Глава 20

Эктор долго размышлял о том, как при выполнении очередного задания, связанного с преподавателем университета, помочь в его сложной жизненной ситуации с минимальным ущербом для всех остальных. Ясно было только одно: в визуальном образе коллеги или друга Альберта решить этот вопрос он, конечно, не мог.

Эктор на всякий случай даже обращался к своим коллегам по отделу – за советом о том, что допускается в подобных ситуациях. Коллеги его внимательно выслушали, но, к сожалению, ничего оригинального подсказать не смогли. Советы большинства из них ограничивались общими фразами – мол, варианты действий и выходов из ситуации есть – и пожеланиями типа «думай!», «выбирай!», «у тебя всё получится!»

А некоторые из сотрудников предложили Эктору несколько стандартных вариантов действий. Но только это его не устроило, поскольку случай был неординарным.

Таким образом, какой именно алгоритм действий выбрать, он пока что ещё не решил. Рассказать всё самому Альберту напрямую? Это не выход. И наверняка ни к чему хорошему не приведёт. Более того. Эктор даже предвидел печальное продолжение данного сценария. Рассказать всё супруге Альберта? Тоже не то. Она не поверит. А пристыдить Лену у Эктора уж точно не получится – тем более что в связи с этой историей у неё уже накопились определённые «бонусы», и она ждёт «их поступления на счёт». Ну а что касается призывов к состраданию и к голосу совести, то она, Елена, как ни крути, останется ко всему этому глуха.

Нет, тут требовался особый – хитрый ход. Например, такой, чтобы Эктору помог кто-нибудь из непосредственных участников всей этой аферы. А с другой стороны, было бы хорошо, если бы сам по себе этот живущий не был напрямую заинтересован в результате.

Именно таким живущим Эктор счёл Антонину. Понятно, что сознаваться во всём незнакомому человеку она бы тоже не стала. И тем не менее выход Эктором был найден. Причём ему пришлось использовать в качестве очередного служебного образа новую внешность вымышленного живущего, якобы обитавшего в соседнем городке. Вообще, многие сотрудники Службы любили выполнять задания в тех населённых пунктах, в которых они жили в земной жизни. Ну, или в их окрестностях. Тем более что им, сотрудникам, как правило, были хорошо известны и данные территории, и особенности менталитета местных жителей.

При этом Эктору потребовалась небольшая техническая поддержка от Куратора. И тот её блестяще обеспечил – в виде официального прикрытия своего подчинённого под видом следователя Северова.

В итоге следователь Северов Николай Андреевич, кстати – имевший внешность выдающегося русского поэта и прозаика Ивана Бунина, только что без бородки и усов, тридцати восьми лет от роду, был откомандирован в Главное Следственное Управление в том городе, в котором жили Тоня, Лена и Альберт. Командировочные документы Северова представляли из себя стандартное указание – «проведение следственных действий», а также ходатайство высшего руководства с просьбой о содействии по всем возникающим вопросам.

Разумеется, никаких следственных действий проводить Эктор и близко не собирался. Просто такое официальное прикрытие давало ему возможность спокойно поработать в здании Главного Следственного Управления региона, что в определённой степени добавляло козырей в ту игру, которую он затеял.

Этот день начался у Тони как обычно. Сонное утро. Быстрый завтрак. Лёгкий макияж, омолаживающий её вид всего-то лишь на пару часов, – и вперёд на работу. Иногда женщины привыкают делать один и тот же макияж, хотя на самом деле он их давно уже не молодит. Тоня об этом помнила и потому старалась экспериментировать, однако же это получалось у неё не всегда удачно.

Как только девушка вышла из подъезда, к ней подошёл высокий мужчина лет двадцати пяти – тридцати в джинсах и лёгкой светлой куртке.

– Антонина Алексеевна? – вежливо спросил он.

– Да, – в смятении ответила Тоня.

– Управление уголовного розыска. Капитан Старовойтов, – представился молодой человек и одновременно с этим отработанным движением в стиле бабочки помахал перед лицом Тони какой-то ксивой.

Единственное, что она успела разглядеть, это фото в форме с погонами.

– Вам нужно проехать со мной до Управления, – вежливым голосом сообщил капитан полиции. – Здесь недалеко. Я Вас сейчас отвезу.

