— К сожалению, мне нечем вас порадовать. Болезнь прогрессирует. — Врач быстро заполняет карточку и отдает мне лист с очередными рекомендациями. — Не стоит тянуть с операцией. Каждый упущенный месяц приближает вашего сына к слепоте.

— Нас поставили в очередь, но сказали, чтобы на «быстро» мы не рассчитывали. Говорят, что у нас один глаз здоров, поэтому мы можем подождать. А платно…

Нас готовы принять и в Германии, и в Израиле, но у меня нет столько денег.

Даже если я продам квартиру, мне хватит только оплатить саму операцию. А ведь еще реабилитация, проживание за границей… И что делать потом? Остаться без квартиры, без постоянной работы, но с кредитами и ребенком на руках?

Я в отчаянии.

— Благотворительные фонды? — спрашивает врач.

Она каждый раз задает одни и те же вопросы, словно за месяц может что-то измениться.

— Нам помогли с лекарствами, — с благодарностью вспоминаю я девочек из единственного фонда, где нам не отказали. — Но болезнь Даника на фоне других деток…

— Не кажется смертельной, — вздыхает врач. — Они в чем-то правы, конечно. А муж не может помочь?

Она смотрит на Даника с сочувствием.

— У него сейчас другие приоритеты.

Вспоминаю новую пассию мужа. Тренер по легкой атлетике. Длинноногая, стройная, работает в том же НИИ спорта, где и Игорь. Моложе его на пятнадцать лет.

И мне показалось, что она беременна.

— И другая семья, — добавляю с горечью.

Врач несколько секунд думает, а потом быстро пишет на листочке фамилию и номер телефона.

— Лучший нейрохирург из тех, кого я знаю. Специализировался именно на мозге. У него несколько лет назад произошла неприятная ситуация на работе, и сейчас он не практикует, хотя многие медицинские центры готовы взять его на работу. Если уговорите, то он тот, кто сможет помочь Даниле.

Беру листок дрожащими руками.

Александр Силыч Бартенев.

* * *

Развод проходит буднично. Усталая и безразличная судья задает несколько вопросов. Отвечает в основном Игорь.

Причина развода? Муж любит другую и хочет жить с ней. От алиментов не отказывается, на воспитание сына не претендует, готов брать его на выходные, но не чаще. Почему так редко? Частые командировки. Если понадобится, то он, конечно же, будет помогать и сверх алиментов. Но он щедро оставляет мне однокомнатную квартиру и отказывается от своей доли в ней в пользу сына. Просит судью учесть это.

Отец года!

— …понимаете, она работает из дома, на себя махнула рукой, не развивается духовно, не растет над собой. А я человек творческий, мне не хватает умного партнера, способного создавать и созидать. Нет, Ольга — прекрасная мать и хорошая хозяйка, но иногда этого недостаточно…

Судья смотрит на меня с сочувствием и вопросом.

— Прошу развода, — говорю твердо и жестко, ставя жирную точку в нашем прошлом.

Из кабинета выходим вместе с бывшим.

— Игорь, ты ведь понимаешь, что лечение Даника стоит не дешево. А если я договорюсь насчет операции, мне нужна будет финансовая помощь, — говорю на ступенях суда, перед тем как расстаться.

— Конечно, помогу чем смогу. Я же человек порядочный. Взамен хочу, чтобы ты не препятствовала общению Данилы с моими будущими детьми.

— Не стану.

— Мадлен беременна, и в начале весны у нас родится ребенок, — без особой радости в голосе сообщает Игорь.

— Вот как… — только и говорю я. Сейчас начало сентября, а значит, все у них случилось не вчера. — Поздравляю.

— Прости, подвезти тебя не смогу. Нет времени.

Ухожу, глотая злые слезы. Я знала, что муж периодически мне изменяет, но ради сына закрывала на это глаза. Думала, что вдвоем нам будет проще собрать деньги на дорогостоящую операцию, а потом или разведемся, или серьезно поговорим и решим, как жить дальше…

Ради сына я готова была и дальше делать вид, что у нас все нормально. Хотелось, чтобы у него была полноценная семья. Он хоть и маленький, но реагирует на все очень эмоционально, все понимает. И к отцу тянется.

