Французский эскорт — полицейская машина впереди и парочка гражданских микроавтобусов чуть сзади — вел нас через Эльзас уже больше двух часов. Пьер Бланзак слово сдержал: никаких остановок, никаких вопросов, никакого лишнего внимания, только редко обгонявшие нас «Рено» и «Пежо» с «Ситроенами» и ровная лента французского автобана.
В салоне микроавтобуса было тихо: Владимира Ивановича Михеева за рулем сменил Прохор, все остальные вполглаза дремали в салоне. Вернее, полноценно дремали Пафнутьев, Ванюша Кузьмин и тот же самый Михеев — именно они умели отдыхать в любых условиях, не теряя при этом готовности моментально проснуться при первых признаках опасности и вступить в бой, — а вот Коля с Сашей, хоть и откинулись на спинки сидений на заднем ряду с закрытыми глазами, только делали вид, что спят.
За окном проплывал Эльзас: ухоженные поля, аккуратные городки с красными черепичными крышами, виноградники на склонах холмов. Это была настоящая Франция, а не ее роскошные курорты, одним из которых являлся Лазурный берег, — без пальм и яхт, без позолоты и мраморных набережных, без важных мужчин в дорогих костюмах и дам в вечерних платьях, «выгуливающих» свои украшения. Эта настоящая Франция нравилась мне гораздо больше, потому что напоминала о любимой и родной Смоленщине.
Я тоже по примеру старших товарищей, неглупых и чутких, решил чуть отдохнуть, откинул голову назад и закрыл глаза. Однако подсознание засыпать не торопилось и воспроизвело по памяти обстановку кабинета английского короля, самого Георга и его рассказ про главного ватиканского колдуна — кардинала Антонио де Луку, главу Конгрегации по делам Восточных Церквей. Судя по моим впечатлениям и впечатлениям Ванюши Кузьмина, Георг не врал, что де Лука являлся организатором всех покушений на мою скромную персону, а также отравителем папы. То, что кардинал уничтожил дюжину колдунов, которые имели неосторожность встать у него на пути, я тоже вполне допускал, а вот в то, что этот католический перец владеет некой древней техникой, которая делает его практически неуязвимым, не поверил от слова «совсем»: если бы это было правдой, де Луке ничего не стоило бы самолично прилететь в Москву или в Монако и закончить дело, начатое еще покойными Тагильцевым, Бирюковым и Контролером. Да и регулярные попытки меня завалить с помощью круга, хоть и с привлечением различных кодированных тварей, говорили о том же…
Рука сама потянулась в карман за телефоном, чтобы прямо сейчас найти в «паутине» всю доступную информацию о кардинале, а также взглянуть на его фотографию, но разум все-таки возобладал: мы на задании, движемся по территории вероятного противника, и давать подсознанию «пищу для размышлений», провоцируя его тем самым на малоадекватные действия в случае возникновения критической ситуации, все же пока не стоило.
Я сделал усилие и убрал все мысли, касающиеся Ватикана, подальше. Сейчас у нас в приоритете другое: граница, встреча с Гогенцоллернами, Саарбрюккен, ночлег.
Дремота накатила резко, и я сам не заметил, как заснул.
— Граница, — услышал я голос Прохора сквозь сон. — Сынка, подъем! — И открыл глаза…
Перед самым переходом, обозначенным широкой разделительной полосой и знаками, мы попрощались с подчиненными Бланзака, поблагодарив их за сопровождение. Саму границу пересекли на минивэне без всякой проверки документов, а с немецкой стороны нас уже ждали Вилли и Фриц Гогенцоллерны, чья охрана скромно расположилась в сторонке, немецкие пограничники же старательно делали вид, что на самом переходе ничего такого не происходит.
Прохор остановил «Рено», мы вышли из машины и тут же дружно попали в объятья немецких принцев, чуйка при этом подсказывала: Вилли с Фрицем искренне рады нас видеть. Единственным, кого немчики не стали обнимать, был Виталий Борисович Пафнутьев, но и он после представления удостоился со стороны будущего императора Германии и его младшего брата заверений в дружбе, раз господин Пафнутьев является близким человеком не только для великих принцев, но и для глубокоуважаемых господ Белобородова, Кузьмина и Михеева. А дальше последовал обязательный политес:
— Дорогие родственники, — улыбались мы с Колей и Сашей, — спасибо, что встретили лично!
— Спасибо, что позвонили и предупредили заранее! — отмахнулись Вилли с Фрицем. — А то мы после всей этой насыщенной жизни в Монако уже успели откровенно заскучать! Но, дорогие родственники, давайте эту тему обсудим уже за ужином, так что предлагаем на границе не задерживаться и проследовать за нами до Саарбрюккена, тем более тут недалеко.
