Арина

— Назар, наверняка у тебя есть дела после командировки в Китай. Очень много появилось вопросов, которые нужно решить, — не отрываю взгляда от компьютера.

— Я пришел к тебе не как к директору, а как к матери, — голос сына звучит примирительно.

Перевожу на него взгляд и ставлю локти на стол, сцепляю руки в замок и тут же ловлю себя на осознании: я копирую позу Байсултанова.

Тут же одергиваю себя и кладу руки на подлокотники стула.

— Я, как мать, Назар, разочарована в сыне, — говорю правду ему в лицо. — Мне больно осознавать, что предательство оказалось гораздо глубже, чем я думала.

Назар подходит к моему столу, но не садится, так и остается стоять.

— я узнал совсем недавно, мам. Я был в Китае, и один знакомый скинул мне фото из ресторана там были отец и Алла. Я тут же позвонил отцу, он во всем сознался.

— Как здорово. Но где в этой истории я, Назар?

Сын делает шаг вперед:

— Мама, отец сказал, что сам все тебе расскажет. Это было накануне твоего дня рождения, и он не хотел портить его.

Не сдержавшись, громко усмехаюсь:

— Какая прелесть!

— Я хотел, как лучше, — смотрит на меня исподлобья.

— Благими намерениями...

— Теперь я понял, — тяжелый вздох. — Он и мой родитель тоже, мама. Моя семья. Мой отец. Что мне оставалось делать?

Пытаюсь отодвинуть обиду и посмотреть на вещи здраво.

Сын не виноват в измене мужа.

Позвони Назар из Китая и расскажи обо всем, я бы... даже не знаю, что сделала бы.

И снова во всем виноват Леонид. За эту ситуацию на нем тоже лежит вина.

— Хорошо, Назар, — отвечаю после нескольких секунд размышлений.

— Я прощен? — улыбается неловко.

— Прощен за признание, за позицию «ты мудрая женщина — терпи» — нет.

Поджимает губы.

— Он живет у меня, — взгляд полон печали. — Бухает и спит в гостевой комнате.

— Его два дня назад в ресторане с Аллой видели, — говорю тут же.

Сын хмурится.

— Что тебе сказал отец? Что она в прошлом? Что ему нужна лишь я? Что еще он тебе скормил?

— Это наверняка можно объяснить, — Назар проходится взглядом по кабинету.

В этот момент я понимаю, что сын всегда будет на стороне мужа.

Что бы я ни сказала, что бы Леонид ни сделал — Назар всегда будет преклоняться перед своим отцом. Возможно, это неплохо? Почитай своих родителей, так гласит старинная мудрость?

Все бы ничего, но вину он продолжает перекладывать на меня.

Поднимаюсь со своего места подхожу к Назару и кладу руку ему на плечо:

— сынок, давай посмотрим правде в глаза? Он уволил Аллу?

— Нет, — отвечает тихо, но взгляд мой выдерживает. — Наверняка ждал, что это сделаешь ты.

— Да, скорее всего, так и есть. Ну а я хотела посмотреть, как Леонид поведет себя. И в очередной раз он доказал, что его слово яйца выеденного не стоит.

— Почему ты ее не уволила, мам? — недоумевает Назар.

— Зачем мне это?

На самом деле, я не хочу выглядеть истеричкой. Чтобы потом не обсуждали, как Измайлова тронулась умом от ревности и уволила соперницу.

Нет уж. Пусть живет.

Будет поближе к Леониду, а он пусть продолжает эту связь.

В конце концов, я не уверена, что ее увольнение что-то изменит и Леонид резко перестанет быть мерзким изменщиком и ко всему прочему лжецом.

— Уж если и кого увольнять, то это твоего отца!

Назар ошарашен моими словами, смотрит на меня пораженно.

— Я думал, ты не опустишься до этого!

— Отчего же, — склоняю голову набок. — Интересно, сказал ли ты то же самое отцу, когда узнал о его изменах.

— Конечно сказал!

— Назар, я устала от этого разговора. Хватить прислуживать своему отцу и пытаться замолвить за него словечко. Вот где он сейчас? Не удивлюсь, если со своей благоверной. Он даже не извинился передо мной!

— Дома он, мам. Бухал до пяти утра, я его потом еле вынес из кухни.

— Пусть снимет себе отдельное жилье, — отвечаю равнодушно.

— Зачем? Пусть уж лучше тогда в дом переезжает, он все равно пустует.

Усмехаюсь:

— Пусть попробует туда попасть для начала.

— Мама! — Назар стонет.

— Короче, все, сын. Иди, работай. Хватит за отца вступаться и лезть в наши дела. Мы сами во всем разберемся.

— Ты хотя бы выслушай его!

— Да что мне дадут его слова, Назар? — снова разговор меняет тональность и становится более эмоциональным.

— Хотя бы дай ему шанс оправдаться!

— Ничего не обещаю, — поворачиваюсь к сыну спиной и иду к своему столу.

Назар топчется немного на месте, но все-таки уходит, видимо окончательно понимая, что ему не пробить эту стену.

После разговора с сыном работа идет тяжело. Цифры пляшут, мозг не работает, отказываясь воспринимать информацию. В итоге к концу дня я чувствую себя вымотанной, хотя на вечер еще запланирована встреча с Рустамом.

Еду домой. Немного туплю, но добираюсь до дома без происшествий. Паркуюсь, поднимаюсь на лифте на свой этаж, открываю входную дверь и замираю.

Во-первых, в коридоре стоят чемоданы. Те самые чемоданы Леонида, в которые я собственноручно запихнула все его шмотки.

Дальше по полу выложена пошлейшая дорожка из лепестков красных роз, и я иду по ней в гостиную.

А туг лепота: музыка, свечи, накрытый стол — сплошные деликатесы — и мое любимое шампанское. Свет приглушен, на полу несколько ваз, в которых стоят букеты красных роз.

Виновник всей этой пошлости поднимается со стула. Гладко выбритый и собранный.

Белая рубашка идеально выглажена, да и сам он мало похож на страдающего супруга.

Леонид разводит руки и улыбается:

— Добро пожаловать домой, дорогая.