Телефон вибрирует в руке, и я вижу имя на экране. Регина. Сердце сжимается, потому что знаю: хороших новостей от неё сейчас не будет.

— Алло? — отвечаю я, и голос звучит глухо.

— Привет, подруга, — в её тоне слышится что-то липкое, сочувствующее, отчего становится не по себе. — Слушай, я тут видела твоего Рому. Только что с аэропорта приехал. — Молчу. Жду продолжения, хотя уже знаю, что она скажет. — Вид у него совсем не усталый, — продолжает Регина, и каждое слово как иголка, загнанная под кожу. — Ну и правильно, где уставать-то? В командировках таких…

— Регина, — перебиваю я, сжимая телефон сильнее. — Я поняла.

— Да ты не поняла, подруга! — ее голос повышается, становится настойчивее. — Ты всё терпишь! Он там с этой своей Алёнкой время проводит, а ты сидишь дома, как дурочка, ждёшь! Тая, ну сколько можно?!

Внутри все сжимается в тугой узел. Я и так всё знаю. Знаю, где был Рома. С кем был. Но слышать это от Регины, слышать, как она смакует каждую деталь просто невыносимо.

— Он изменяет тебе! — продолжает она, не давая вставить слово. — Открыто! И даже не скрывает! А ты что? Молчишь? Терпишь? Тая, у тебя есть гордость?!

— Хватит! — вырывается из меня. — Хватит, Регина! Я и так всё понимаю! Ты думаешь, мне легко?! Думаешь, я не вижу?!

— Вижу-вижу, — парирует она, и в голосе слышится что-то злое, острое. — Только ничего не делаешь! Сидишь и страдаешь! А надо брать и заканчивать это! Выгонять его! Разводиться!

— Регина, ты сейчас точно не успокаиваешь меня, — говорю я медленно, пытаясь взять себя в руки. — И поддержкой это трудно назвать. Ты просто давишь на больные точки!

Пауза. Слышу, как она шумно выдыхает.

— Я хотела как лучше, — говорит она, наконец, и ее тон меняется, становится более обиженным. — А получилось, как всегда. Ладно, Тая. Ходи и дальше с рогами. Набирайся смелости, чтобы всё закончить. А твой муж будет жить в своё удовольствие, спать с кем хочет, а ты терпи.

— Регина…

— Всё, я пошла. Подумай над моими словами.

А дальше лишь гудки. Она сбросила звонок.

Стою посреди комнаты, телефон всё ещё сжимаю в руке, и внутри всё кипит. Злость, обида, боль, всё смешалось в один ядовитый коктейль, который разъедает меня изнутри. Руки дрожат. Дыхание рваное. В солнечном сплетении тяжесть, будто бетонной стеной придавило.

Регина права! Не права? Не знаю. Голова раскалывается.

Жду Рому весь вечер. Сижу на диване, смотрю в одну точку. Нервы натянуты до предела, кровь шумит в ушах. Каждый звук за дверью заставляет вздрагивать. Каждая минута тянется вечностью.

Наконец, в десятом часу слышу, как поворачивается ключ в замке. Дверь открывается. Рома заходит, усталый взгляд, но не настолько усталый, как должен быть после тяжелой командировки.

Регина права. Он выглядит… нормально. Свежо даже.

— Привет, — бросает он, снимая ботинки.

— Привет, — отвечаю я и удивляюсь сама себе. Мой голос спокойный, ровный, как будто внутри не бушует ураган.

Он проходит в гостиную, бросает сумку на кресло, садится на диван, откидывается на спинку.

— Как прошла командировка? — спрашиваю я, и голос всё ещё не дрожит. Чудо какое-то.

— Всё хорошо, — отвечает он, потирая глаза. — Всё решили. Проблемы улажены. Как работа? — небрежно бросает он.

— Отлично.

Молчание. Он достаёт телефон, начинает что-то листать. Как будто меня здесь нет. Как будто ничего не произошло.

Жду. Жду, когда он первый начнёт. Жду, когда скажет что-то про командировку, про Алёну, про что угодно. Но он молчит. Сидит, смотрит в экран, и ему, кажется, всё равно. Всё равно, что я здесь. Всё равно, что я чувствую. Всё равно, что между нами творится.

И это его равнодушие ломает последнюю защиту.

— Я знаю, что ты ездил в командировку с этой Алёной, — вырывается из меня, и голос, наконец, дрожит.

Рома поднимает глаза, смотрит на меня с недоумением.

— Ну да, — говорит он просто. — Я это не скрывал. Проблемы в её филиале. Я ездил помочь и проконтролировать работу. В чём проблема?

— Ты мне не говорил! — голос повышается и срывается.