Мы согласились, вернулись обратно в свой микроавтобус и последовали за довольно-таки скромным кортежем немецких принцев, состоящим всего из трех «Мерседесов» представительского класса.
— Скучно нам не будет, — подвел итог встречи на границе Ванюша Кузьмин. — Немчики явно настроены на веселое времяпрепровождение, и спокойно двигаться по своей Германии они нам не позволят. — Колдун повернулся к Пафнутьеву. — Ты не переживай, Борисыч, ежели чего, наш царевич быстро своих немецких родственничков в чувство приведет! Ведь так, царевич?
— Ведь так, Иван Олегович, — улыбнулся я.
До Саарбрюккена долетели буквально минут за двадцать. Пока ехали, Александр включил свой телефон, открыл приложение со встроенным электронным гидом и принялся нам зачитывать общую информацию об этом древнем городишке и тех его известных местах, рядом с которыми нам предстояло проехать. От Александра мы услышали, что конкретно сейчас движемся по старому мосту Альте Брюке через реку Саар, а чуть дальше, на холме над рекой, темным силуэтом высился замок XVIII века — Саарбрюккенер Шлосс. Проехали мы и через центр города — площадь Святого Иоганна, на которой располагалась еще одна подсвеченная фонарями достопримечательность: старая ратуша XIX века. Весь этот «недоосмотр» местных красот в темное время суток не доставил моим коллегам никакого удовольствия, и мы по традиции пообещали друг другу обязательно вернуться и устроить полноценную экскурсию по Саарбрюккену. И, самое главное, с разрешения Гогенцоллернов, а не в качестве обзора новых территорий внезапно расширившейся на восток Российской империи.
Гостиница Victor’s Residenz-Hotel Saarbrücken, в которой нам предстояло поужинать и переночевать, стояла прямо на берегу Саара — пятизвездочная, солидная, с темно-синим навесом над входом. Нас уже ожидал торжественный комитет по встрече: бургомистр Саарбрюккена со своими заместителями, начальник местной полиции, командир военного гарнизона, начальник пограничного поста с главным таможенником, представители городской знати и, конечно же, управляющий отелем. Общение со всеми этими лучшими людьми города, слава богу, не заняло много времени, мы проследовали внутрь гостинки и без всякой задержки в виде оформления карточек гостей поднялись на лифтах на четвертый этаж, где для нас были приготовлены отдельные номера. Я зашел к себе — просторная гостиная, приличная спальня, балкон с видом на реку. В углу на мобильной вешалке висели уже поглаженные рубашки разных расцветок и размеров, а на журнальном столике — носки в упаковке. Вот оно — немецкое гостеприимство, а может, просто братья Гогенцоллерны таким вот нехитрым способом решили не тратить наше общее с ними время на посещение немецких модных бутиков. Но выбором подходящей рубашки следует заняться позже, а сейчас в приоритете горячий душ…
Ресторан на первом этаже гостиницы работал для нас одних. Закрытый зал, столы буквой «п», а приглушенное освещение с десятком свечей создавало уютную атмосферу. Из еды на столах присутствовали обязательные мясные и сырные закуски, а из основных блюд — рулька, картофельный суп и тушеная капуста с беконом. С алкоголем шутить не стали — рано утром выезжать — и заказали приблизившимся официантам только местное пиво, которое вскоре и оценили — темное, плотное, с ореховым привкусом.
— Отличное пиво! — выразил общее мнение русской «делегации» Прохор, чем искренне порадовал Вилли с Фрицем. — Надо будет с Володей Петровым поговорить, чтобы он у себя в имении начал что-то подобное варить. И рулька хороша, ваши высочества! Как и суп…
Одним словом, ужин прошел в теплой и дружественной атмосфере, а все разговоры так или иначе крутились вокруг наших общих воспоминаний, связанных с Лазурным берегом. Уже в конце вечера, когда мы собрались расходиться по номерам, меня в ресторане задержал Фриц и стал интересоваться состоянием дел Елены Панцулаи. Я заверил своего немецкого родственника, что с девушкой все в полном порядке: сессию она сдала, ее ресторан успешно функционирует, принося приличный доход, а дополнительное шефство над родом Панцулаев, помимо меня, взял еще и принц Пожарский. Фриц успокоился, поблагодарил меня за заботу о Елене и, в свою очередь, рассказал, что его отец — Вильгельм Гогенцоллерн — тоже взял определенное шефство над отцом Елены — Виктором Панцулаем: будущий император Германской империи уже успел познакомить сотрудника СБ холдинга с видными представителями немецкой аристократии и деловых кругов, подарил какой-то там «Мерседес», а на прощание вручил дорогущие эксклюзивные часы. Я улыбался и кивал, слушая откровения принца, а по дороге в номер твердо решил: как только вернемся на родину, напомню Прохору про его обещание разобраться с делами нашей СБ в Монако — что-то слишком уж много становится генерала Панцулая в разговорах с представителями условно дружественных нам иностранных государств…
Утром Саарбрюккен с балкона моего номера выглядел не так, как прошлым вечером. Туман над рекой — легкий, молочный — скрывал противоположный берег, замок на холме выплывал из него постепенно, по мере того как поднималось солнце. Насладившись видом и воздав хвалу Господу нашему за то, что ночью ничего не случилось, я вернулся в номер, принял душ, оделся и спустился в ресторан.
