Натали

Въезжаем на закрытую территорию. Охрана, шлагбаум, забор. Вдоль улицы ровными рядами коттеджи. Едем в самый конец к дому, облицованному бордовым кирпичом. Глазею по сторонам, любопытно же, как живут богачи, а Артемьев явно не бедный человек.

Когда вижу дом и двор испытываю легкое разочарование. Я думала там будет дворец с парком, а там добротный двухэтажные дом с мансардой. Совсем не помпезный, в европейском стиле, по-аристократически сдержанный. Стильный. Большая зеленая зона, цветники, хвойные, кусты. Беседка с мангалом. Качели. Сейчас все мокрое и унылое, но летом здесь должно быть чудесно.

Заезжаем в гараж, из него попадаем в дом. Иду следом за Артемьевым, немного робею и ощущаю себя нервно, все время хочется поправить ворот свитера и пригладить волосы. У него же наверняка есть домработница, а я такая растрепа, да еще и с фингалом. Вылитый бомж. Особенно это заметно рядом с боссом, одетым в дорогой стильный костюм.

Все же я ужасно невезучая. Как это случилось, Нат? Ты же была веселой, дерзкой, озорной, а сейчас сплошной комок нервов и пятьдесят два килограмма комплексов и неуверенности в себе. Кто виноват в этом? Властная мама, которая после смерти отца стала постоянно давить и манипулировать моим дочерним долгом? Муж с вечными подколками насчет моей внешности и манер? Сама, потому что не люблю скандалы и стараюсь их избегать?

У меня нет ответов. Никогда над этим не задумывалась. Жила себе и жила, вроде все было нормально…

Входим в широкий короткий коридор. Тут чисто, светло, пахнет деревом. Хочется сбросить шлепки, но Артемьев не разувается, проходит дальше, и я молча иду за ним, все больше ощущая дискомфорт. Почему я не настояла на поездке домой? Сейчас бы приняла ванну, оделась в свою любимую пижаму и завалилась под одеяло с шоколадкой. А разборки с Макаром оставила бы на завтра.

Господи, какое завтра? Макар будет нудеть и скандалить, выводя меня на эмоции, в расчете, что я сделаю так, как нужно ему. За время нашего брака я его хорошо изучила.

Желудок сводит от болезненного предчувствия разборок с мужем. Он не уйдет молча, скорее попробует меня выжить. Или сделает вид, что ничего не было и во всем виновата я сама.

Глеб открывает ключом массивную даже на вид дверь, пропуская меня вперед.

— Добро пожаловать в мою берлогу.

Мы оказываемся в огромном холле. За раздвижной стеной видна кухня, там кто-то есть, но мне не видно, кто.

— На втором этаже жилые комнаты, под крышей спортзал и мой кабинет. Гостевая на первом, там есть ванная. — Артемьев сбрасывает туфли и надевает тапочки, а потом указывает на стеклянную матовую дверь. — Она в твоем распоряжении. Найдешь там мазь от синяков, она у нас во всех санузлах есть.

Киваю, осматриваясь. Классический минимализм. Большой угловой диван, большой телевизор, большие окна, высоченные потолки, легкая музыка. Большой мужчина среди всего этого смотрится очень гармонично.

Строго и со вкусом. По широкой полукруглой лестнице можно попасть на второй этаж. Одуряюще пахнет свежей выпечкой. Рот моментально наполнился слюной. Хочу есть! И кофе… И стакан концентрированной валерьянки.

— А я пока кофе сделаю. Ты же пьешь кофе?

Я так заметно принюхивалась? Киваю и замираю. Из-за спинки дивана выглядывают две симпатичные мордашки. Откуда здесь дети?

— Папа! Папа пгишел! А мы от Максуна пгячемся!

Глеб меняется на глазах. Из властного жесткого мужчины он превращается в милого улыбчивого парня. Приседает, расставив руки, и к нему, хохоча и толкаясь, бегут два очаровательных малыша.

Замираю. Это так мило, когда большой и сильный мужчина подхватывает на руки двух хохочущих детей и несет их в кухню, а они наперебой что-то лопочут и машут ногами.

В носу начинает щипать, я чувствую зависть и легкую иррациональную обиду. Ведь и у меня могли бы быть такие же чудесные малыши. Пытаюсь представить на месте папы Макара… Нет, не получается.

Но ведь босс сказал, что не женат. Солгал? Но зачем? Или живет без регистрации? Это сейчас норма. А вообще, какое мне дело до его семейного положения?

Умывшись, долго смотрюсь в зеркало. Опять хочется реветь, но я плещу в лицо холодной водой и громко, шумно выдыхаю. Мне очень не хочется встречаться с женщиной Артемьева. Она точно будет ухоженная, холеная, уверенная в себе. А тут я… В оранжевых носках и с синяком.

Комплексую, хотя понимаю, что это просто глупо. Не станет же она ревновать меня к мужу? Или станет? Я бы ревновала… наверное.

Интересно, а ревновал ли меня когда-нибудь Макар? Да, я не давала повода, но мы ходили на корпоративы, где меня часто приглашали танцевать коллеги. Макар всегда кривил губы, но сам танцевать не любил, предпочитал оставаться за столиками и вести беседы с нашими пожилыми начальниками производства.

Хмурю лоб, вспоминая реакции мужа. Вот тоже дурная привычка, хмуриться. Уже морщинку себе на лбу нахмурила. Разглаживаю ее пальцами. Выгляжу хуже некуда, а так хочется… Глупости это все!

И опять болезненно ударяет под ребрами. Макар мне год изменял. С Веркой… А ведь его брат с нею развелся из-за ее походов налево. Раньше Макар говорил, что она слаба на передок, а сам тем временем вовсю пользовался этим передком.

Трогаю кончиками пальцев синяк. Это Макар попал локтем мне в лицо. Не специально, но очень удачно. Такого фингала у меня даже в детстве не было, хотя я всегда была задиристой и драчливой девочкой.

На полке среди шампуней и мыла лежит коробка с мазью, читаю инструкцию и только после этого густо намазываю щеку.

— На ринге в красном углу великий боец Натаниэлла Серова.

Причесываю волосы и со вздохом выхожу из ванной. Прятаться бессмысленно, все равно меня уже видели со всеми моими синяками, смешными носками и резиновыми тапочками.

— Ната Пална! Дуй к нам! — раздается голос Артемьева.

Иду на кухню и замираю в проходе. На меня смотрят пять пар глаз.