— Ты и не спрашивала, — парирует он, и в тоне появляется раздражение. — Да и вообще, Тая, в чём проблема? Мне кажется, мы уже всё определили. Алёна — ценный сотрудник. Моя обязанность ей помогать.

— И спать! — не выдерживаю я, и слова вылетают, как пощёчина. — Твоя обязанность с ней спать?!

Он закрывает глаза, устало трёт переносицу.

— Ты опять начинаешь? — голос усталый, почти безразличный. — У неё есть жених, я же говорил.

— Да какая разница, жених, жена! — кричу я, и руки сжимаются в кулаки. — Это всё не такое существенное, что подвинуть нельзя!

— Тая, — он открывает глаза, и во взгляде холод. — Твоя ревность вообще неуместна. Прекрати истерику. Не накручивай себя. Это всего лишь работа. И мне и так сейчас хватает проблем, ещё не хватало твоих истерик.

Слова бьют больнее, чем пощёчина. «Истерика». «Неуместна». Как будто я сумасшедшая. Как будто я выдумываю всё это.

— Ром, — голос ломается, и слёзы жгут глаза. — Найди уже в себе мужество и признайся, что изменяешь. Хватит меня мучать. Я ведь всё вижу сама!

Он резко вскакивает с дивана, так, что я вздрагиваю.

— Что ты видишь?! — кричит он, и резкость в тоне заставляет меня съёжиться. — Как я работаю, чтобы у тебя всё было?! Как я мотаюсь по работе, но всегда приезжаю домой к тебе?! Как я звоню тебе всегда, нахожу минуту, чтобы узнать, как у тебя дела?! Терплю твои закидоны?!

Он подходит ближе, нависает надо мной, и я вижу ярость в его глазах.

— Знаешь, ты изменилась в последнее время! — продолжает он, и каждое слово как удар. — Тебя будто подменили! Это Регина тебе напела?! Да?!

— Да при чём тут она?! — кричу я в ответ вскакивая. — При чём тут Регина?!

— Да притом, что у неё нет личной жизни, вот она и лезет в нашу! — рявкает он. — Думаешь, она тебе подруга?! Тая, у таких, как она, нет подруг! Они просто разрушают чужие отношения, потому что свои построить не могут!

— Не смей! — кричу я, и голос срывается на визг. — Не смей её обвинять! Это не она ездила в командировку с Алёной! Это не она проводит с ней всё время! Это не она смотрит на меня, как на истеричку!

— Потому что ты ведёшь себя как истеричка! — отрезает он, и в голосе звучит холодная злость. — Ты выдумываешь то, чего нет! Ты слушаешь эту свою подружку, которая сама несчастна, и пытается сделать несчастной тебя!

— Я вижу! — кричу я, и слёзы, наконец, прорываются, текут по щекам горячими дорожками. — Я вижу, как всё рушится! Как ты от меня отдаляешься! Как, между нами, ничего не осталось! Как ты смотришь на меня, и тебе всё равно!

— Мне не всё равно! — рявкает он. — Но ты не даёшь мне дышать! Ты постоянно проверяешь, обвиняешь, подозреваешь! Я устал от этого, Тая! Устал!

— А я устала терпеть! — кричу я сквозь слёзы. — Устала делать вид, что всё нормально! Что я не вижу, как ты меняешься! Как ты лжёшь!

— Я не лгу! — кричит он.

— Лжёшь! — кричу я. — Каждый день! Каждым взглядом! Каждым словом!

Мы стоим друг напротив друга, тяжело дышим, смотрим в глаза. Его — полны ярости и усталости. Мои — полны слёз и боли.

— Я больше не могу так, — шепчу я, и голос ломается окончательно. — Не могу…

Он стоит, смотрит на меня, и я вижу, как что-то в его взгляде меняется. Ярость уходит. Остаётся только усталость.

— Тая, — говорит он тихо, и голос звучит пусто. — Что ты хочешь от меня?

— Правды, — шепчу я. — Просто правды.

Он молчит долго. Потом отворачивается, проводит рукой по волосам.

— Я не изменяю тебе, — говорит он не оборачиваясь. — Но ты мне не веришь. И это… это убивает меня.

Он разворачивается, идёт к двери. Одевается. Берет ключи от машины.

— Мне нужно подышать, — бросает он через плечо и уходит.

Дверь захлопывается. Я стою посреди комнаты, одна, и слёзы льются не останавливаясь.

Всё рушится. И я не знаю, как это остановить.

Дорогие мои, еще одна новогодняя новинка нашего литмоба

Оксана Рэй

"Развод. Не время сдаваться"

https:// /shrt/jOPk