Натали

— Привет, Ната Пална! — раздается в трубке бодрый голос Артемьева.

Судорожно пытаюсь проснуться и понять, какой сегодня день и какой час. Шесть тридцать утра, суббота.

— Вы с ума сошли?

— Есть немного, — так же весело отвечает Глеб Викторович. — Ната Пална, стыдно спать в то время, как твой босс трудится аки пчела. Просыпайся, лапушка!

Бурчу что-то неразборчивое, зарываясь носом в подушку. Я легла всего три часа назад! Заканчивала отчет инвестору, думала, высплюсь в выходной.

— Эй, Наток, ты что — спишь?

— Уже нет. И все благодаря вам, Глеб Викторович, — голос спросонья звучит хрипло, и я откашливаюсь.

— Ты заболела? — раздается заботливое.

— Нет!

— А ветрянкой болела?

Этот вопрос звучит настолько неожиданно, что вводит меня в ступор. Зачем ему это знать?

— Болела в пять лет. А что?

— Так это же отлично! — искренне радуется Артемьев, а я вообще уже ничего не понимаю. Не так я представляла наш с ним разговор. — Через полчаса за тобой заедет машина. Отправишься в центральный офис, заберешь у Сергея договоры и привезешь мне.

— А ваш секретарь?

— Укатила на выходные в поход. Доверять еще кому-то мы не можем, сама понимаешь, какой гриф секретности у этих документов. А у тебя есть допуск.

— Он есть и у главбуха центрального офиса, — отвечаю я, чтобы потянуть время, а сама уже лихорадочно бегаю по спальне в поисках пристойной одежды. В этот раз я хочу выглядеть на все сто. — И у Сергея Петровича тоже есть.

— Главбух слишком долго будет добираться, она живет за городом. А Серега не болел ветрянкой.

— А это при чем?

— А это обязательное условие, лапушка. — А в голосе слышится веселье. — Жду. И, Натусь, надень черное белье.

— Да что вы себе позволяете! И прекратите называть меня лапушкой и Натусей! — возмущаюсь я в трубку, но наглец уже отключился.

Стою напротив зеркала с охапкой одежды в руках и совершенно по-дурацки улыбаюсь. Нет, какой все же Артемьев наглец!

Глеб

— Ветрянка, — с улыбкой говорит наш семейный врач Елена Аркадьевна. — Обычная ветрянка. Переболеют, и все будет хорошо. Держи рецепт. — Она протягивает мне исписанный лист и поворачивается к замершим на диване детям. — Пациенты, главное — не чесаться! А то останутся некрасивые шрамы.

— Ага! — дружно отвечают счастливые пациенты, похожие на экзотических насекомых.

Пока приехала врач, баба Аня успела намазать их зеленкой, уверяя меня, что это самое первое средство для лечения ветрянки. Причем намазала она их с душой и вдохновением.

— А у меня контрольная завтра, — с притворным огорчением заявляет Макс.

— Хочешь, устрою сдачу по интернету? — серьезно интересуюсь у старшего сына.

— Не! — мотает он энергично головой. — Не хочу! Вдруг эта болезнь и через монитор передается? Еще заражу училку!

— Уважительная причина, — кивает Елена Аркадьевна и поворачивается ко мне. В ее глазах мелькают смешинки. — Глеб, а ты болел ветрянкой в детстве?

— Не помню… Ба?

— Да я тоже не помню, — пожимает полными плечами бабушка. — В школе точно не болел, а вот в саду… Нет, не помню.

— Ну вот и узнаем, — с энтузиазмом потирает ладони Елена Аркадьевна.

— Мне не понятен ваш медицинский юмор, леди!

Я подаю доктору пальто и провожаю ее до выхода.

— На всякий случай посидите в карантине, — говорит она на прощание. — Если и тебя прихватит, сразу звони. У взрослых все проходит сложнее.

Я плюю через плечо. Не надо нам такой напасти! Болеть ветрянкой в сорок лет — моветон!

— Справишься один? — уже за дверью интересуется Елена Аркадьевна. — Могу прислать в помощь квалифицированную медсестру.

Я на мгновение задумываюсь, помощь профессионала наверняка не будет лишней.

— Присылайте.

Через час у нас в доме появляется симпатичная брюнетка с чемоданчиком и медицинской сумкой через плечо.

— Медсестру заказывали? — громко спрашивает она и открыто улыбается. Совсем молоденькая, лет двадцать, не больше. — Я Вероника, и я останусь с вами до тех пор, пока не минует кризис. — Она внимательно осматривает меня и прибежавших на голоса детей. — Вижу, кого здесь нужно наблюдать! — Девушка подмигивает смущенному ее вниманием Максу. — Где моя комната?

Говорит она вроде бы правильные вещи, но жесты, глаза, поза… Я слишком стар чтобы не заметить интерес Вероники к моей скромной особе.

Чую, с этой дамочкой будут проблемы…

Натали

Меня встречает симпатичная девушка в коротком медицинском халатике с эмблемой престижного медицинского центра на кармашке. Она стоит в двери, не давая войти в дом.

— Этот дом на карантине. — Девушка окидывает меня недоброжелательным взглядом.

— Меня вызвал господин Артемьев, я привезла документы.

— Можете отдать их мне. — Девушка даже не пытается посторониться. Напротив, она чуть прикрывает дверь. — Глеб не принимает гостей, еще раз повторяю, дом на карантине.

По ушам режет «Глеб», но потом я осознаю значение слова «карантин». Мне становится страшно, горло перехватывает, а в голове начинает шуметь. Это чем же они заболели, что такие строгие меры?

— Карантин? Какое заболевание?

— А вам какое дело? — недружелюбно отвечает девица. Сейчас она уже не кажется мне симпатичной. — Вы обязаны покинуть придомовую территорию.

Я молча спускаюсь со ступеней и достаю телефон, цербер фыркает и захлопывает дверь.

Артемьев долго не отвечает, но, наконец, слышен его голос.

— Ната Пална? Ты где?

— Стою на крыльце вашего дома. Меня не пускают, говорят, что карантин. Выйдите, заберите документы. Или мне оставить их у двери?

— Что за глупости?.. Жди.

Спустя минуту дверь опять открывается, и я вижу лицо Макса, покрытое зелеными точками. Руки у парня тоже изрисованы. Он широко улыбается и с радостью вываливает на меня новости:

— Заходите, Наталья Павловна! А у нас ветрянка! Все болеют! Даже папа!

— А почему зеленка? — выдыхаю облегченно, заходя в дом. — Ведь сейчас есть бесцветные средства.

— Да вы что? — возмущается Макс. — Зеленка — это же веселее!

Железная логика.