Вилли и Фриц уже сидели за столом: первый со стаканом апельсинового сока, второй с кофе. После обмена приветствиями Вилли жестом указал мне на свободное кресло, а потом на уже накрытый стол.
Завтрак был простым и основательным: свежий хлеб, несколько видов сыра, ветчина, скрамбл, варенье, кофе, соки. Через пять минут подтянулись остальные: Коля с Сашей, явно выспавшиеся и довольные, потом Ваня с Владимиром Ивановичем Михеевым и, наконец, Прохор с Виталием Борисовичем Пафнутьевым. Завтракали не спеша.
— Как спалось? — спросил Вилли нейтральным тоном.
— Отлично, — ответил Коля.
— Лучше всех, — добавил Саша.
— Это хорошо, — кивнул Вилли. — Потому что сегодня дорога длинная.
— Это да, — согласился Прохор, намазывая хлеб маслом. — Выезжаем после завтрака?
— После завтрака, — подтвердил Фриц. — Но сначала — один момент.
Прохор замер с куском хлеба в одной руке и ножом в другой, а я решил поинтересоваться:
— Какой момент?
За младшего брата ответил широко улыбавшийся Вилли:
— Увидите…
Сюрприз нас ждал на парковке за гостиницей.
Когда мы вышли — все, включая немецких принцев, — я сначала не понял, что именно не так: парковка как парковка, — а потом до меня дошло! Семь машин, выстроенных в ряд! Все последних моделей, с немецкими номерами и с ключами на капоте: Mercedes-Maybach S 680 — черный как смоль, почти антрацитовый металлик, с хромированными молдингами по периметру и фирменным двухцветным майбаховским знаком на капоте вместо стандартной звезды; BMW 7-й серии — темно-синяя, почти черная, с хромированными вставками; рядом BMW M5 — стального цвета, с характерными расширенными арками; следом Mercedes S-класс — серебристый, представительный и крайне основательный; Mercedes AMG GT — черный, низкий, злой; Audi A8 — белая, с панорамной крышей; и Porsche Panamera — темно-зеленая, матовая.
Пять секунд тишины, и переполненный пафосом голос Вилли:
— Друзья, это наш вам маленький подарок! Убедительно просим не отказываться! Машины выбирайте сами, ключи на капотах!
И действительно, немцы поставили нас в фактически безвыходное положение — отказаться означало их смертельно оскорбить. Все члены нашей группы, судя по моим ощущениям, это прекрасно понимали, как и то, что последнее слово все равно останется за тремя великими князьями. Великие же князья Александр Александрович и Николай Викторович щелкать клювами не собирались и решили поступить в полном соответствии с народной мудростью «дают — бери, бьют — беги»: они скоренько выразили свою благодарность дорогим родственникам и рванули к приглянувшимся им тачкам! Коля остановился у M5, схватил с капота ключи, залез в салон, а уже через секунду у BMW взвыл двигатель. Саша даже не колебался — прямиком к AMG GT. Взяв ключи, он тоже залез в салон, завел двигатель, погазовал, потом вылез с довольным видом и показал нам большой палец.
— У меня нет слов, — пробормотал Прохор. — Балбесы! Ну, хоть накатаются вдоволь на дорогих игрушках, и то в гору!
Поворчав вот таким вот образом и поблагодарив их высочеств за презенты, воспитатель с достоинством зашагал вдоль этой импровизированной выставки и остановился у S-класса. Обойдя Mercedes по кругу, заглянул в салон и кивнул:
— Пойдет.
Михеев, явно тяготевший в силу специфики службы к автомобилям повышенной комфортности, к этому времени уже сидел на корточках у Mercedes-Maybach, рассматривая колесный диск с таким выражением лица, как будто перед ним был сложный механизм, требующий разборки. Потом подполковник все-таки встал, взял ключи и… полез осматривать задние пассажирские сиденья.
Ваня без раздумий подошел к Porsche, но потом обернулся ко мне и, тяжело вздохнув, все-таки решил поинтересоваться:
— Ляксей Ляксанрович, ты не против?
