Неделя проходит как в тумане. Серые дни сливаются в одно бесконечное ожидание чего-то, сама не знаю чего. Рома работает. Много работает. Перед праздниками у него дел невпроворот, так он говорит. Уходит рано, возвращается поздно. Мы почти не разговариваем.

Утром короткое «доброе утро», вечером сухое «как дела». Всё. Больше ничего.

Я не поднимаю тему того вечера. Он тоже молчит. Мы живем в одной квартире, как два чужих человека, случайно оказавшихся под одной крышей. Спим в одной постели, но, между нами, пропасть шириной в океан.

Регина больше не звонила, после того разговора. Может, обиделась. Может, устала от меня. А может, просто ждет, когда я сама позвоню. Но я не звоню. Не могу. Не хочу слышать «я же говорила», не хочу слышать торжество в её голосе.

Миша уехал на курсы повышения квалификации. Неделя без него — это неделя без единственного человека, с которым я могу быть собой. Без его спокойствия, без его понимания. Без того взгляда, который говорит: «Всё будет хорошо, Тая».

Я одна.

И эта пустота давит так сильно, что иногда не хватает воздуха. Грудную клетку будто сковало тугим корсетом.

Я выкладываюсь на работе по максимуму. Остаюсь добровольно на продленке, помогаю с детьми. Придумываю новые задания для уроков ИЗО. Лишь бы не думать обо всем этом хаосе, что творится в моей жизни.

Но стоит мне остаться одной, как мысли начинают душить.

«Он изменяет. Ты это знаешь».

«Он лжёт каждый день».

«Ты терпишь. Как долго ты будешь терпеть?»

Голоса в голове не дают покоя. Они преследуют меня в автобусе или такси по дороге домой, в пустой квартире, в постели, когда Рома лежит рядом и безмятежно спит, а я смотрю в потолок и не могу сомкнуть глаз.

Сегодня я провожаю последнего ученика. Возвращаюсь в кабинет. Навожу порядок. Мою кисти, раскладываю краски, убираю детские рисунки в папки. Медленно. Очень медленно. Тяну время.

Потому что пора ехать домой. Если еще можно так сказать о пустых стенах, в которых невозможно стало находиться.

Телефон вибрирует в кармане. Я вздрагиваю, достаю его. Улыбаюсь, когда вижу имя абонента.

— Алло? — отвечаю я, и голос дрожит от неожиданности.

— Тая, — голос Регины звучит тихо, не так напористо, как обычно. — Привет, подруга. Слушай, я... я хотела извиниться. — Молчу. Жду. — Я не хотела давить на тебя, — продолжает она, и слышу искренность в ее голосе. — Правда. Просто... мне больно видеть, как из тебя делают дуру. Понимаешь? Ты моя подруга. Я не могу просто молчать и наблюдать, как ты страдаешь.

Комок подступает к горлу.

— Я знаю, — говорю я тихо. — Я знаю, Рег. Ты хочешь как лучше.

— Именно, — выдыхает она с облегчением. — Я хочу как лучше. Для тебя. Потому что ты этого заслуживаешь. Заслуживаешь быть счастливой, а не... не вот это всё.

Слёзы жгут глаза.

— Извини, что накричала на тебя, — продолжает Регина. — Извини за резкость. Я иногда не могу сдержаться. Ты же меня знаешь.

— Знаю, — шепчу я и улыбаюсь сквозь слёзы. — И прощаю. Рег, ты моя подруга. Единственная, кто не боится сказать мне правду в лицо.

— Ну вот, — смеётся она, и в голосе слышится облегчение. — Давай встретимся на днях? Посидим где-нибудь, поболтаем нормально. Без криков и обвинений. Просто мы. Как раньше.

— Давай, — соглашаюсь я и чувствую, как на душе становится чуть легче. — Мне это нужно. Правда, нужно.

— И мне, — признаётся она. — Я по тебе скучала, дурында. Созвонимся завтра, договоримся о времени?

— Хорошо, — киваю я, хотя она меня не видит. — Созвонимся.

— Тая, — говорит она перед тем, как повесить трубку, — держись, ладно? Ты сильная. Сильнее, чем думаешь.

Я стою, сжимая телефон, и слушаю гудки. Регина со мной. Она всё ещё здесь. Я не одна.

Выдыхаю, уже спокойнее. Мне стало легче после ее звонка.

Выхожу в коридор. Двое учителей идут мне навстречу, оживленно обсуждая что-то.

— Таисия Дмитриевна! — окликает меня Марина. — А вы Женю Колесникова сегодня видели?

— Да, — киваю я.

— Приезжала его мать, — продолжает Ольга, поправляя шарф. — Сказала, что забирает его на каникулы раньше, на неделю. Так что не теряйте.

— Хорошо, — отвечаю я, и в груди что-то сжимается. — Странно. Женя мне ничего не говорил. Наоборот, сказал, что на Новый год будет с папой елку наряжать.

— Ой, а вы же не знаете! — Марина понижает голос, наклоняется ближе, как будто делится тайной. — У него родители в разводе. Мать часто в отъездах, в городе редко бывает. А отец — крупный бизнесмен. Он главный спонсор наших праздников, ну и прочего. Так что иногда директор идет ему на уступки.

