— Ты чего здесь? Звезды гипнотизируешь? — я смотрела на ночное небо, вдыхая полной грудью морозный воздух.

После душной квартиры — самое то. Очень тонизирует и освежает.

Дети включили какую-то романтическую комедию, я осилила всего минут 30. В моей жизни и так слишком много лживой романтики в последнее время.

И пяти минут не прошло, а Соколов вышел за мной следом.

— Ага, надеюсь загадать желание на падающую звезду.

— О-как, и о чем мечтаешь?

— Чтобы ты меня, Соколов, в покое оставил.

— А ты не знаешь главное правило желаний? В слух говорить нельзя, теперь не сбудется!

— Можно подумать, если бы промолчала, то сбылось бы?

— А теперь не узнаем. Теперь выбора нет. Буду всю жизнь тебя доставать!

— Очень заманчиво. Может, тебя через перила перекинуть — и дело с концом?

— Решила так легко от меня избавиться? — он рассмеялся, накидывая мне на плечи свой джемпер. — Еще долго будешь от меня бегать? Я понимаю, что спорт полезен. Но к чему этот марафон?

— Похоже, Соколов, ты выдохся на самом старте.

— На старте? Серьезно? Хм. Ну тогда научусь ездить на роликах, чтобы ускорить процесс, — он позволил себя меня приобнять, положил свои ладони на мои. — Такая холодная. Замерзла ведь! От меня здесь прячешься?

— Сев, прекрати. Если дети увидят?

— Может, я именно на это и надеюсь. Мне нужны свидетели. А то я иногда сам себе перестаю верить. Только-только подпускаешь к себе ближе, и опять отталкиваешь. Мне иногда кажется, что наши «сближения» мне только снятся.

— Сев, я же просила, не усложняй.

— Ну ты же не из тех людей, что боятся трудностей. Я тебя слишком хорошо знаю. Лид, я не прошу тебя сразу меня полюбить. Просто дай мне шанс. Такой вот малююююсенький шансик! — он изобразил большим и указательным пальцем маленький размер. — Ты же меня тоже прекрасно знаешь. Помнишь, каким настойчивым я умею быть?

— Слушай, Сев, — я развернулась к нему лицом. — Серьезно, в свете возникших обстоятельств нам с тобой в принципе противопоказаны какие-либо отношения. Теперь мы с тобой сваты. И… Было бы очень странно, если бы… — он так неожиданно меня поцеловал, что я мысленно докрутила окончание фразы, не сразу сообразив, что происходит.

На этот раз Соколов был настойчивее. Я пыталась его оттолкнуть, но… Давайте будем честны, не так чтобы слишком сильно пыталась. Потому что уже через пару секунд я окончательно сдалась и полностью отдалась этому неожиданному порыву.

Сила притяжения между нами была настолько явной, что сопротивляться было бесполезно. Мы как две противоположно заряженные частицы, постоянно стремимся притянуться друг к другу, чтобы наступил тот самый баланс.

Я не знаю, как это работает. Но именно рядом с этим вредным, самодовольным, противным Соколовым я чувствую максимальное спокойствие, даже умиротворение.

— Нормально! — голос сына вернул меня в реальность. — Мы с Настей не знаем, как вас помирить. А вы уже? Того?!

Так стыдно, будто опять мама застукала нас в юности, целующимися на прощание возле моего забора.

— Тёма, все не так, как выглядит. То есть, мы просто тут… — да кого я обманываю. Все именно так, как и выглядит. Ожидала осуждения во взгляде, но сын смотрел без злости, улыбался.

— Артем Михайлович! Твоя мама мне нравится, — Соколов не стал ходить вокруг да около. — И я хотел бы пригласить ее на настоящее свидание.

Какой позор! Как стыдно! Хочется накрыть голову мешком, и надеяться, что все вокруг само рассосется.

— Такие вопросы задавайте маме лично. Но… Всеволод Денисович, я Вас предупреждаю. Если Вы ее опять обидите, я не посмотрю на то, что Вы мой будущий тесть! — они сначала друг другу кивнули, а потом пожали друг другу руки.

— Резонно. Не беспокойся, не обижу, — посмотрел на меня с нежностью. А я почувствовала, как горят щеки.

Ну теперь Соколов точно не даст мне соскочить. Потому что у него есть свидетель, который, кажется, даже рад такому развитию событий.