Глава 24

На утреннем совещании сотрудники отдела услышали новость, которая прозвучала как гром среди ясного неба. Главный Куратор Седьмого Управления корректировки в самом начале совещания сообщил:

– Куратор Восьмого отдела Тнемил по собственному желанию уходит в отставку!

Сногсшибательной эта новость явилась по целому ряду причин. Даже несмотря на то, что Куратору Тнемилу было объявлено строгое замечание, всё равно это было совершенно несоизмеримо с отставкой. Подобные замечания доводилось выслушивать многим Кураторам, однако же это никогда не являлось причиной для их ухода со службы. Со временем взыскание автоматически аннулировалось. Плюс к тому получивший указанное выше замечание Куратор мог совершить какой-либо очередной служебный подвиг – и тогда наказание отменялось. Более того. О снятии со службы или же об уходе в отставку какого-либо из Кураторов всегда становилось известно заранее. Любой сотрудник Службы, и особенно – Куратор, начинал разговор об этом как минимум за несколько месяцев до ухода, потому что ему нужно было подыскать замену, в спокойной обстановке передать дела и так далее. А тут вдруг на утреннем совещании отделов корректировщиков появляется Главный Куратор и – как обухом по голове – объявляет о том, что Тнемил уходит в отставку!

После объявления этой новости в зале для совещаний на несколько мгновений наступила полная тишина. Никто так толком и не понял, что произошло, – настолько всё это прозвучало ошеломляюще. При этом каждый из присутствовавших сотрудников Восьмого отдела в уходе Тнемила так или иначе увидел и долю своей вины.

Да, вот так иногда случается. Служил-служил Куратор, отдавая делу все свои силы, терпение и много чего ещё. А тут вдруг ни с того ни с сего – как говорится, «спасибо за службу!» – и до свидания!

По выражению лица самого Тнемила, сидевшего в президиуме, было прекрасно видно, что и для него этот день пошёл, так сказать, «не по плану». Куратор был растерян, хотя и пытался казаться таким же добродушным и жизнерадостным, как и всегда. Как и все остальные, сидевшие в зале, Эктор также улавливал некоторую неестественность в его мимике и жестах. Да, Тнемил действительно волновался. И так сильно, что это было заметно всем.

Завершая хвалебную речь об уходящем в отставку, Главный Куратор произнёс:

– Как бы нам не было тяжело, Руководство Управления принимает это решение Куратора Тнемила и позволяет ему уйти в отставку.

А между тем, что-то Эктор не слышал от своего начальника о желании уйти. И, похоже, не слышал далеко не он один.

Затем пригласили выступить и самого Куратора Восьмого отдела.

Тнемил вышел на сцену спокойно. Он сдержанно поблагодарил сотрудников Службы за совместную работу, а руководство – за доверие. Также он высказал искреннюю надежду на то, что за годы службы ничуть не замарал честь Управления корректировки.

В завершение своего выступления после небольшой паузы Тнемил произнёс такие слова:

– Общение с каждым из вас чему-то меня научило. Спасибо за это всем вам!

Раздались громкие аплодисменты. Эктор окинул взглядом сидящих рядом своих коллег из отдела. Все они также аплодировали, хотя лица у всех при этом были напряжены.

Эктор встретился глазами с Людвигом, на лице которого прямо-таки светилось неуместно-философское «вот так вот!», – хотя, может быть, Эктору это просто показалось. Однако же, как бы там ни было, все присутствующие прекрасно понимали, что такие «неожиданные» отставки просто так не случаются. Тем более что Тнемил у руководства был на хорошем счету. И никаких особо отрицательных поступков за ним замечено не было – если, конечно, не считать роста числа инцидентов в отделе при выполнении заданий. Но ведь такое бывало у всех, где-то меньше, а где-то – больше... Значит, что-то всё-таки произошло. Но только вот что именно, никто не знал. Ну, или делал вид.

