— Ты всегда так строг? — не удержалась я.

— Нет, только когда пересекают границу дозволенного, Миа, — Джаред поморщился и, взяв свой халат, принес его мне. — Не переношу, когда кто-то начинает указывать, что делать. И ладно бы это был член семьи, но прислуга... Какое ей дело, сколько ты спишь? Она не твоя свекровь, чтобы зорко следить за снохой и строить её. И я не собираюсь выслушивать от неё недовольства.

На его скулах заиграли желваки. И правда, злился. Это отчего-то посмешило.

— А на меня ты вот так же ворчать собираешься? — поддела его.

— Нет, родная, — он вмиг подобрел. — Это у меня просто выработано. В моем подчинении есть воины в два раза старше, а дисциплина — наше всё. Вот и приходится свирепствовать. Но тебя, моя хорошая, мой нрав никогда не коснется. Я четко различаю своих и чужих.

Он присел рядом с постелью. Поймав мою ладонь, поднес её к губам и оставил жаркий поцелуй на запястье.

— Ну, в чем-то Берта права, я, как вернулась в поместье, все не могу прийти в себя и выспаться.

— Миа, — он провел пальцами по моей щеке. — Сначала была изнуряющая дорога, после — завещание... Удар за ударом. Похороны, покушение... Чужак в твоей постели. Падение с лошади. А этой ночью ты просидела надо мной... Много спишь? Да не смеши. Как только устраню опасность, закроюсь с тобой в нашей спальне на сутки и буду лежать рядом с тобой, охраняя твой сон. Я обещаю тебе это...

Его пальцы ласкали мое обнаженное плечо. Мне вдруг показалось, что он касается меня неосознанно, просто не может сдержаться.

И это как-то заинтриговало. Я сидела, укутав ноги в одеяло, и рассматривала его.

Красивый, высокий, широкоплечий, с развитой мускулатурой.

Черные волосы слегка растрепаны.

— Нравлюсь? — он заметил мой интерес.

— Как-то поздно об этом думать. Мы уже в браке, — смутилась я.

— А если бы нет? Что, если бы бабушки были живы, и не было свадьбы? И мы снова встретились бы сейчас. Ты бы взглянула на меня, Миа?

— Без бесконечного давления и навязывания, восхваления тебя и обижающих придирок ко мне? — Я призадумалась, глядя отчего-то на его сухие губы. Притягивали ли они меня, хоть это и было недопустимо? Хм...: — Да, я бы заметила такого, всего из себя сурового дракона. Ты бы заинтриговал.

— И, пригласи я тебя на прогулку, пошла бы?

Он придвинулся ближе.

— Ну, я бы ради приличия разок вежливо отказала, намекнув, чтобы попытался еще... После дождалась бы букета...

— Цветы, — он удрученно выдохнул. — И шоколад. Я тебе даже такие мелочи не дарил...

— Джаред, там в Ланторне у тебя не осталось женщин? Все же три года прошло со дня свадьбы... Наверняка у тебя была... — спросила, а у самой в груди кольнуло.

Ревность? Да... Мне не понравилась мысль о сопернице...

— Нет, Мианель. Я женатый дракон. И неважно, что моя жена все эти годы училась в пансионе для благородных девиц. Главное, что она у меня была. И смотреть на других... недопустимо. Это бы уронило меня в глазах сородичей. Этим мы и отличаемся от тех же магов... Верность — наше всё.

— Ну, не надо про магов. Для меня, знаешь ли, тоже измены недопустимы.

— Приятно слышать, Миа, — он тихо засмеялся. — Ты уж прости за сравнение наших рас, но я еще мальчишкой слышал, как мама обвиняет отца в неверности. Не знаю уж подробностей, но для неё, для драконессы, такое было подобно удару клинка в сердце.

Он осторожно заправил за мое ухо упавший на глаза локон и поднялся.

Прошелся до окна и остановился.

— Приводи себя в порядок, и будем обедать, — он что-то разглядывал во дворе. — Письмо своему компаньону я написал. Фомир его сегодня доставит. Заодно и точно убедимся, на чьей он стороне. В любом случае мы в выигрыше. Доставит мое послание — значит, свой, если нет, то уже по-другому буду с ним разговаривать.

— И как ты поймешь, что письмо в нужных руках? — я встала с постели и, накинув халат, подошла к нему и прижалась к плечу, высматривая, что же там такого интересного на улице.

— Я узнаю, поверь, — развернувшись, он обнял меня. — Иди умывайся. Мы теряем самое дорогое, что у нас есть — время.

Закивав, я отодвинулась от него и направилась, куда сказали...

... Обед прошел спокойно. Маленькой чайной ложечкой я попробовала все, что принесли, и одобрила каждое блюдо. Джаред напряженно наблюдал за мной и молчал. А мне было так приятно, что не задвигают мой дар. Наоборот, позволяют играть на равных. Раз ты сильный маг-целитель, то вперед, спасай нас от голодной смерти.

Джаред не выставлялся, не брал на себя всё, считая меня каким-то безвольным придатком.

Уважал.

Доев суп, я отодвинула тарелку и положила на подсушенный хлеб кусочек холодного мяса. Поморщилась...

— Если тебе что-то не нравится, зачем ты это делаешь, Миа?

— Приличия, этикет, правила хорошего тона, — я пожала плечами. — Нельзя есть второе, не попробовав первое блюдо. Мясо не естся без хлеба...

— Правда? — Он ткнул вилку в кусок и отправил его в рот. — Надо же... А я и не знал... Нет, хлеб я, конечно, люблю, но вот только не с мясом. А с маслом, сверху можно красную соленую рыбу.

Я покачала головой, улыбаясь:

— Нас здесь двое, Миа, и потолок не упадет нам на головы, если ты не возьмешь хлеб. Если признаешься, что не любишь горошек, если потребуешь приготовить то, что желаешь ты... Это наш дом, и здесь хозяева мы. И правила будут те, что мы установим. Расслабься, милая. И ешь так, как нравится тебе.

Подумав немного, я отложила хлеб, взяла в руки мясо и откусила.

— Я всегда говорил, что руками вкуснее, — он тихо засмеялся. — И учти, наших детей муштровать не позволю. Всё, что нужно, они узнают, конечно, но при этом не будут сидеть с прямыми спинами и гонять вилкой ненавистный горох по тарелке. Вот здесь я буду стоять на своем.

— Джаред, ну какие дети? У нас и первой брачной ночи-то не было, — выдавила я из себя.

— Будет, — отмахнулся он. — Ты уж в меня поверь. Я в процессе твоего соблазнения.

Я сглотнула, он же, глядя на меня, громко рассмеялся.

Таким Джареда Шорнель я еще не видела.