Арина

— Ну и шлюха же ты!

Я давлюсь утренним кофе и проливаю его на белую блузку.

— Черт… — шиплю от боли, отставляю чашку в раковину и беру одноразовое полотенце, пытаюсь затереть пятно прямо не себе.

Леонид испортил мне не только блузку, но и аппетит.

Муж стоит в дверях кухни. Во вчерашней одежде. Мятый, небритый, неопрятный. Ко всему прочему от него разит перегаром.

Когда я вернулась ночью, обнаружила в квартире перевернутый столик, на полу закуски из морепродуктов и икра. Экзотические фрукты раздавлены. Посуда разбита, все из нее растеклось и источает неприятный запах стухшей рыбы. Ковры напитаются этими ароматами и увы, будут непригодны к дальнейшему использованию.

Вазы с цветами перевернуты, стебли роз сломаны.

На диване мило похрапывал муж, который допился до такого состояния, что не услышал, как я вчера вернулась. Рубашка в каплях крови — видимо, порезался или о посуду, или о шипы роз.

РЯДОМ с ним валялись две пустые бутылки из-под виски, рядом разбитый стакан.

Войдя в квартиру, я несколько минут стояла в шоке, пытаясь переварить увиденное.

Леонид никогда не отличался склонностью к разрушениям, но, видимо, вчера его понесло.

Если честно, оставаться с ним наедине в закрытой квартире, когда он в таком состоянии, было страшновато — мало ли что взбредет ему в голову?

Но это мой дом, и я не хотела уходить, показывать свою слабость или страх перед ним, так что все-таки понадеялась на благоразумие Леонида.

Или на то, что я уйду, прежде чем он проснется.

Я пытаюсь пройти мимо мужа, но он перехватывает меня за локоть.

— Ты слышала, что я сказал? — рявкает со злостью на меня.

— Слышала-слышала, — отвечаю спокойно.

— Ты шлюха!

Обидно ли мне слышать эти слова из уст будущего бывшего мужа?

Еще бы! Ведь ни одной причины для того, чтобы назвать меня так, у него нет.

Он прекрасно знает, что я не из числа вышеперечисленных женщин.

— И? Так и будешь делать каменное лицо? — держит меня, не отпускает.

— Что тебе сказать, Лёнь? — смотрю ему в глаза, не пасую, хотя хочется. — Шлюха — это проститутка. Женщина, которая спит с мужчиной за деньги. Я же не трахаюсь за блага, — с силой выдергиваю руку, причиняя себе боль, и приближаюсь к мужу, шепчу прямо ему в лицо: — Если я и трахаюсь с другим мужиком, то ради удовольствия. А вот можно ли сказать то же самое об Алле?

Растягиваю рот в улыбке и обхожу шокированного мужа.

Пока он не очухался, я покидаю кухню и резко набираю скорость. Надо смываться отсюда. И как можно скорее.

В спальне уже привычно запираюсь на замок, меняю блузку на похожую, сверху надеваю пиджак и выхожу.

У двери, прислонившись к стене, стоит муж.

— Я и не думал, что ты опустишься до такой мерзости, — кривится при виде меня.

— Поподробнее, пожалуйста.

— Ушла трахаться с другим мне назло!

Склоняю голову набок:

— Лёнь, давай без этой грязи, да? Ты же все прекрасно понимаешь. Ты изменил мне, а я отказалась мириться с этим и активно планирую жить без тебя. Возможно, я бы попыталась вывести тебя на ревность, если бы хотела вернуть мужа в семью, но я, наоборот, активно кричу тебе о том, чтобы ты подал заявление на развод, чтобы мы оба вздохнули свободно.

— Это все чушь собачья! — обдает меня перегаром, и я морщусь.

— Чушь собачья — это то, что ты мне говорил о моей неликвидности и о том, что я не буду нужна никому. Но ты забыл, кто я. Я никогда не склоню голову перед мужчиной и не буду пресмыкаться перед ним — это первое. И второе — я знаю себе цену и прямо сейчас сообщаю тебе: ты не дотягиваешь.

— Что-то я не припомню, чтобы в браке ты считала так.

— Это потому что я не была в курсе того, как низко ты опустился, трахаясь на стороне с молодой секретаршей.

— Она не секретарша! — обиженно.

— Ах, простите. Бренд-менеджер! — прикладываю руку к груди.

У Леонида раздуваются ноздри, мне кажется, вот-вот он закипит от злости.

Я же устала от этих разговоров. Я просто хочу развестись и разбежаться в разные стороны, больше не видеть друг друга и не слышать.

— И вот этот бардак будь добр убрать! — указываю пальцем на стол, лавируя между осколков и разодранных бутонов.

я уже практически выхожу из комнаты, когда Леонид говорит мне в спину:

— У тебя не выйдет ничего, — голос ледяной.

Никакого раскаяния там больше нет.

Я неконтролируемо оборачиваюсь, чтобы увидеть взгляд, наполненный яростью. Какую бы маску ни носил муж в последние дни, сейчас он без нее.

Вот оно — его настоящее лицо.

Я вижу, что. нет у него ко мне больше любви. Была ли она? Когда пропала? Когда нанял на работу Аллочку? Или когда уехал с мужиками на рыбалку на целую неделю и вернулся тихий, закрытый.

Когда я в больнице под трубками после экстренной операции лежала?

Или когда съехали наши дети и мы остались один на один?

Когда настал тот момент, в который он понял, что разлюбил меня?

— Что у меня не выйдет, Лёня? — спрашиваю измученно. Я просто хочу уйти отсюда.

— Твой план не сработает, Арина. Я не подам на развод и не допущу потери имущества, — голос звенит от холода. — Можешь сколько угодно выводить меня из себя — это не изменит ничего. — криво улыбается: — И да, если ты думаешь, что Байсултанов трахается с тобой по большому чувству — спешу тебя разочаровать. Он мстит мне.

Упоминание фамилии Рустама — как детонация заряда. Я каменею и смотрю на мужа: врет или нет?

Но Леонид уверенно складывает руки на груди и довольно улыбается:

— Он с тобой только ради мести мне, Ариша. Так что как бы ты ни тешила себя, ты по-прежнему никому не нужный второсортный товар.