Не угадала.

Ничего, разберемся и с этим.

Вспоминаю претензии мужа. Партнера ему не хватает, того, кто умеет создавать…

Эгоистичная сволочь!

Хочется утереть нос бывшему. Достигнуть большего, чем он. Стать независимой, счастливой и успешной.

И никаких мужчин в нашей жизни. Никогда. Не пущу в душу больше никого. Лучше быть одной, чем пережить очередное предательство.

Мы с Данилкой станем счастливыми всем обстоятельствам назло!

Это моя мантра, которую я повторяю много раз за день. Я смогу. Мы справимся.

И теперь, когда у меня появился шанс вылечить сына, я не отступлю. Даже если ради этого мне придется ночевать на коврике доктора Бартенева.

Достаю листок с номером телефона Александра Силыча. Что за дурацкое отчество?

— Связь с данным абонентом отсутствует. Перезвоните позже.

Ловлю маршрутку, она битком, место есть только возле здоровенного бородатого мужика с таким зверским выражением на лице, что никто не рискует садиться рядом.

Ничего, я девочка рисковая. Не потому, что такая смелая, а потому что сапоги надела на высоком каблуке. Хотелось на разводе выглядеть на все сто, теперь мучаюсь.

Сажусь. Я худенькая, но даже с моей комплекцией наши плечи тесно соприкасаются, настолько сосед широкоплеч. От мужчины слегка пахнет коньяком, сигаретами и очень приятным парфюмом. Что-то свежее, морское. Ему идет.

Кошусь на него незаметно. Колоритный такой. Черная кожаная куртка, под ней серый свитер с высоким горлом, потертые джинсы и заляпанные грязью ковбойские сапоги.

— Да не стесняйся, садись свободнее. Я не кусаюсь.

А голос у него на удивление приятный. Низкий, но при этом звучный, со спокойными интонациями.

— Спасибо, — киваю и немного расслабляюсь.

Смотрю в окно, кручу в голове слова, которые скажу доктору Бартеневу.

Ехать мне до конечной. Я живу на окраине в панельной пятиэтажке. Когда-то здесь был большой завод, вот для его сотрудников и строился микрорайон. С годами завод исчез, на его месте воздвигли высотки, а семь пятиэтажек, окруженных сквериками и детскими площадками, так и остались островком зелени среди огромных бетонных коробок.

— Чего ты такая смурная? — спрашивает вдруг бородач.

— Так заметно? — улыбаюсь вымученно.

— Круги под глазами, бледность, постоянно трешь виски, зеваешь, бровки хмуришь и так громко вздыхаешь, что тебе вся маршрутка уже сочувствует.

Краснею и бросаю взгляд по сторонам. Женщина рядом улыбается, остальные делают вид, что им все равно.

А я вдруг честно отвечаю:

— Мой сын болеет, мой муж нашел другую, мой мир рушится. Как-то не до смеха.

Смотрит внимательно. Взгляд тяжелый, пронзительный, оценивающий. Не взгляд, а сканер.

Все же жуткий тип. Еще и эта черная борода. Точно маньяк-дровосек. Заманивает невинных дев в лес, а там их убивает, расчленяет огромным топором и ест!

Боже, что за дурацкие мысли лезут в голову.

Оглядываюсь, может, места освободились, я бы пересела. Но нет, все сиденья заняты.

Утыкаюсь в телефон, нажимаю на вызов. Есть сигнал! Один гудок, второй, третий…

Сними трубку, Александр Силыч!

У соседа вибрирует телефон, он не глядя сбрасывает вызов. У меня тоже короткие гудки.

Абонент не может или не хочет…

Вздыхаю и бездумно кручу телефон в руке. Скоро приедем.

