Натали

Сижу на заднем сиденье полицейской машины, уткнувшись лбом в стекло, и бездумно слежу за проплывающим мимо пейзажем. От патрульных меня отделяет пластиковая решетка.

Ощущаешь себя рецидивистом, Натаниэлла Павловна?

Смотрю на улицу за окном, мысли текут вяло и бессвязно.

Сегодня вдруг резко потеплело и снег поплыл, превращаясь в грязь под ногами, на остановке толпятся люди. Микрорайон новый, и с транспортом пока беда. Тут еще со всех сторон идет стройка, вот лет через пять обещают протянуть к нам метро, что сразу поднимет стоимость квартиры.

Зря я ключи от машины не забрала. Кредит на нее выплачивала, между прочим, я. Потому что я зарабатываю больше и всегда больше мужа получала. Но раньше меня это не особо напрягало, а вот последний год стало раздражать… Да, моя профессия позволяет брать подработки, но я веду три фирмы, а он, не напрягаясь, работает в небольшой организации, которая занимается медпрепаратами.

Не так думала провести сегодняшний праздник. Специально сдвинула график, чтобы освободить день, заказала столик в итальянском ресторане.

Оловянная свадьба.

Оловянная печаль.

Слепая оловянная принцесса!

Для знакомых и друзей у нас счастливый брак и муж у меня прекрасный. Макар не пьяница, не тунеядец, к теще ездит, с друзьями общается, а то, что не умеет деньги зарабатывать, так не всем дано. А не очень внимательный к жене, потому что его мама не научила. Постоянно оберегала единственного сыночка, вот и вырос он с мыслью, что весь мир крутится вокруг него.

Хмыкаю и потираю припухшие глаза. Значит, ждет, когда я выплачу ипотеку? Вот гад!

— Дамочка, ты там как? — поворачивается ко мне один из патрульных, брутальный мужчина в форме, с веселыми серыми глазами и ямочкой на подбородке.

Симпатичный мужчина. Интересно, он изменяет своей жене?

— Живая и злая.

— Тебе бы бодягу к скуле приложить, синяк будет, — вздыхает он с сочувствием. — Есть, кому позвонить, чтобы из участка забрали? — Киваю, хотя понятия не имею, кому буду звонить. — Из-за чего сцепились? Развод и имущество пополам?

— Да видно же было, что мужа с левой бабой застала, — отзывается второй и подмигивает мне в зеркало заднего вида. — Муж твой — идиот, раз любовницу домой притащил, плюнь на него и забудь. Но ты молодец, хорошо его отделала. Одобряю.

— Типа того, — бурчу и опять пялюсь в окно, не желая разговаривать.

Стыдно. Сорвалась, как неадекватная малолетка. Что обо мне соседи подумают? Ужас…

В эту квартиру мы переехали не так давно, и Макар сразу же предложил сделать одну из комнат моим кабинетом, мол, я работаю допоздна, а он допоздна смотрит телевизор, лежа в постели. Я не возражала, так действительно было удобнее.

Большая проходная гостиная, отгороженная от кухни раздвижной дверью, и две комнаты — для нашей маленькой семьи весьма удобно и практично. Обставила кабинет в своем вкусе. Большой стол с компьютером, стеллажи для документов, диван. И как-то незаметно перебралась в кабинет полностью. И спим мы теперь отдельно. Моя попытка вернуться в семейную кровать окончилась неудачей. Мне рано вставать, но засыпать я могу только в тишине и полной темноте, а муж любит спать под бубнеж телевизора. И если «беруши» помогают, то повязка на глаза меня раздражает.

Секс тоже стал редким и без огонька. В основном, только когда Макару хочется. Сначала я пыталась проявлять инициативу, чтобы как-то оживить отношения — каблуки, платья, чулочки, свечи, романтический ужин… Но, пару раз столкнувшись с безразличием, энтузиазм издох, не успев начаться. А в последние полгода я так замоталась на работе, что мне стало не до секса.

Лезу в сумочку, там в кошельке лежит фотография. Нам по двадцать. Заучка-студентка в огромных очках, с модными в то время высветленными кудряшками, и симпатичный русоволосый парень. Он в тот год закончил колледж и работал на каком-то заводе. Макар мне казался взрослым и ужасно самостоятельным. А еще у него были деньги. Это потом я узнала, что деньгами его снабжала мать, а свою зарплату он тратил на выплату долга за аварию, случившуюся по его вине.

Через полгода после этого фото мы поженились и переехали в квартиру моей бабушки, а ее саму родители забрали к себе. Потом мы продали «однушку» и купили большую квартиру. Ипотеку оформили на меня, потому что у меня доход выше.

И вот теперь он ждет, когда я выплачу долг, чтобы подать на развод.

Гад!

Медленно рву карточку на мелкие кусочки и, скомкав, бросаю на пол. Он не очень чистый, валяются салфетки и пустые пластиковые бутылки, так что моя изорванная маленькая фотка не навредит.

Откидываюсь на жесткую спинку и прикрываю глаза. Отчаяние перетекает в другие чувства.

Опустошение.

Апатия.

Тревога.

Я просто не знаю, что мне дальше делать?

— Прибыли. Дамочка, на выход, — открывает дверь брутальный мент и подает мне руку. — Пока тебя оформлять будут, могу позвонить кому надо. Это, конечно, нарушение правил…

Киваю, что намек поняла, и ляпаю первое, что приходит в голову:

— Шефу моему позвоните, а то завтра контракт большой подписывать, если не появлюсь в офисе, он… он меня прикопает. Сергей Петрович, финдир.

Патрульный понимающе хмыкает.

— Диктуй номер.

Нормальные они парни. Человечные и даже где-то заботливые. Повезло.

— Когда все закончится, куплю хороший коньяк и приду в гости, — бормочу тихонько, но меня слышат.

— Заметано! Армянский люблю, особенно в хорошей компании.

Он звонит, а мы со вторым патрульным заходим в здание, и вот тут меня начинает трясти.