— Не против, Иван Олегович, — махнул я рукой.
— Благодарствую! — разгладилось лицо колдуна.
А я уже смотрел на скромничающего Пафнутьева:
— Виталий Борисович, выбор за вами. — И указал ему на Audi A8 и BMW 7-й серии.
Глава Тайной канцелярии межеваться не стал и без раздумий указал мне на Audi:
— Я, пожалуй, возьму беленькую.
— Отличный выбор, Виталий Борисович!
Оставалась темно-синяя BMW 7-я серии. Я подошел, взял ключи, сел на водительское место и запустил двигатель — он завелся почти беззвучно. Руль лег в руки правильно, да и сиденье после небольшой регулировки показалось мне очень удобным.
Через пять минут мы повылезали из машин, еще раз поблагодарили Гогенцоллернов за такие роскошные подарки и вновь повторили маршрут следования по Германии в сторону Польши. По знаку Вилли из отеля вышли двое охранников немецких принцев и раздали нам уже настроенные рации для координации наших действий в колонне и просто для обычного трепа в пути. Эти же охранники отчитались Вилли, что полицейская машина, должная идти во главе колонны, готова, немецкая охрана будет двигаться позади наших машин, а все специальные службы по пути нашего следования предупреждены и переведены в режим повышенной готовности.
Наконец наша колонна благополучно выдвинулась из Саарбрюккена, Фриц «присоседился» к Саше, а Вилли поехал со мной. И только мы оказались на автобане А6, как мой немецкий родственник задал вопрос, подкупающий своей новизной:
— Алекс, а как ты посмотришь на то, чтобы мы с Фрицем прокатились с вами до самой Москвы?
— Сугубо положительно, — кивнул я, не отвлекаясь от дороги.
— Отлично! — Принц схватил рацию и торжественно сообщил всем остальным эту великолепную новость.
Я же рулил и прикидывал: на импровизацию просьба Фрица не походила от слова «совсем», значит, еще в Берлине оба немчика получили соответствующие инструкции от своих старших родичей. И цель их визита читалась вполне однозначно: раз уж так сложилось, Вилли с Фрицем должны были более плотно подружиться со мной, Колей и Сашей, пока в Москву на тренинг к Ванюше Кузьмину не приехали остальные принцы и принцессы из нашей монакской компании. Что ж, придется соответствовать и тратить на любимых немецких родственников драгоценное время, которое можно было выделить на что-нибудь более полезное…
Вилли оказался довольно приятным попутчиком — не молчал, но и не болтал без умолку, умел слушать и вовремя остановиться, когда понимал, что я ухожу от темы. Спросил он меня и про Соню, я ответил, что с невестой все хорошо, и невольно заулыбался при воспоминании о норвежке. Поинтересовался немец и делами холдинга — тут я отделался общими фразами. Да и вообще, если верить моим ощущениям, Вилли не пытался меня допрашивать или еще каким способом выведывать информацию — он просто вежливо, как учили, поддерживал светскую беседу, демонстрируя искреннюю заинтересованность в собеседнике.
По рации время от времени слышались голоса наших переговаривающихся между собой спутников. Тема переговоров, естественно, была одна: достоинства и недостатки немецких машин. Причем достоинств было гораздо больше. Так совершенно незаметно пролетело время до обеда и запланированной остановки в Гейдельберге, городе в земле Баден-Вюртемберг. Проехав через старый город к набережной, мы остановились у ресторана Palmbräu Gasse прямо у реки Неккар, с видом на мост Карла Теодора.
Мы выбрались из машин, размяли ноги и залюбовались замком, фактически нависающим над городом с противоположного скального берега — темно-красный, с обвалившейся башней с восточной стороны. Красиво, черт возьми!
— Хайдельберг, XVI век, — громко сказал Вилли. — Древняя резиденция курфюрстов Пфальца. Кстати, здесь венчался один из наших предков.
— Ваш предок? — спросил Коля.
— Наш с вами общий, если хорошенько покопаться в генеалогии.
Копаться в генеалогии я не собирался, братья, уверен, тоже, так что мы с Колей и Сашей многозначительно переглянулись, решив поверить Вилли на слово.
Обед был плотным: штрудель с мясом, суп-гуляш с темным хлебом, местная форель с отварным картофелем. Качеством блюд и обслуживанием мы остались вполне довольны, а на выходе из ресторана Владимир Иванович Михеев потянул нас в соседнюю сувенирную лавку, где мы приобрели целый ящик небольших фарфоровых замков — точных копий Хайдельберга — и еще по мелочи. Возвращение на любимую родину все больше становилось похоже на обычную туристическую поездку…
После Гейдельберга дорога пошла ровнее. Автобан А6 сменился на А5 — мимо Мангейма и Франкфурта, которые мы объехали, не заезжая. Я поменялся с Колей машинами и теперь рассекал на «злой» BMW М5, наблюдая через лобовое стекло за сменой пейзажей: Таунус, потом Ренские горы и снова широкие поля. В районе Фульды пошли облака — низкие, серые, но пока без дождя.