Зеваю, прикрыв рот ладошкой. Спать хочется зверски. Последние три года у меня хронический недосып.

— Знаю одну кофейню, там варят настоящий кофе по-восточному. Очень бодрит. Составишь компанию? — говорит сосед на ухо. — Ты не бойся, я только кажусь маньяком, а на самом деле я белый и пушистый.

Смотрю на время. У меня в запасе еще два оплаченных няне часа.

«Она уже и в транспорте знакомится, представляешь? — вспоминается разговор с Игорем, когда он рассказывал о коллегах. — А что дальше? Сайт знакомств? Порядочные женщины себя так не ведут».

Да плевать!

— Только за кофе я заплачу сама.

— Как знаешь, — усмехается мужчина и смотрит на массивные часы. — У меня есть час, чтобы поработать твоим психотерапевтом. Выходим через одну.

Ой, Оль, а может, не надо?

Александр

Мучительно пытаюсь вспомнить, откуда мне знакомо лицо случайной попутчицы? Нет, в клинике мы с ней точно не пересекались, я бы запомнил такую хорошенькую дамочку.

Тогда откуда?

Не помню. Но я ее точно знаю…

Хочу кофе. Крепкого и горячего. Может, он прочистит мозги.

Вчера мы с мужиками хорошо так посидели. До пяти утра. Играли в карты, немного выпивали, жарили шашлыки и трепались за жизнь. Благо у Глебыча дом большой, детей всех уложили под присмотром хозяйки, а сами зависли почти до утра.

Я сегодня даже за руль сесть не рискнул, в кои-то веки поехал на маршрутке. Как сказала бы сестрица, решил пожить жизнью простого народа.

Можно подумать, мы из графьев. Хотя мой род корнями уходит в боярский род Бартеневых. Так что, может, и из графьев. Никогда не интересовался. Это сестра зациклена на родословных.

Рассматриваю попутчицу. Стриженые светло-русые волосы, голубые глаза, аккуратный носик. Симпатичная, но замученная. Взгляд потухший. Ей бы щитовидку проверить.

А пахнет от нее хорошо. Принюхиваюсь и тащусь. Печенькой пахнет. Шоколадной.

Так бы и съел.

И все же, где я ее видел? Она явно моложе меня лет на десять, значит, в школе мы не могли учиться вместе. В институте? Моя бывшая студентка? Нет, тогда бы она меня узнала.

Забиваю себе голову всякой ерундой, лишь бы не вспоминать разговор с психологом из опеки.

Родители жены все никак не уймутся в своих попытках забрать Аньку. Вместо того чтобы быть нормальными бабушкой и дедушкой, они пытаются доказать, что я плохой отец и ребенку не место рядом с таким, как я.

Психолог еще этот…

«…У Анны слабо выражены эмоциональные реакции. На контакт идет тяжело. Ваша семейная ситуация снижает уровень социальной адаптации… У ребенка повышенная тревожность…» И все в таком духе.

Да нормально все у Аньки, просто на мозги ей не нужно давить!

А еще нашему куратору очень не нравится, что я часто уезжаю по работе. В это время дочь живет с моей сестрой, и это почему-то для специалистов опеки весьма раздражающий факт.

Но ситуация накаляется. Юристы Глебыча посоветовали мне срочно жениться, чтобы от нас отстали.

Проблема в том, что жениться я не хочу.

Найти вторую такую, какой была моя Галка, вряд ли удастся, а просто так тащить в нашу маленькую семью чужого человека мне не хочется.

Приглашение на кофе прозвучало спонтанно. Жалко мне стало эту зевающую девчонку. Видно же, что она держится чисто на волевых. Да и понравилась она мне. Чисто внешне. Выпьем кофе и разбежимся.

Выхожу из маршрутки первым, подаю даме руку. Она не кочевряжится, как некоторые дамочки, практикующие нездоровый феминизм, спокойно принимает помощь. Оглядывается.

— Живу в этом районе уже пять лет, но не знала, что здесь есть кофейня.

