Арина

— По какому поводу это великолепие? — подхожу к столу, беру в руки бутылку с шампанским, рассматриваю этикетку. Шампанское стояло в ведерке со льдом, и сейчас по стеклу текут капли. Так и хочется распить его.

Леонид берет букет роз из вазы на полу и подходит ко мне, протягивая цветы:

— Я хотел бы извиниться и заслужить твое прощение.

Муж оказывается совсем близко, и я, как ни странно, осознаю, что эта близость мне не нравится.

С момента скандала едва прошла неделя, а у меня все остыло внутри по отношению к мужу. Дергается что-то, конечно, но это будто остаточные рефлексы, не более.

Как странно.

Мы прожили вместе больше двадцати лет, чтобы за неделю стать чужими друг другу людьми.

Вот оно — разочарование в человеке. Не нужно причинять боль на протяжении некоторого времени. Достаточно одного раза, чтобы перечеркнуть то, что было. Хорошее, плохо, разное.

Теперь воспоминания как кадры из кинофильма, в котором я когда-то играла роль.

Я больше не отождествляю себя с той влюбленной девчонкой, которая была готова отказаться от благ, доступных ее семье, лишь бы оставаться рядом с любимым.

Кто она — та, которая была готова на рай в шалаше с любовью всей своей жизни?

Нет больше тех восторженных взглядов и теплых разговоров в темноте. Планов, которые мы строили один за другим, не боясь мечтать и представлять, как все у нас будет.

Я вспоминаю это с пугающим равнодушием.

И мужчина напротив, мой муж, сейчас кажется чужаком.

Я увидела другую сторону его натуры, и она мне не понравилась.

Был ли ты настоящим со мной, Леонид? Что правда, что ложь, а что мои фантазии и взгляд на мир через розовые очки?

Разочаровываться в человеке в двадцать подобно маленькой смерти.

Разочаровываться в любимом в сорок подобно потушенному пожару. Кругом обугленные следы прошлого, которые отправятся в утиль, потому что не подлежат восстановлению.

Сейчас я стою на пепелище своей жизни. И да, как жить дальше, я плохо понимаю. Как гордо идти вперед, когда хочется ссутулиться, как старуха?

Забираю у него цветы.

Они живые, но будто искусственные. Красивые, но не пахнут, слишком парадные.

Я даже провожу пальцем по лепестку, проверяя — не кажется ли мне, что они ненастоящие? Но нет, цветы как цветы.

Аккуратно кладу их на комод рядом с собой.

В этот момент я жалею, что воспитана иначе и не могу позволить себе отходить мужа колючими стеблями по наглому лицу.

— Прощения не будет, — говорю спокойно и тихо, все как учила мама.

Леонид склоняет голову набок и спрашивает в тон мне:

— Почему, Арина?

Поднимаю на него взгляд и смотрю устало.

— Ты прожил со мной двадцать три года, и так и не узнал меня.

Муж качает головой, протягивает руку, проводит костяшками пальцев по моему лицу.

Гладит трепетно, но эта ласка у меня внутри отзывается противоположными эмоциями — болью и неприязнью.

— Я знаю тебя, Арина, — говорит Леонид мягко. — Ты нежная. Верная, любящая. Моя стена. Ты мудрая и добрая. Ты мой ориентир, когда я теряюсь. Направляешь меня, порой сама, не замечая этого. Такая красивая, женственная, сексуальная. Даже в твои сорок три мужики шеи сворачивают, когда ты проходишь мимо них.

— Так много комплиментов, — растерянно перевожу взгляд на стол, щедро заставленный вкусностями. — Чего же тебе не хватало тогда, Лёнь?

Муж следит за моим взглядом.

— Иногда даже самая изысканная еда надоедает, — произносит растерянно.

— Тебя потянуло на фастфуд. Понятно, — делаю шаг назад, разрывая контакт. — Сравнение женщины с едой — верх деликатности, Леонид.

— Дело не в тебе, Арина, — он никак не комментирует мою фразу. — Это я не смог справиться с собой и собственными мыслями, которые несколько лет травили душу.

— Выходит, несколько лет ты страдал?

— Скорее, не мог найти себе места.

— А теперь, Лёнь? Ты нашел его с Аллой?

— Мое место рядом с тобой. А твое — рядом со мной, — хватает меня за руки. — Мы столько прошли всего, Арина. Вспомни, как мы любили? Как сходили с ума друг по другу! А потом противостояли твоим родителям и боролись за любовь.

— Я-то помню. А вот ты, кажется забыл, — криво улыбаюсь.

— Ты ошибаешься, — упрямо качает головой.

— Я ошибусь, если поверю сейчас в твои слова.

Он отпускает мои руки.

— Тебе пора уходить, Леонид.

— Это и мой дом тоже, — начинает злиться.

— Тебе есть куда идти. Уверена, Алла ждет тебя.

— Да хватит! — выкрикивает мне в лицо. — Хватит тыкать меня лицом в эту Аллу! Нет ее больше!

— Тебя видели с ней два дня назад, — усмехаюсь устало. — Что-то не похоже на то, что ее нет в твоей жизни.

Леонид хмурится:

— Ты следишь за мной?

— В этом нет необходимости.

Обхожу мужа, чтобы пойти в спальню, но он перехватывает мою руку.

— Арина, не играй с огнем! Не смей следить за мной! — в его глазах горит ярость, граничащая с ненавистью.

Я на секунду пугаюсь такого Леонида.

— Ты мне больше не нужен, чтобы следить за тобой. Только не забывай: город у нас хоть и большой, но знакомых достаточно. И да, хватит вешать лапшу на уши Назару о великой любви и выставлять меня виноватой.

У двери в спальню останавливаюсь и оборачиваюсь:

— Хватит этого фарса, Леонид. Подавай на развод, и пусть каждый пойдет дальше своей дорогой.

Спешно захожу в спальню, закрываю дверь на замок, как в нее тут же летят удары кулаком.

— Даже не надейся, Арина! Я не пойду на это! — орет муж. — И нет, я никуда не уйду отсюда, а выгнать меня ты не имеешь права.

Настроение поганое. С таким на свидания не ходят, но оставаться дома я не хочу.

Плетусь в ванную, крашусь, укладываю волосы и надеваю черное платье.

В зеркале отчетливо вижу черную вдову.

Траурно. Тяжело. Мрачно.

Снимаю черное платье, надеваю белое платье-футляр.

Вот. Другое дело.

Выхожу из спальни и вижу, что Леонид лежит на диване, пьет вискарь прямо из горла.

— Не понял, — увидев меня, садится. — Куда это ты так вырядилась?

Подхожу к столу, достаю бутылку шампанского из ведерка и оборачиваюсь. Внутри все бурлит от эмоций.

Криво улыбаюсь.

— Я иду на свидание, Лёня. — Машу бутылкой перед его носом. — Спасибо за шампанское, кстати. Уверена, мы найдем ему применение.

Смываюсь из квартиры под трехэтажный мат и звон посуды.