В половине шестого вышел на связь Фриц:
— Внимание, до Дрездена осталось ехать часа полтора. Нас встретят и накормят отличным ужином.
В рации тут же раздались одобрительные комментарии — постоянное движение на скоростях под двести километров в час очень сильно выматывало всех без исключения, особенно с учетом того, что привычки трансферов на такие большие расстояния у нас не было.
До Дрездена добрались, когда стемнело. В город мы въехали по Эльбскому шоссе, и столица Саксонии развернулась перед нами панорамой над рекой. Старший из братьев Гогенцоллернов комментировал нам в рацию доступные в это темное время суток виды Дрездена: купол Фрауэнкирхе — круглый, теплый в подсветке — поднимался высоко над крышами домов, рядом острый шпиль Хофкирхе.
Ресторан на Брюльской террасе — «балконе Европы» над Эльбой — принял нас в отдельном зале с видом на реку и огни Нойштадта на другом берегу. За окном блестела темная вода, хорошо освещенный мост Августусбрюке отражался в ней почти зеркально.
Саксонская кухня оказалась хороша: утка с красной капустой и картофельными кнедликами, тушеная оленина с ягодным соусом и прочие местные закуски в ассортименте. Прохор осторожно попробовал кнедлики — задумался — и съел все.
— Что это вообще такое? — спросил Коля у Фрица, указывая на свою порцию.
— Картофельные клецки, — пояснил с улыбкой немец.
Николай повернулся к Ванюше Кузьмину.
— У нас такого нет?
— У вас есть вареники, — ответил тот с заметной гордостью.
— Это не то же самое?
— Совсем не то.
Коля вернулся к тарелке с видом человека, который и не претендовал на глубокое понимание кулинарных различий. Впрочем, остальные члены нашей группы тоже не претендовали, но уминали незнакомые блюда с большим удовольствием.
После ужина вышли на террасу и еще раз, уже сытые и довольные, полюбовались видами Дрездена, после чего попрыгали по машинам и двинулись дальше — в сторону Герлица, до которого оставалось восемьдесят километров.
Последний отрезок немецкой дороги прошел практически в тишине — мы перебрасывались в эфире короткими репликами, чтобы после такого сытного ужина не заснуть за рулем.
На пограничном мосту через реку Нейсе остановились на минуту — Вилли с Фрицем попрощались со своей охраной, а к нам уже спешили польские военные и какие-то люди в штатском. Через совсем непродолжительный промежуток времени, потраченный на взаимные приветствия со встречающей стороной, мы в сопровождении очередного «конвоя» уже благополучно мчались по территории королевства Польша. До любимой родины оставалось ехать около восьми часов…
Мы проехали Вроцлав и, судя по навигатору, вышли на прямой участок трассы. По обе стороны темные поля, редкие перелески и еще более редкие фонари.
В один далеко не прекрасный момент у меня едва слышно сработала чуйка: впереди, по ходу движения, присутствовал источник опасности. Не забывая контролировать дорогу, я перешел на темп и аккуратно потянулся к источнику беспокойства.
Перед внутренним зрением предстала до боли знакомая по прошлым покушениям картина: километрах в пяти «сидел» в засаде откровенно слабенький колдун, но при этом я с ходу не смог заглянуть за его защиту! Мое осторожное внимание стекало с ментального доспеха, не могло проникнуть за монолитный каркас без единой трещинки. А эта едва уловимая внутренним зрением пульсирующая светлая точка у колдуна в области головы, как у того испанского полковника и колдуна-террориста из аэропорта Ниццы, не оставляла сомнений в том, кто именно являлся настоящим организатором засады. Кодированный злодей был не один — рядом с ним я насчитал больше двадцати обликов обычных людей, но чуйка отнесла их к таковым лишь условно: все они были явно хорошо подготовлены, так что сбрасывать со счетов этих «простых» бойцов вовсе не стоило.
