассказ Маклаверти.

– Их привез сюда мой дед, старый болван. Он и другие скотоводы. Наверное, и оленей до этого им тоже привозить не следовало, но после того как они разогнали аборигенов и построили себе дома, огляделись по сторонам и поняли, что скучают по тем местам, откуда приехали. Как будто не подозревали, что здесь все будет иначе, – женщина покачала головой. – Они считали, что олени должны жить в лесах в ожидании, когда их загонят и подстрелят. Но они предпочли траву, которую посеял мой дед. Кто бы мог подумать? Размножились как кролики, начали сгонять овец с пастбищ. Фермеры пытались истреблять оленей, но было трудно гоняться за ними по камням и стрелять в тумане. Поэтому от отчаяния они убедили друг друга, что эта идея не так уж безумна, и заплатили огромные деньги, чтобы из Анд им привезли пять пар пум на расплод. Чтобы они охотились на оленей, – во взгляде Маклаверти мелькнула жестокая насмешка. – А тем приглянулись наши овцы, которых они и принялись жрать, прерываясь только для размножения. Задирали в год сотни животных, ущерба приносили на многие тысячи. А в сторону оленей или местной живности даже и не смотрели. За последние десять лет нам удалось сократить их численность, загнать в горы, – женщина сделала большой глоток чая. – Но эта… Эта Хмарь… Говорят, она – последняя из них, – в голосе фермерши проснулась странная живость. – Возможно, мы заслужили все, что она делает.

Айрис подождала, пока хозяйка подбросит в огонь еще дров, чтобы продолжить расспросы.

– Вы можете нам рассказать о звере? Как выглядит? Где предпочитает охотиться? На кого? Где ее видели в последний раз?

Маклаверти бросила полено в угли.

– Выглядит как любая другая пума. Охотничьи угодья у нее там, наверху, – женщина кивнула в сторону гор, – но часто спускается на равнину. Хмарь можно ожидать на любой ферме, в любой местности, в любую погоду. Предпочитает овец, но может убить кого угодно. Особенно если этот кто-то следит за ней. Самую свежую информацию о ней можно найти в Россдейле, – женщина указала на небольшой просвет в горах. – Это в дне пути отсюда через западный перевал. Там собрались все, кто хочет получить награду. Туда направлялся высокий мужик, который заезжал до вас. Кажется, его зовут Лис. Вы его не знаете?

Айрис ощутила его имя в своем сжавшемся горле, во вспыхнувших щеках. Но она только покачала головой, стараясь казаться безразличной. Она понадеялась, что брат на это купился, и решила сменить направление расспросов.

– Мы слышали о вашем знаменитом охотнике. О патагонце.

– Уже слышали? – склонила голову набок Маклаверти.

– Не знаю, правильно ли мы поняли. Что, пума его убила?

– По слухам, да, – пожала плечами хозяйка. – Я с ним не общалась. Он договаривался с другими скотоводами, которые его и наняли. С Хортоном и остальными. Они со мной предпочитают не советоваться, с тех пор как умер дед. Хотя весьма охотно приняли от меня долю в фонд награды, – Маклаверти бросила взгляд на пастбище; лишь узкая полоска света на западе напоминала о минувшем дне. – Теперь уже едва ли можно надеяться, что патагонец жив.

Последовало тяжелое молчание.

Флойд повернулся к темнеющим полям.

– А другая работа в этих местах есть?

Маклаверти потянулась.

– Надеюсь, что рано или поздно появится, – в ее голосе послышалась слабая нотка воодушевления. – Почва здесь плодородная, в ней полно мелких костей, похожих на остатки рыб или крабов. Знаю, звучит странно. Но трава здесь так и прет из земли. Если отодвинуть границу лесов, то можно будет устроить новые пастбища. Развести еще овец… Но никто даже и не возьмется за топор, пока Хмарь бродит на воле. Во всяком случае, никто из местных. У каждого здесь найдется хотя бы один знакомый, которого она убила. А даже если кто-то из пришлых, вроде вас, и были бы готовы взяться за эту работу, я, честно говоря, не разрешила бы. Не хочу никого посылать на смерть. Не могу взять такой грех на душу. Но если Хмари не станет, то сразу найму людей. Заплачу половину жалованья вперед. А когда будет расчищена земля, надо будет построить новые изгороди, пасти новых овец, стричь их, обихаживать… Работы на всю жизнь хватит. Думаю, тому, кто убьет эту тварь, будет из чего выбирать, когда он потратит полученную награду. Такому человеку будет нетрудно найти здесь заработок. Если, конечно, он останется.

Флойд кивнул, по-прежнему не сводя глаз с полей.

Маклаверти зевнула и снова потянулась.

– Двигаться в путь уже поздно. Можете встать лагерем здесь.

– Вы очень добры, – снова склонила голову Айрис.

Она бы сказала что-нибудь еще, предложила бы какую-нибудь ответную услугу, но отвлеклась на мысли о Патрике Лисе. О том, что он не сказал ей, что едет охотиться на Хмарь. О том, как он изо всех сил старался произвести на нее впечатление незаинтересованного наблюдателя. А может быть, Айрис и упустила что-то из его слов. Возможно, ее разум был затуманен торфяным вином, хором, тем, как близко он сидел рядом с ней. Как от него смутно пахло скипидаром и опилками.

Маклаверти махнула рукой.

– Да разве ж я могу прогнать прочь путников в такое время суток! Какой мне от этого прок? – она выплеснула остатки чая вместе с чаинками в траву. – Удачи вам обоим, что бы вы ни решили.

Она оставила их, вернулась к лошади и повела ее под уздцы к конюшне.

Айрис посмотрела на пробуждающиеся звезды, чтобы очистить разум. Потом они с Флойдом отвязали своих лошадей и закрыли за ними ворота. Они расчистили каждый для себя место по разные стороны от костра и разложили свои спальные мешки на влажной от вечерней росы траве. Выстругав ножами несколько палочек, они нанизали на них копченые сосиски, которые достали из седельных сумок, а потом подогрели их на костре вместе с банкой бобов, которую поставили среди углей. Поев, они подкинули в костер еще поленьев и уселись перед ним, глядя, как пламя карабкается по дровам, постепенно проникая внутрь.

Ночь темнела, открывая взгляду новые звезды, новые смутные очертания в далекой черноте, дымку галактик. Похолодало до такой степени, что воздух начал колоть кожу, и они придвинулись поближе к огню.

Близнецы уже много лет придерживались уговора: после захода солнца не разговаривать ни о чем таком, что требовало бы принятия решения. Поэтому они обсуждали то, что увидели за день. Густоту и стойкость тумана. Вязкое течение реки. Кривые старые деревья. Аккуратные поля, овечьи стада, поднимающиеся вдали горы. Отсутствие птиц. Тихими голосами они рассказывали друг другу обо всем этом, передавая впечатления словно трубку, создавая совместный мир воспоминаний.

Среди разговоров о том, что им удалось увидеть и ощутить, всплыла лишь одна тема, касающаяся той информации, которую они получили от фермерши.

– Похоже, тут будет море работы, когда кошки не станет, – произнесла Айрис, когда они в последний раз подкинули дрова и залезли в спальные мешки. – Возможно, нам даже больше не придется так часто переезжать.

Флойд подтянул колени к животу. Его дыхание замедлилось с приближением сна.

– Возможно.

– Работы хватит на всю жизнь. Она так сказала. – Айрис перевернулась на спину, впитывая взглядом холодное звездное небо. – На всю жизнь.