Выйдя на сцену после выступления Тнемила, Главный Куратор сообщил:

– Такой славный отдел, который под руководством предыдущего Куратора достиг небывалых высот, безусловно, не останется без опытного начальства. Так, руководство решило назначить на эту вакантную должность сотрудника из нашего же Управления.

После этих слов он взял свою любимую театральную паузу.

В это мгновение в голове у Эктора пронеслась мысль о том, что в принципе в их отделе имелось немало достойных сотрудников, которых запросто можно было бы поставить на эту должность. Собственно говоря, даже он, Эктор, мог бы занять место Куратора, – но он сразу же отогнал от себя эту сладостную мысль, вспомнив о количестве инцидентов, произошедших при несении им службы. И тем не менее, пусть даже на одну-единственную секундочку Эктору было приятно подумать о себе так хорошо! И не беда, что не совсем заслуженно!

– Так вот, – продолжил свою речь Главный Куратор. – Мы посовещались с товарищами по партии, – он улыбнулся своей шутке, – и решили назначить на эту ответственную должность нашего уважаемого коллегу – сотрудника 44/73. Прошу Вас! – и он жестом пригласил подняться на сцену указанное лицо.

Все присутствующие в зале одновременно повернули свои головы в ту сторону, в которую указал Главный Куратор, и… И увидели, как сцену начал подниматься не кто иной, как… Риваль!

– Вот те на! – невольно прошептал Эктор.

При этом его истинные мысли и чувства, как бы это помягче сказать, находились далеко за пределами культурной человеческой речи. Но только вот сквернословить сотрудникам Службы было категорически запрещено.

Неожиданно в зале вновь наступила полная – или, если точнее, гробовая – тишина. Почувствовав неладное, Главный Куратор принялся одиноко хлопать в ладоши, тем самым приглашая всех к нему присоединиться.

При этом Никита, коллега Риваля по отделу, сидевший неподалёку от Эктора, принялся хлопать так, что буквально оглушил сидящих рядом. Вслед за этим по залу прошла довольно слабая волна аплодисментов, к которой спустя несколько мгновений присоединился почти весь зал, кроме той его части, где сидели сотрудники Восьмого отдела.

Главный Куратор между тем пытался усилить овации подбадривающим размахиванием рук.

Явно довольный всеобщим вниманием, Риваль прошёл на середину сцены. Он был одет в элегантный серый костюм и лакированные ботинки тёмно-бордового цвета.

У Эктора мелькнула мысль о том, что уж больно празднично вырядился его старый знакомый. Может быть, Риваль всё знал заранее? «Может, он знал всё даже раньше Тнемила?.. – раздумывал Эктор. – Если так, то это очень плохо».

На лице у Риваля сияла улыбка жирного лоснящегося кота, очень довольного жизнью. Главный Куратор тем временем завёл длинную речь. Он отрекомендовал нового Куратора как грамотного, честного и, главное, невероятно справедливого сотрудника, «который, вне всякого сомнения, обеспечит достойную замену ушедшим на заслуженный покой ветеранам». При этом его речь о Тнемиле была намного более краткой и гораздо менее эмоциональной, нежели чем о Ривале.

«Видимо, мне тоже уже пора готовиться к отставке. С таким блестящим руководителем, я, наверное, работать не смогу, – с грустью подумал Эктор. – Ну что ж, послужил – и хватит!»

После того как основная часть утреннего совещания завершилась, и сотрудники других отделов покинули зал, Риваль сошёл со сцены для проведения знакомства с работниками Восьмого отдела.

У Эктора внезапно появилось непреодолимое желание испариться, дабы не участвовать в подобной процедуре, – хотя вариантов исчезнуть особо не имелось.

Он посмотрел на бывшего Куратора – и поймал его взгляд на себе. Видимо, поняв колебания Эктора, Тнемил кивнул, тем самым словно бы давая понять: «Да, это обязательно нужно сделать». Эктор был полностью согласен с бывшим Куратором. Уход с процедуры знакомства всеми был бы воспринят как демарш, это во-первых. А во-вторых, это могло бы быть истолковано Ривалем как проявление слабости со стороны Эктора.