— Она для своих. Ее сложно увидеть с улицы, — подмигиваю и киваю в сторону закрытого кинотеатра. — Нам туда.

Идем молча. Разговор не клеится. Я вообще не болтун, моя спутница, похоже, тоже.

— Давай познакомимся, — предлагаю и представляюсь первым: — Саня.

— Просто Саня? — улыбается она.

— Для того чтобы выпить с красивой девушкой чашку кофе, этого вполне достаточно.

— Тогда я просто Оля.

Киваю и первым спускаюсь по крутым ступенькам вниз.

— Осторожно, — подаю ей руку.

Ладошка у нее ухоженная. Маленькая, пальчики тонкие, музыкальные, ногти коротко острижены. И никаких украшений. Ни колец, ни браслетов, ни часов.

— Вау!

Розовые губки удивленно округляются. Оля с восторгом рассматривает обстановку небольшой кофейни.

Я довольно лыблюсь. Место реально классное.

— Саня! Друг! Рад видеть!

Из-за барной стойки машет хозяин этой прелести. Киваю в ответ.

— Здравствуй, Акрам. Нам на твое усмотрение.

— Располагайся, друг, все скоро будет.

В кофейне всего пять маленьких столиков, и они очень редко пустуют. Но для своих у Акрама есть отдельная комната, туда и веду свою случайную попутчицу. Помогаю ей снять легкое пальто и киваю на низкий и очень уютный диванчик с горой подушек.

— Падай. — Сам сажусь напротив. — И как тебе местечко?

— Шикарное! — В глазах восторг. — Хотя мне сейчас даже «Мак» будет казаться шикарным местом. Последние три года я из дома практически не выхожу.

— Слушай, а мы раньше не встречались? — задаю мучивший меня все это время вопрос. — Лицо твое мне знакомо.

— Нет, вряд ли. Я бы запомнила, — морщит она носик. — Такого бородача я бы ни за что не забыла. Ты мне маньяка напоминаешь.

— Тебе стоило остановиться на фразе, что никогда не забыла бы, — подмигиваю я.

Кофе приносит младший сын Акрама. На подносе влажные салфетки, две чашки кофе и две пиалы. В одной — восточные сладости, во второй — сушеные фрукты.

— Может, хотите покушать? — спрашивает пацан у Оли, но та мотает головой.

Берет чашку двумя руками, подносит к носу и с блаженной улыбкой втягивает густой аромат.

Сижу, любуюсь. Такие чистые и искренние эмоции. Давно такого не встречал. И ни капли фальши. Она реально тащится от кофе, от обстановки и, надеюсь, от компании.

— Слушай, Саня, — говорит Оля, сделав первый глоток. — А давай поговорим о чем-нибудь приятном. Не хочу о проблемах. Хочу просто ни о чем не думать.

— Тогда лучше помолчать, — соглашаюсь с ней.

Мне тоже не хочется о проблемах. В кои-то веки я пригласил на кофе красивую и милую девушку, не стоит портить себе и ей настроение.

Молчим, пьем по второй чашке кофе. Оля ест сладости, иногда облизывая пальцы. Смотрю на нее и понимаю, что улыбаюсь.

— Тебе говорили, что ты милая и непосредственная?

Смущается. Косится на телефон.

— Мне пора, — вздыхает.

— Обменяемся номерами? — закидываю удочку.

— Ни к чему, — грустно улыбается она. — Вряд ли у нас получится еще так хорошо помолчать.

— Тогда позволь заплатить за кофе.

Кивает, а потом протягивает руку и гладит меня по запястью.

И это чертовски приятно, так и хочется намекнуть, чтобы продолжала. У меня еще много мест не поглаженных.

— Саня, ты замечательный! Спасибо тебе.

Ольга уходит, а я еще некоторое время сижу. В душе шевелится сожаление, что отпустил. Надо было все же настоять и взять ее телефон или проводить до квартиры…

Чушь все это.

Прощаюсь с Акмаром и решительно двигаю на выход.

Время решать проблемы.