Я киваю. Не понимаю, зачем мне эта информация. Кто с кем развелся — это не моё дело. Но внутри что-то отзывается тупой болью. Развод. Разбитая семья. Мальчик, мечтающий нарядить елку с папой, но уезжающий с мамой.

Я не завожу любимчиков. Никогда. Но Женя для меня особенный. Киваю и прощаясь, иду к выходу.

Выхожу на улицу. Погода тихая, даже теплая для декабря. Решаю прогуляться. Проветрить голову. Может, свежий воздух поможет выгнать из неё этот мрак.

Иду мимо высоких домов с закрытыми территориями. Мимо больших окон кафе, где люди смеются, пьют кофе, держатся за руки. Витрины начинают украшать к празднику. Гирлянды, снежинки, яркие огни. Новый год близко. Праздник. Радость.

А у меня внутри пустота.

Я иду и чувствую, как каждый шаг даётся с трудом. Как будто тащу за собой невидимый груз. Мысли роятся, не дают покоя.

«Что, если Рома правда не изменяет? Что, если я выдумываю? Схожу с ума?»

«Но тогда почему так больно? Почему я чувствую, что теряю его?»

«Что, если Регина права? Что, если я трушу? Терплю то, что терпеть нельзя?»

Голова раскалывается. Хочется остановиться, присесть на лавку, закрыть лицо руками и просто замереть. Но я иду. Шаг за шагом. Потому что, если остановлюсь, провалюсь в эту бездну сплошных вопросов без ответов.

— Таисия Дмитриевна!

Раздается мужской голос за спиной. Я вздрагиваю, будто меня окликнули из другого мира. Оборачиваюсь.

Он.

Папа Жени. Тот самый. Главный спонсор. И тот самый. Кто обрызгал меня мокрым снегом, а я его в ответ отчитала.

Высокий, статный, притягательный. Тёмное пальто, белая рубашка, расстегнутая у ворота. Волосы слегка растрепаны ветром. В руках коробка, перевязанная красной лентой.

Сердце делает странный кульбит. Надо же было встретиться именно сейчас…

— А это вам, — говорит он, протягивая мне коробку.

Я смотрю на неё, потом на него. Не понимаю.

— Что? — вырывается у меня. — Нет! Зачем?

Голос звучит растерянно. Я чувствую себя идиоткой.

— Это от Жени, — объясняет он, и в голосе слышится улыбка. — Он не успел вам сам передать. Очень просил, чтобы я нашёл вас и отдал.

Я стою как статуя. Не могу пошевелиться. Неловко принимать такие подарки. Даже от любимых учеников. Неправильно. Не профессионально.

Но он протягивает коробку настойчивее, и я автоматически беру её. Руки дрожат.

— Матвей, — говорит он и протягивает руку. — А то мы с вами так и не познакомились официально.

Я смотрю на его руку. Большую, сильную. Потом на его лицо. Темные глаза смотрят спокойно, открыто. В них нет насмешки, нет снисходительности. Просто... интерес, который отдается в каждой клеточке моего уставшего организма.

Протягиваю неловко свою руку. Пожимаю его.

Кожа к коже.

Тепло к теплу.

Странные ощущения пробегают по телу. Будто разряд тока. Лёгкий, но ощутимый. Его ладонь тёплая, крепкая, и на долю секунды я чувствую себя... защищённой. Странное, нелепое чувство.

Я быстро отдергиваю руку, и щеки вспыхивают.

— Таисия, — выдавливаю я. — Ну, вы уже знаете.

Он улыбается. Улыбка мягкая, теплая, и я замечаю, как уголки его глаз морщатся. Настоящая улыбка. Не дежурная, не вежливая. Настоящая.

— Знаю, — кивает он. — Женя много о вас рассказывает. Вы его любимая учительница. Говорит, что вы волшебница.

Внутри все переворачивается. Тепло разливается по груди, и на мгновение, всего на мгновение, пустота отступает.

— Он замечательный мальчик, — говорю я, и голос звучит искреннее, чем всё, что я говорила за последнюю неделю.

Матвей кивает, и что-то в его взгляде меняется. Становится мягче. Теплее. Будто я сказала что-то важное.

— Спасибо, — говорит он тихо.

Матвей смотрит на меня долго. Так, долго, что становится неловко. Но я не отвожу взгляд.

Я ловлю себя на том, что мне... приятно. Приятно, что он посмотрел на меня не как на очередную учительницу, а как на человека. Увидел меня.

Мысль приходит внезапно и больно. Когда Рома в последний раз смотрел на меня так, будто я важна? Будто я не просто часть интерьера, удобная и привычная?

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. Он не отводит взгляд. Я тоже.

Странные ощущения вызывает этот Матвей.

Совершенно странные.

Я не должна так чувствовать. Не должна замечать, как складки у его рта делают лицо живым. Не должна ловить себя на том, что мне нравится звук его голоса. Не должна чувствовать это лёгкое головокружение.

Я замужем. И у меня проблемы, которые нужно решать.

Еще одна новогодняя новинка нашего литмоба

Софа Ясенева "Развод. Время любить себя"

https:// /shrt/L8gj