– А в чём дело? Мне вообще-то на работу! – попыталась возразить Тоня.

– Вам на работу, а я – уже на службе, – мило улыбаясь, отозвался капитан. – О работе не переживайте. Мы предупредим, что Вы задержитесь по уважительной причине. – А после этого добавил: – Или – по неуважительной, если Вы сейчас меня не услышите.

– В смысле? – с тревогой спросила девушка.

– Ну в смысле! Мы обеспечим Вам привод в Управление. Правда, привод происходит гораздо менее романтично, чем это выглядит сейчас. В общем, либо довОд, либо прИвод, – продолжил полицейский, делая особый акцент на ударениях. – Так что пойдёмте, я Вас доведу, – улыбаясь, закончил он свой монолог тоном, не допускавшим возражений.

Деваться Антонине было некуда, и она, понуро опустив плечи, отправилась вслед за молодым человеком.

На полицейской машине они приехали к массивному четырёхэтажному зданию в центре города, построенному под старину. На вывеске здания значилось: «Главное Следственное Управление».

Капитан повёл Тоню по длинным коридорам. Оторопело шагая по ним, девушка тщетно силилась понять, зачем она здесь. Но сделать этого так и не смогла.

Подойдя к нужному кабинету, капитан корабля её жизни, давшего суровый крен, – капитан полиции Старовойтов, сопровождавший Тоню к следователю, постучавшись и приоткрыв дверь, произнёс:

– Николай Андреевич, мы прибыли! – и жестом пригласил Антонину войти.

Кабинет следователя состоял из двух комнат. В первой из них стояли два стола, за одним из которых сидел симпатичный мужчина средних лет с добродушной улыбкой. При виде этого человека Тоня смогла хоть немного расслабиться. Дверь во вторую комнату была приоткрыта, но не до конца, и девушка не могла видеть, что происходит внутри. Тем более что никаких звуков оттуда не доносилось.

– Хорошо. Спасибо большое за помощь, – кивнув капитану, проговорил следователь.

– Не за что. Если что, я на связи.

– Хорошо. Спасибо ещё раз, – поблагодарил следователь, после чего капитан полиции сразу же ушёл.

Затем хозяин кабинета внимательно посмотрел на Тоню и вежливо предложил ей:

– Располагайтесь, – и указал на стул.

Девушка села на стул полубоком к столу.

– Меня зовут Николай Андреевич Северов, – продолжил мужчина средних лет. – Я следователь Главного Следственного Управления, – представился он и попросил Тонин паспорт.

– Пожалуйста. – Девушка вытащила из сумочки паспорт и подала его следователю.

– Ну что, Антонина Алексеевна, – произнёс Николай Андреевич, рассматривая паспорт Тони, – скажите, у Вас есть какое-нибудь хобби?

– Простите, не поняла, что есть? – с удивлением переспросила девушка.

– Вы оригами или икебаной случайно не увлекаетесь?

– Нет, – уверенно ответила она.

– Ну тогда самое время этим заняться. А то у Вас тут на подходе целый букет бумажных документов получается. Правда, не из цветов и, слава Богу, не из болезней. А из статей Уголовного кодекса. Ну, так с чего нам с Вами начать разговор? – поинтересовался следователь. – Наверное, с объяснения того, почему Вы здесь?

– Наверное, – опустив глаза, тихо сказала Тоня. А после этого уже гораздо более бодрым голосом добавила: – А мне ведь адвокат, наверное, положен?

– Адвокат? Конечно! – оживился Николай Андреевич. – Особенно если Вы меня сейчас не услышите, то Вам очень нужен будет адвокат! Но пока Вас никто не допрашивает. И даже не опрашивает. Всему своё время. Так что, может быть, и адвокат Вам вовсе не понадобится.

– Это почему? – возмутилась Тоня. – Я без адвоката ничего говорить не буду. И ещё есть такая статья закона, по которой можно вообще ничего не говорить.

– Вы, наверное, имеете в виду пятьдесят первую статью Конституции РФ? Правда, там смысл несколько иной, но, в общем-то, действительно похожий. Однако вернёмся к уголовному делу, которого может и не быть. Всё зависит от степени Вашей откровенности. И от меры осознания Вами вашего проступка. Потому что мы-то всё уже знаем, – твёрдым голосом произнёс Николай Андреевич.