А между тем, поочерёдно здороваясь с каждым из сотрудников отдела, новоиспечённый Куратор подбирался к Эктору всё ближе и ближе.

Он, Эктор, в шеренге стоял девятым и тем временем продумывал возможные варианты ответов на те или иные реплики и провокационные вопросы Риваля.

Наконец и они сошлись друг с другом. Лицом к лицу. Глаза Риваля выражали фальшивую доброжелательность. Они пожали друг другу руки. Рука Риваля показалась Эктору холодной и липкой.

– Добрый день! – очень вежливо поприветствовал его новый Куратор.

– Добрый, – нарочито коротко ответил Эктор.

– Рад, что теперь мы будем служить вместе, – фальшиво улыбаясь, произнёс Риваль.

В ответ Эктор молча мотнул головой.

В тот миг, когда оба они разжимали свои руки, их глаза вновь на мгновение встретились, и Эктор прочёл во взгляде Риваля то, что тот помнил всё и, уж конечно, догадывался о том, что и Эктор тоже ничего не забыл.

Видимо, почувствовав, что Эктор прочитал его по глазам, Риваль сразу же отвернулся в сторону и прошёл дальше.

«И что же, этот мудак теперь будет моим начальником?!!» – с неописуемым возмущением подумал Эктор.

После злосчастного утреннего совещания он сидел за своим столом, однако же работа у него не клеилась. Все мысли Эктора крутились вокруг и около отставки Тнемила.

«И что теперь?» – задавал он себе один и тот же вопрос. «Может быть, просто уйти со службы? – вновь подумал он. – А с другой стороны, что это изменит? Да и, в конце концов, такой вот случайный отморозок оказался в Службе, а ты, вместо того чтобы попробовать хоть как-то минимизировать вред от него, просто уйдёшь?!»

«Да, ситуация, конечно, очень непростая, – продолжал размышлять Эктор. – Тут нужно серьёзно подумать. Может быть, уйти в другой отдел? Но Риваль ведь всё поймёт». Он даже представил себе, с каким довольным видом ухмыльнётся тот, когда услышит просьбу о переводе. «Это уж точно будет для него подарком, а значит, это не вариант», – на этой мысли Эктор и решил пока остановиться.

В этот же день он не удержался и отыскал бывшего Куратора. Эктор поймал себя на мысли о том, что Тнемила он всегда называл Куратором – Куратором с большой буквы, в прямом и в переносном смыслах, – тем самым подчёркивая уважение к самому Тнемилу и к его должности, которую тот занимал совершенно обоснованно и более чем заслуженно.

Несмотря на то, что Тнемил покинул свой пост, Эктор продолжал называть его Куратором. При этом называть Куратором Риваля – даже про себя – у Эктора не поворачивалось сердце. Так что в своих мыслях он называл его просто – прежним именем. «Наверное, здесь, на службе, Риваль специально не поменял своё имя, чтобы вечно напоминать мне о том, кто он!» – с горечью подумал Эктор.

Встретившись с Тнемилом, они с большим теплом поприветствовали друг друга.

– Объясните мне наконец, что происходит?! – в сердцах задал прямой вопрос Эктор. – Почему отставка?!

– Да знаешь, устал я что-то, – неуверенным голосом начал объяснять Тнемил. – Пора уже наконец пожить и для себя.

Прозвучало всё это как-то не очень-то искренне.

– Что-то случилось? – не отступал Эктор.

– Да нет, – ответил Тнемил. – Хотя в моей работе и были кое-какие огрехи. За всеми вами в какой-то момент не в должной мере стал следить. Расслабился. Потерял контроль. В конце концов, нужна ротация кадров – и я принял такое решение. Так что всё по делу!

– Да ничего не по делу! – со всей своей искренностью возразил Эктор. – Тем более… кем Вас заменяют?! Этим непонятно откуда появившимся выскочкой?!

