Арина

— Ну нихера себе! — произношу я с чувством, с толком с расстановкой.

С детства мама учила меня, что сидеть за столом с локтями — неприлично.

Чавкать — табу.

А лицо нужно держать всегда, даже когда хочется разреветься, как маленькой девочке.

Что матерные слова это очень, ну просто-таки катастрофически плохо и очень некрасиво, особенно для леди.

Но сейчас тут больше нет леди.

— Да вы охуели! — восклицаю в голос.

— Писеныш! — хныча, Аллочка отползает на другую сторону кровати, прикрывая свои сделанные сиськи моей шелковой простыней, которая теперь подлежит сожжению.

— 0, а ты чего вернулась, Арин? — Леонид выползает из-под одеяла и абсолютно не стесняясь натягивает на свою волосатую жопу трусы, которые я собственноручно привезла ему из Франции.

Подхожу и с силой замахиваясь, припечатываю Леониду пощечину.

Его голова дергается, он кривится — видимо, звенит в ушах.

И отлично, что звенит. Я бы ему еще кастрюлю на голову надела и прошлась по черепушке половником.

— Ты совсем сбрендил, Леонид? Приволок эту… — перевожу взгляд на трясущуюся Аллочку, — эту шлюху в мой дом! На нашу кровать.

— 0 как мы заговорили! — Леонид расплывается в мерзкой улыбке. — Неужели ты к сорока пяти годам начала ругаться матом! Арина, как ты можешь! Твои старики в гробу перевернутся.

И начинает паскудно ржать.

Не думая о последствиях, я хватаю первый попавшийся предмет и запускаю им в мужа.

Это оказывается ваза. С меткостью у меня проблемки, так что вместо тупой башки ваза прилетает Леониду в плечо и падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки.

Леонид стонет, Аллочка бросается к нем;

— Писеныш, ты ранен? Сейчас вызову скорую.

— Лучше ментов вызови, чтобы они зафиксировали факт нападения! — говорит сдавленно.

Выставляю палец в сторону Аллочки:

— Только двинься, сука. И ты узнаешь, на что способна рассвирепевшая женщина.

Клянусь, от тебя мокрого места не останется!

Я не знаю, что она видит в моих глазах, но пятится назад, к окну, подальше от Леонида и меня.

— Я же тебя в порошок сотру! — шиплю на мужа. — Думаешь, можешь позволить себе все что угодно и я схаваю это? Облезешь, родной. В прямом смысле. Потому что клянусь — с тебя снимут кожу. Будут сдирать медленно, лоскут за лоскутом, без наркоза и анестезии!

Леонид смотрит на меня шокированно:

— Ты чокнулась, Арина.

— Это ты сумасшедший, если полагаешь, что сможешь переиграть меня милый, — говорю жестко. — Думаешь, я не знаю про твои долги?

Смеюсь в голос, а потом обращаюсь к девице:

— Кстати, милая, ты в курсе, что твой трахаль на нуле и в долгах как в шелках, после того, как проигрался. Ты смотри, аккуратнее с ним, а то мало ли — возможно, в следующий раз он поставит тебя как ставку в покере.

Аллочка бледнеет, уставившись на меня круглыми от шока глазами, а я победно смотрю на Леонида.

— Это Байсултанов тебе наплел? — хмыкает нервно. — И ты поверила ему? Арина!

Смеется в голос.

— Я честно до последнего надеялся, что ты не превратилась в дуру, но, похоже, ошибся.

Ты все-таки стала дурой. Старой, трухлявой идиоткой.

— Завали рот, Ленечка, — лексику Байсултанова. — Посмотрим, кто из нас будет смеяться последним.

Леонид держится, но из последних сил.

— А теперь собирайте свое шмотье и катитесь отсюда! — рявкаю на них. — Оба!

Аллочка подскакивает и начинает натягивать на себя одежду, а муж складывает руки на груди:

— Ни Алла, ни я никуда отсюда не уедем. Аллочка перевезла свои вещи и теперь мы будем жить тут, в нашей квартире.

Истерически усмехаюсь.

— Вот я думала, что ты, Ленечка, не сможешь пробить дно, но ты умудрился. Пробить, а потом постучать снизу. Тебе как, самому не тошно от себя?

Муж насмехается над моими словами и проходится по мне взглядом:

— Ты за собой следи, Ариша. Чтобы тебе самой от себя тошно не было. Как тебе под Байсултановым? Скрасил он тебе твою жалкую одинокую жизнь? Наплел с три короба? А ты и рот пошире распахнула, и заглотила, да?

— Заглотила, — встречаю его насмешку своей. — И представляешь, мне понравилось!

С лица Леонида сходит веселье.

— Ты бы не посмела… — бормочет.

— 0, как приятно тебя разочаровать, — широко улыбаюсь. — И знаешь что?

— Что?

— С ним мне лучше, чем с тобой.

У Леонида дергается глаз, и мне кажется, он в шаге от того, чтобы кинуться на меня.

— А теперь собрали манатки и свалили отсюда, — говорю твердо. — Я не хочу ни видеть вас, ни слышать. Катитесь из моего дома оба.

— Это и мой дом тоже. И я имею право приводить сюда кого хочу, — все-таки Леонид собирается и приходит в себя.

— Мне насрать на твои права, Ленечка. Ты идешь нахер! И забираешь с собой свою ненаглядную. Уверена, после того, что тебе останется после развода, она обретет счастье с тобой в шалаше, потому что только его ты себе и сможешь позволить.

— Даже не надейся... — его лицо искажает гримаса.

— Поверь, это не надежды, а цель жизни. И кстати! — достаю из кармана телефон и делаю несколько быстрых фото. — Покажу нашему сыночку, какой у него благоверный отец.

Ну прямо-таки ангел во плоти!

— сына не впутывай! — сопротивляется Леонид.

— Надо было думать до того, как впутывать сына во все это, потому что ты первый начал!

— Мы никуда не уйдем, Арина, — говорит муж спокойнее.

— Я могу и полицию вызвать.

— Алла беременна от меня, и мы никуда не уйдем отсюда, хочешь ты этого или нет. Ей нужны хорошие условия проживания, хороший район, а отсюда как раз недалеко до офиса. Я же должен привезти своего ребенка в хорошие условия, так что насчет шалаша — тут ты мимо, милая.