– Что знаете? О чём Вы вообще?! – начала изображать возмущение Тоня.

– О чём? – переспросил следователь. – Да о Ваших махинациях в криоцентре клиники – кстати, действиях, весьма незаконных. Да ещё и с использованием служебного положения. И с группой лиц... Это я про Вашу подругу Елену Кирееву. И про врача – Роберта Тагирова.

Тоня заметно напряглась, но не проронила ни слова.

– Теперь, надеюсь, Вам понятно, о чём речь? – пристально посмотрев на Антонину, поинтересовался Николай Андреевич. – Какая уж там карьера и семья! У Вас тут на кону Ваша судьба! После пяти лет в колонии Ваша жизнь, наверное, поменяется совсем не так, как Вы себе представляете. Кстати, Тагиров и Киреева уже всё подтвердили, и к ним будет проявлено снисхождение. Может, им даже ничего за всё это не будет – ну, кроме общественного порицания, конечно. А вот Вы – организатор, и с Вами тут ещё далеко не всё понятно.

– Мне нужен адвокат, – требовательным тоном заявила Тоня.

В этот момент в дверь кабинета постучали.

– Да-да, – отозвался Эктор.

Дверь открылась нараспашку, и ошеломлённая девушка увидела врача Роберта Тагирова, пристёгнутого наручниками к руке сотрудника полиции, который спросил у следователя:

– Тагирова на повторный допрос заводить?

Тоня и Роберт мгновенно обменялись испуганными взглядами, чего в принципе и хотел добиться следователь. После этого врач опустил глаза в пол.

– Роберт Ильнарович, Вы написали явку с повинной? – спросил Николай Андреевич.

– Да, – тихо ответил врач.

– И про главную роль Антонины Алексеевны тоже? – задал вопрос следователь, кивнув на Тоню.

– Да, – после небольшой паузы ещё более тихим голосом ответил Роберт, не поднимая головы.

– Дайте, пожалуйста, протокол его допроса, – попросил Северов полицейского.

Пробежав глазами по тексту, Николай Андреевич положил протокол на стол – прямо перед глазами Тони, чтобы ей было удобнее читать, о чём конкретно написал её подельник.

– Пока что проводите Тагирова в соседний кабинет. Позже я подойду, – сказал следователь полицейскому.

– Хорошо, – ответил тот и, потянув врача за руку, вывел его за дверь.

Николай Андреевич не спеша подошёл к окну, давая возможность Тоне незаметно, как ей самой казалось, пробежаться глазами по признательному показанию, написанному врачом.

Прочитанное повергло Антонину в шок. Роберт Тагиров всё подробно описал, указав не только на доминирующую, но ещё и на главенствующую роль Тони. Разумеется, всё это было горькой правдой. И эта самая правда, изложенная на бумаге другим человеком, заставила девушку оцепенеть.

Увидев, что Антонина ознакомилась с признанием Тагирова, следователь, не отрывая глаз от окна, произнёс:

– А Вы что думали, Роберт Ильнарович всё возьмёт на себя? Или будет молчать как партизан? Да, он совершил ошибку. Но он её осознал и покаялся. Ну да ладно, – и он перевёл взгляд на Тоню. – Итак, на чём мы остановились? Ах да. Для официального допроса и привлечения в качестве подозреваемой и обвиняемой, а также для оформления задержания и ареста на период следствия нам нужен адвокат?..

Он на несколько мгновений замолчал.

– Да, кстати, – продолжил Николай Андреевич. – Посмотрите в окно. Ваша подруга Лена тоже уже всё осознала и очень сильно переживает из-за того, что, возможно, она тоже получит срок. В том случае, конечно, если мы с Вами не услышим друг друга.

Резко привстав со стула, Тоня посмотрела в окно. И действительно, Елена стояла перед входом в здание. Тонина подружка нервно курила. При этом сигарету она держала в левой руке, поскольку её правая рука была пристёгнута наручниками к руке сотрудницы полиции.

