Всю ночь валил снег крупными хлопьями. Под густым снежным настилом исчезли дорожки, цветочники, садовые фигурки. Все превратилось в равномерный белоснежный покров.

Снег отражал солнечные лучи, игриво поблескивая. Но несмотря на светящее солнце, воздух на улице был морозный… И при каждом выдохе образовывались клубки пара.

Я надела теплую шапку, шарф, чтобы прикрыть нос, варежки, старую теплую куртку. В сарае нашла лопату для снега.

Физический труд облагораживает, не дает заскучать и вообще… Просто не дает развалиться и зачахнуть от ничегонеделания.

Пушистый снег был мокрый и тяжелый. Поэтому каждое движение давалось с небольшим усилием. Тем не менее, я не из тех, кто отступает на полпути.

Это такое блаженство мгновенно видеть результаты собственного труда. Я расчистила тропинку от калитки до ступеней. Метелкой принялась сметать снег с порога.

Под слоем заледеневшего покрова что-то поблескивало. Я присела на корточки, чтобы разглядеть… Еще немного расковыряла снежный настил.

И моему взору предстала золотая медаль в школьных соревнованиях по шахматам, в которых я обошла Соколова на один балл.

«Неужели, ты до сих пор это хранишь? — рассмеялся он вчера, прокручивая в руках эту самую медаль.

— Помнишь, как ты злился тогда, когда я тебя обыграла?

— Нет, не помню. Когда это было?».

Забыл, значит… А медаль мою с собой прихватить не забыл. Жулик!

Видимо, в карман спрятал и выронил, когда вчера домой уходил.

— Доброе утро, соседка! — довольное лицо Соколова выглянуло из-за невысокого забора между нашими участками.

Не в самый подходящий момент этот обманщик решил со мной поздороваться. Я еще не успела проанализировать находку, а вот разозлилась я знатно.

Надув щеки, как злой бык, набрала в руку немного снега, слепив плотный снежок. И без предупреждения бросила им в Соколова.

— Ааааах! — тот, видимо, облился горячим кофе. Но все же решил дать мне сдачи, кружку оставил у себя во дворе, а сам резво перелез через забор. — Ну держись, Шишкина! — он одним движением зачерпнул так много снега, что можно было бы слепить голову солидного Снеговика.

В меня полетел крупный снежок, но я увернулась, рассмеявшись.

Мы устроили неожиданные снежные баталии. Я пряталась за укрытием в виде колон на крыльце, Сева — за кустами на моем дворе. Радовалась, как девчонка, когда мне удавалось увернуться от его снежков. И разочарованно вздыхала, когда мои снежки летели мимо.

Двор моментально ожил. И мы вдруг из опытной зрелости всего на небольшое мгновение окунулись в детство… Это такие непередаваемые эмоции!

— Сдавайся, Шишкина! Я вижу, что у тебя снег заканчивается! — кричал он, выманивая меня на открытую территорию.

— Не дождешься, Соколов. Я никогда не сдаюсь! — руками сгребала остатки снега, но за ночь на порог хоть и намело, но не так много. — Именно поэтому я и получила тогда эту новенькую… сверкающую… такую желанную медаль! — высунула руку из-за колонны, демонстрируя. — Обязательно было пытаться ее воровать? Мог бы просто попросить!

— Ааааа… Так вот из-за чего ты такая злая с утра? Лида, а ты уверена, что это та самая медаль? На год посмотри…

— Эм…

Точно… Год не тот. На следующий год Соколов решил доказать всем, что круче этой «сопливой малявки», как называл меня всю старшую школу. И в этот раз медаль досталась ему.

— Я подумал, что и эта медаль тоже должна принадлежать тебе. Потому что я тогда… сжульничал.

— Как?

— Стаса Дмитриева попросил специально во время твоего хода хрустеть сухариками. Я знал, что тебя очень раздражает этот звук и мешает сконцентрироваться.

— Ах ты! Жулик! Какой ты жулик! — я бросила в него последний снежок, а Соколов на этот раз не стал уворачиваться. Снежный ком угодил ему «в самое сердце».

— Я ночью возвращался, хотел тебе медаль отдать. Но ты не открыла, спала уже, наверное. Я специально под дверью оставил. Думал, ты оценишь сюрприз…

— Ага, оценила!

— Мир?

— Мир… — фыркнула я, улыбаясь.

Стала спускаться с порога, Соколов шел ко мне навстречу. Засмотрелась на огромное пятно от кофе на его куртке.

Одно неловкое движение, и я чувствую, как скольжу вперед, не контролируя собственное тело.

— Осторожно! — он дернулся ко мне, пытаясь остановить. Но вместо этого поскользнулся и сам. Мы упали одновременно.

Правда, Соколов смягчил мое падение, оказавшись снизу.