– Тихо, тихо! – настороженно оглядываясь по сторонам, начал успокаивать Эктора Тнемил. – Насчёт Риваля. Я тебе уже не начальник и хочу, чтобы ты не видел в моих словах даже и тени мстительности. Но с ним действительно будь осторожен. Ведь после нашего с тобой первого разговора я пытался навести о нём справки.

– И что же? – с нетерпением спросил Эктор?

– А ничего! – возвысил голос Тнемил. – Мне, тогда ещё – полноправному Куратору, доступ в личное дело сотрудника нашего Управления был за-а-акрыт! – произнёс он, как порой любил, нараспев. – Возможно, те, кто внедрял Риваля в Службу с его действительно очень тёмным прошлым, во-первых, обладают нехилыми административными возможностями, а во-вторых – пытаются скрыть его прижизненную биографию. Возможно, Риваль оказался в Службе через серые сделки, а проще говоря – через подкуп или шантаж кого-либо из вышестоящих сотрудников, и теперь они всячески стараются блокировать любые попытки разузнать что-либо о его прошлом. Хотя, конечно, толком пока ничего не ясно.

Несколько мгновений Тнемил помолчал.

– Я тогда попытался навести о нём справки и другим способом: я поговорил с несколькими сотрудниками Службы очень высокого ранга. Однако же и там оказалось всё очень туманно. Никто из них ничего не знает. Или говорит, что не знает. Хотя определённые движения и были, но я, как видишь, ничего толком узнать так и не успел. А сегодня утром меня вызвал на ковёр Главный Куратор и… просто поблагодарил за службу. Поблагодарил очень-очень сильно! Я бы даже сказал – чересчур! – с особым выражением произнёс Тнемил. – И это навело меня на определённые мысли. Пытаясь навести справки о Ривале и пролить свет на его прошлое, похоже, я точно кому-то помешал.

После этих слов бывший Куратор вновь замолчал.

– В любом случае, – вздохнув, продолжил он, – я желаю тебе успехов на службе и бдительности. Из отдела, уж сколько сможешь, постарайся не уходить. И, конечно же, будь осторожен. А историю с Ривалем не ставь в приоритет, поскольку возможно возникновение опасных ситуаций – причём как для тебя самого, так и для твоих близких.

После этих слов Тнемил крепко пожал Эктору руку.

На прощание они по-дружески обнялись.

– Я рад, что работал с тобой, – проговорил бывший Куратор. – Очень рад.

– Я тоже, – искренне отозвался Эктор.

В самое ближайшее время после этого, не говоря никому ни слова, Эктор обратился с заявлением на имя Начальника Континентального Управления корректировки событий. В этом заявлении он вновь подробно изложил всё, что знал о Ривале. Эктор был уверен, что тот объём информации, который он сообщил, безусловно, должен был привести если уж и не к отставке нового Куратора, то уж как минимум к снятию этого субъекта с должности и к лишению его всех кадровых перспектив.

Своё заявление Эктор отправил с помощью служебной связи и принялся ждать ответ.

Прошло десять дней. Потом ещё десять. Ответа не было.

Наконец, спустя месяц пришло краткое сообщение: «Ваше заявление рассмотрено. Оснований для реагирования не выявлено».

Эта фраза – «оснований для реагирования не выявлено» – особенно сильно покоробила Эктора. Если то, что он указал в заявлении, – не основания, то что же, спрашивается, в таком случае должно произойти, чтобы эти самые основания появились?! При этом Эктор прекрасно знал множество случаев, когда при наличии подобных фактов рядовые сотрудники вылетали из Службы с космической скоростью.

Видимо, у Риваля действительно имелась серьёзная поддержка на самом верху. Неужели действительно можно было стать Куратором через серые сделки – через обман и подкуп?.. «И если Тнемила сняли с должности за излишнее любопытство, то следующий кандидат на вылет – это определённо я, – с разочарованием констатировал Эктор. – Если, конечно, Риваль не придумает чего-то более оригинального».