– Если Вам по-прежнему нужен адвокат, – продолжил следователь, – пока что хорошенько присмотритесь к «браслетам». Эти могут стать Вашими, – и он небрежно указал рукой на свой стол, на котором тоже лежали наручники. – Или же просто, без всякого допроса, мы с Вами поговорим откровенно – и тогда я всю вашу троицу, кстати – далеко не святую, отпускаю по домам. Затем я отказываю в возбуждении уголовного дела – и Вы забываете про всё это, как про страшный сон. Но при условии, что все вы при этом делаете для самих себя выводы, что так, как поступили вы, поступать нельзя. Поймите! – Николай Андреевич возвысил голос. – Допрос в присутствии адвоката повлечёт за собой появление процессуального документа, а это будет уже необратимо. А наш с Вами разговор, если Вы будете откровенны и честны, останется всего лишь разговором.

Глаза Антонины снова впились в изложенное на бумаге чистосердечное признание врача, но только она уже ничего не могла видеть. Буквы перед её глазами поплыли из-за навернувшихся слёз.

Следователь поднял трубку телефонного аппарата.

– Ну что, – спросил он, посмотрев на девушку, – мы вызываем адвоката или просто поговорим – без протокола?

– Что Вам от меня нужно? – сдавленным голосом пробормотала Тоня. – Вы говорите, что всё знаете...

– Да, я всё знаю. Но формой Вашего раскаяния будет именно Ваш подробный рассказ. Я очень надеюсь, что будет.

После этих слов девушка, взяв себя в руки, принялась сбивчиво рассказывать Северову о произошедших событиях. Время от времени следователь задавал ей наводящие вопросы, чтобы всё самое важное было произнесено вслух.

В отличие от Тони, которая была целиком поглощена своими чувствами и мыслями, Николай Андреевич между тем краем уха слышал, как в соседней комнате поскрипывал стул.

«Лишь бы только никто оттуда сейчас не вышел», – подумал он.

Закончила Антонина свой прискорбный рассказ словами:

– Вот, собственно, и всё.

После этого она замолчала, продолжая негромко всхлипывать.

– И что, оно действительно того стоило? – внимательно посмотрев на девушку, поинтересовался Николай Андреевич. – Вся ваша троица легко могла бы оказаться за решёткой. Плюс ко всему вы разбили крепкую семью. При этом своей подруге Лене на самом деле ты тоже совсем не помогла. Браки – это ведь не союзы, скреплённые лишь печатью ЗАГСа и взаимными обязательствами о воспитании ребёнка. Хорошие браки воистину заключаются на небесах. И это – не просто слова!

Следователь замолчал.

– Понимаешь ли ты хоть немного, о чём я? – продолжил он.

– Понимаю! – невольно возвысила голос Антонина.

– Осознала? – не отступал следователь.

– Осознала!

– Точно?

– Точно! – почти что выкрикнула она.

– Давай зачтём тебе это как последнее предупреждение. Тебе и всем вам. Как предупреждение от высших сил. – Голос Николая Андреевича звучал предельно серьёзно. – Ну а дальше, если вы ещё хоть раз переступите закон, по жизни вам будет больно. Или – очень-очень больно.

– Я всё поняла, – всхлипнула Тоня.

– И ещё, – продолжил следователь. – Если хоть кто-нибудь узнает о нашем разговоре, если ты, твоя подруга или этот замечательный доктор Тагиров кому-нибудь что-нибудь брякнете, то, сама понимаешь, могут быть тяжёлые последствия. У меня-то проблем не будет. А вот для вас всё начнётся уже по-настоящему – и дело дойдёт до решётки.

– Да, да, я всё, всё понимаю, – пробормотала Тоня и разрыдалась.

Немного успокоившись, она добавила:

– С Еленой и с Робертом я тоже поговорю.

– Да. Поговори. Обязательно поговори, – ответил Северов. – Да, и я тоже поговорю. И из этой клиники вам с доктором нужно будет уволиться.

– Хорошо, – безропотно согласилась Тоня.

– Ладно. Всё. Иди. Никто тебя больше здесь не задерживает, – вновь повернувшись к окну, буднично произнёс следователь.

– Что, можно идти, да? – пролепетала Антонина.

– Да.

– А Роберт и Лена?..

– Можешь подождать их у себя дома. Они скоро к тебе приедут, – сухо отозвался Николай Андреевич.

– До свидания, – пробормотала Тоня и, вытирая слёзы платком, на ватных ногах вышла из кабинета.