Мозги заработали с удвоенной скоростью, просчитывая варианты дальнейших событий. Но если говорить совсем откровенно, засада меня не впечатлила — складывалось полное впечатление, что кто-то на ходу решил испортить нам путешествие по Европе, и неважно, от кого именно утекла инфа о наших передвижениях: от французов, немцев или поляков, — для очередной провокации ватиканские колдуны все равно выбрали католическую Польшу, преследуя вполне понятную, хоть и запасную цель — испортить еще больше и так непростые отношения между королевством Польша и Российской империей. Что ж, из этого и будем исходить и не станем валить злодеев сразу, тем более можно было попробовать хоть в этот раз дотянуться до реальных кукловодов, управляющих кодированным колдуном. Кроме того, ситуацию можно использовать и для другой цели, а именно для наглядной демонстрации Николаю и Александру их полезности, значимости и важности для нашей группы. А если совсем повезет, то «замазать» и Вилли с Фрицем, спровоцировав немчиков на активное участие в предстоящей акции, и тогда император Германии в разборках с королем Польши точно будет на нашей стороне.
Вынырнув из темпа, я схватил рацию:
— Колонна, внимание! Впереди засада! Останавливаемся!
Что характерно, никаких вопросов от коллег не последовало, а я услышал лишь сухие ответы «Принято».
Вскоре колонна остановилась, мы повылезали из машин, и я в сопровождении порядком напрягшихся членов группы и немецких принцев направился к головной машине польского эскорта.
— Господа, — обратился я к гордым и независимым, но несколько растерянным шляхтичам, — впереди засада. Обвинять польскую сторону в организации провокации я не хочу, но категорически требую, чтобы вы не вмешивались в проводимые нами противодиверсионные мероприятия. Вам все понятно?
Стоявшие навытяжку ляхи после малой толики гнева вытянулись еще сильнее и дружно рявкнули что-то напоминающее «Будет исполнено, ваше королевское высочество!».
На королевское, а не императорское высочество обижаться не стал — не то время, да и не место, тем более нужный результат достигнут, — и переключил все свое внимание на коллег по опасному бизнесу.
— Иван Олегович, что скажешь? — Я мотнул головой назад, в сторону засады.
Колдун нахмурился.
— Чую, что там что-то опасное, но разобрать толком ничего не могу.
— И немудрено, — кивнул я. — Схема стандартная: круг сидит где-то очень далеко и управляет на месте слабеньким Петрушкой, который от такого симбиоза получает колоссальное преимущество в защите. В этот раз ситуация осложняется еще и наличием более двух десятков обычных бойцов, и они тоже фактически находятся не только под ментальной защитой круга, но и под полным его контролем.
— И это печально! — вздохнул Ванюша. — Можешь их завалить?
— Могу, — кивнул я. — Но делать этого не буду. — И повернулся к воспитателю. — Прохор Петрович, нам же не нужны проблемы с поляками?
— Так точно! — поморщился он. — Если завалим тварей, полякам предъявить будет некого… Что предлагаешь?
— Мне нужен только колдун. — Я интонацией выделил «нужен». — Обычными бойцами предлагаю заняться Коле и Саше. — И указал рукой на братьев. — Естественно, под твоим непосредственным командованием.
Николай с Александром, до этого стоявшие с хмурыми лицами, резко возбудились и с надеждой уставились на Прохора. Воспитатель же ответить ничего не успел — в разговор вмешались возмущенные и обиженные Вильгельм с Фридрихом:
— Алекс, мы тоже можем помочь! В конце концов, мы в одной лодке! И ты не имеешь права отстранять нас от участия в операции!
Теперь я указал на Прохора:
— Все вопросы к господину Белобородову, дорогие родственники.
Теперь на моего воспитателя с надеждой смотрели уже четыре пары горящих юношеских глаз, а сам он занимался тем, что с демонстративным сомнением разглядывал их в ответ. Наконец Прохор рявкнул:
— Равняйсь! Смирно! Слушаем меня внимательно и запоминаем, бойцы! Работаем максимально осторожно и собранно! Выполняем мои приказы и приказы Алексея! Никакой отсебятины! Стихии не применяем, никого не убиваем! Наша задача — максимально эффективно и быстро вывести противника из строя, чтобы потом предъявить полякам реальных злодеев, способных давать нормальные показания, а не хладные трупы якобы мирных подданных польского короля, которых русские и немецкие принцы походя завалили в силу своей злобной сущности! Задача понятна?
— Так точно, господин Белобородов!
Через пару минут наша небольшая ударная группа была готова к боестолкновению: балаклавы закрывали лица, тактическая связь на головах, кулаки нервно сжимаются от выплеска адреналина. А я тем временем инструктировал Кузьмина:
— Ваня, как ты понимаешь, сам колдун мне не нужен — мне нужны образы членов круга, которые этого Петрушку контролируют. И тут мне очень понадобится твоя помощь…
— Я понял, царевич, — перебил меня морщившийся Ванюша. — Ты хочешь образовать со мной для гарантии уже свой круг и… — Он неопределенно махнул рукой. — Короче, я согласный на все, но ты мне должен пообещать, что не убьешь кукловодов прямо сейчас, а завалишь их чуть попозже и при моем непосредственном участии. Обещаешь?
