Его будоражащий взгляд пронзал насквозь. А я, будто опять семнадцатилетняя, смущалась от его такого нескрываемого внимания.

— Сев, ты смотришь так странно, что я начинаю думать, будто у меня размазалась тушь…

Что еще страннее, учитывая, что я сегодня не красилась.

— У тебя ресничка. Угадаешь, на каком глазу? — улыбался уголками губ.

— Ты сейчас серьезно?! — он, кажется, не шутил… — Соколов, это глупо. Мы уже не дети…

— Ну и что? Я же вижу, что ты тоже хочешь поиграть. Ты всегда была азартной.

Хи-хи… Я рассмеялась почему-то.

— На правом?

— Угу, — но потянулся ладонью к моему левому веку. — Загадай желание.

— Но я не угадала. Так нечестно…

— Мы можем нарушить эти вымышленные правила, — он продолжал улыбаться.

А я уже и забыла, отчего так злилась на него. И будто все стало каким-то неважным.

Прикрыла глаза, чтобы загадать желание.

«Я хочу… Наверное, я хочу спокойствия. Я так устала от этих постоянных ударов судьбы. Мне хочется, чтобы все опять было ровно, понятно, просто…».

Что?!

Такого я точно не ожидала. Спокойствие, видимо, отменяется. Вот! Потому что не надо нарушать правила.

Я почувствовала на своих губах легкое прикосновение. Раскрыла глаза, видя перед своим лицом лицо Севы.

— Ты совсем уже?! — оттолкнула его. Это был не поцелуй даже. А именно прикосновение губами. Легкое, ненавязчивое, осторожное.

Но я взорвалась, как зажженный динамит.

Выбивалка во второй раз пошла в ход. И теперь я дубасила ею не ковер, а несчастного Соколова. Это ж надо было догадаться! Воспользоваться беззащитной женщиной, специально отвлечь ее внимание, чтобы воплотить в жизнь свои коварные мыслишки.

— Негодяй! Подлец! Бессовестный! — не стесняясь, я лупила его ракеткой по плечам. — Как ты посмел! — я замахнулась еще раз, но на этот раз Сева оказался проворнее…

Прижал меня к себе, удерживая обеими руками за поясницу. Я пикнула, как мышка, выронив из руки выбивалку.

— Извини, я не сдержался. Пока ты загадывала желание, мне захотелось осуществить свое.

— И о чем ты мечтал? Заставить меня покраснеть? Или вывести меня из себя? Тебе нравится, когда я превращаюсь в злую фурию?

— Представь себе, нравится. Ты как жгучий перец, Шишкина. Такая же острая, но определенно в моем вкусе. Лида, я хотел тебе сказать давно. Ты мне…

«Вам звонит любимая, самая любимая… Единственная, лучшая в мире…» — телефон в его кармане громко запиликал, распространяясь звонкой мелодией на всю улицу.

— Извини, я должен ответить… — он выпустил меня из объятий, отошел немного в сторону, чтобы поговорить по телефону.

Черт! А я опять почти поверила, что Соколов не играет. Но разве он может быть честным? Ведь «подлец» — его второе имя.

Ему звонит ЛЮБИМАЯ! Инга или еще кто-то?

Мне все равно… Да, мне все равно…

Блин, и почему мне не все равно? Почему опять это паршивое ощущение где-то под ложечкой? Ревность?

Какой кошмар… Как я могла опять поддаться на его лживые чары?