— Торжественно клянусь! — кивнул я. — И еще обещаю, что, даже если старшие родичи будут настаивать на вербовке ватиканских упырей в своих политических целях, мы с тобой все равно их мучительно и показательно страшно завалим! Договорились?
— Вот теперь я спокоен! — Ванюшино лицо расплылось в довольной улыбке. — А сейчас, царевич, я, с твоего позволения, сяду в машину, а то русскому дворянину валяться без сознания на польской земле совершенно неуместно.
Убедившись, что Кузьмин благополучно улегся на заднем сиденье своего «поршака», я образовал с ним круг. Видение окружающего пространства, а также качество его восприятия скачком увеличились, а подсознание уже начало просчитывать сценарий предстоящего боя, исходя из самого эффективного способа использования доступных сил и средств. Что характерно, в этом сценарии отсутствовали и Прохор, и Коля с Сашей, и Вилли с Фрицем: подсознание настаивало на самом простом способе ведения боевых действий, а именно на гарантированном гашении сначала облика вражеского колдуна, а потом и на тотальном гашении всех его помощников. В качестве «оружия последнего шанса» при возникновении неожиданностей мое подсознание предлагало уже проверенное вибрато, но я в полном объеме отверг этот план, задал «новые параметры» и объявил нашей совместной с немцами группе минутную готовность.
Глубже в темп! Свой фантом и фантомы всех коллег, включая немецких родственников, под защиту максимально толстых колоколов! А теперь будем провоцировать злодеев…
Дотянуться до кодированного колдуна и потревожить его защиту не составило большого труда, и я тут же увидел то, что и ожидал: светлая точка в районе лба твари, как и тогда, в Испании и на Лазурном берегу, на глазах стала превращаться в огромную черную кляксу!
Чуйка попискивала, но не особо сильно, классифицируя уровень угрозы как вполне приемлемый…
Черная клякса тем временем заполнила все видимое пространство вокруг, но поставленную мной защиту как будто бы не заметила и обогнула ее, как вода обтекает камень, не причиняя при этом практически никакого вреда.
Не обращая внимания на угрозу, исходящую от этой черноты, я судорожно пытался понять, как именно выполнить главную свою задачу — увидеть реальные облики ватиканских колдунов, скрывающихся за завесой кляксы, — и вновь на помощь пришла ее величество чуйка: она заставила меня фактически отсечь наш с Ванюшей круг от остальных членов группы, настроиться более плотно на кодированного колдуна и… забив на последствия, втянуть кляксу в себя.
Чудовищный по силе удар по сознанию я хоть и с трудом, но вытерпел и теперь, помимо затухающего сознания кодированной твари, вполне отчетливо наблюдал облики еще шестерых испуганных колдунов!
Как же мне хотелось завалить тварей прямо сейчас! Но это было бы слишком для них просто, и я не придумал ничего лучше, чем «познакомить» злодеев с моими маленькими друзьями — шестью довольно милыми, но очень зубастыми и кровожадными чертенятами! От взрыва эмоций ужаса и страха я получил долгожданное удовольствие, но, когда чертенята с ног злодеев перелезли к ним на грудь и нацелились на шеи, решил, что для первого из многих воспитательного сеанса достаточно, «отозвал» маленьких друзей и использовал гнев, вышибив сознание из папистов на очень долгий срок, чтобы они точно не помешали мне в осуществлении ближайших планов.
Кодированный колдун к этому моменту практически не подавал признаков жизни, и я не мог однозначно ответить на вопрос, кто именно его убил: или я своими действиями, или круг папистов этой своей кляксой. Пришлось проводить в отношении злодея срочные реанимационные мероприятия, в эффективности которых я сильно сомневался. Тут уж, как говорится, на все воля божья… Произошли изменения и с двумя десятками вражеских бойцов: внешний контроль над ними исчез, и они потихоньку начали приходить в себя. Допустить этого я никак не мог, взял над ними «шефство» и приказал бедолагам, попавшим в неприятности не по своей воле, продемонстрировать в легкой форме свое владение стихиями.
Результат не заставил себя долго ждать: километрах в трех от нас ночную темень осветили всполохи огня, подсвечивающие, в свою очередь, воздушные и водяные смерчи, а через пару секунд раздался громкий гул, и земля задрожала под ногами. Я усмехнулся и произнес в микрофон рации:
— Будем считать, что на нас напали! Напоминаю: никого не убиваем! Колдун — мой! Бойцы, вперед!
Коля, Саша, Вилли, Фриц и Прохор рванули вперед, растягиваясь в цепь. За ними двигались мы с Владимиром Ивановичем и Виталием Борисовичем, причем оба последних держались рядом со мной и собирались, судя по всему, исполнять роль телохранителей. Я был совсем не против, и в отчете на высочайшее имя по итогам операции, который меня обязательно заставят написать, собирался доложить о действиях дворцового и канцелярского исключительно в превосходных тонах.
А стихийная иллюминация тем временем затихла, и подставные злодеи моими стараниями уже двигались нам навстречу, чтобы привести в исполнение свой, вне всяких сомнений, «гнусный замысел».
Дальше события развивались по сценарию Ибицы: Коля, Саша, Вилли и Фриц под чутким контролем Прохора буквально за две минуты смели условных злодеев, умудрившись не только никого не убить, но и серьезно не покалечить. Я же, пригасив на всякий пожарный обездвиженных бедолаг, в сопровождении Владимира Ивановича и Виталия Борисовича медленно поспешил к закодированному колдуну, который, к моему удивлению, еще был жив. А когда мы нашли и подсветили тело фонариком телефона, дружно выпали в осадок: это была девушка!
— Твою же бога душу мать! Это же ведьма! — не удержался от восклицания я, разглядывая красивую юную мордашку, обрамленную спутанными русыми волосами. — Сука, а еще говорят, что у войны не женское лицо!
— Алексей, — раздался сзади голос Пафнутьева, — я понимаю, какие эмоции ты сейчас испытываешь. Но эта ведьма напала на тебя… на нас, и будет лучше, если она после твоего допроса… умрет… Полякам же скажем, что возможности взять ее живой у тебя не было. Хочешь, я ее сам исполню?
Я оскалился:
— А ничего, Виталий Борисович, что мы в Лондоне отпустили тех четверых злодеев, которые не только на меня напали, но и хотели угробить старших Романовых?
— Там ситуация другая, — спокойно ответил мне Пафнутьев. — Здесь же эту девку в любом случае придется полякам отдать, а они с ней церемониться не станут. Ты об этом прекрасно знаешь и себе долго потом не простишь, что обрек эту симпатичную ведьмочку на страшные мучения. Что скажешь?
Ответить я не успел: девушка пошевелилась и глухо застонала…
Кардинал Римской католической церкви вместе с выжившей после нападения русского принца пятеркой колдунов находились даже не в подавленном состоянии — они испытывали самый настоящий ужас! А причиной являлось не появление самых настоящих чертей, которые чуть не перегрызли им шеи, и не гнев принца, задувший их сознание, как порыв ветра гасит пламя свечи! Нет! В ужас ватиканских колдунов, искренне считавших себя богоизбранными, приводило осознание того, что теперь их жизни, их мысли, планы и вся дальнейшая судьба находилась в руках проклятого русского ублюдка! И быстрому осознанию этого ужасного факта способствовало то, что все шестеро уже давно привыкли находиться на месте принца: именно они до этого самого момента вершили судьбы очень многих людей и решали, кому жить, а кому умереть. Теперь же они оказались в совершенно другой роли, и открывающиеся перспективы их откровенно пугали…
— Братья, — нарушил тягостное молчание хозяин кабинета, — нам, похоже, не оставили выхода… Предлагаю такой вариант: пока не поздно, необходимо связаться с молодым Романовым и предложить ему что-то, что его обязательно заинтересует. И торговаться за свои жизни, торговаться и торговаться, оттягивая время… А потом мы с вами обязательно что-нибудь придумаем. Что скажете?
Остальные пятеро в едином порыве согласились с этим предложением, и кардинал вдруг отчетливо осознал: стоит подчиненным выйти из этого кабинета, как они, чтобы спасти свою шкуру, тут же побегут сдавать его проклятым русским.
Попытка кардинала Антонио де Лука, главы Конгрегации по делам Восточных Церквей, напасть в ментальном плане на самого сильного из своих подчиненных, Лукрецио Риццо, не увенчалась успехом: тот почувствовал опасность и был к нападению готов, и хоть и с большим трудом, но отразил атаку. А дальше к защите Риццо присоединились и остальные колдуны. Несколько мгновений шла неравная ментальная битва, и кардинал де Лука перед лицом подавляющего превосходства своим «братьям» уступил, провалившись в тяжелое беспамятство. Когда же он пришел в себя, в кабинете уже никого не было, а на рабочем столе лежала записка следующего содержания: «Ты нас в это втянул — тебе и отвечать. А жив ты остался только потому, что являешься предметом торга…»
Конец пятнадцатой книги.
Уважаемые читатели! Не забывайте ставить «лайк» произведению! Подобная обратная связь для автора очень важна! Заранее благодарю!
Чтобы не пропустить выход следующей книги и цикла «Камень», подписывайтесь на автора.