Целый ряд вопросов, связанных с библейским описанием обстоятельств Исхода евреев из Египта, представляются, на первый взгляд, крайне трудноразрешимыми. Например, на что рассчитывает Моисей, настойчиво прося фараона отпустить народ в пустыню, на три дня пути, дабы совершить праздничное паломничество (по-еврейски хаг), служение и принести жертвы Господу Богу{214}? Фараон, отпуская израильтян совершить служение Господу в пустыне, просит их помолиться о нем (Исх. 8:24(28]) и благословить его (Исх. 12:32). Израильтяне не только нашли милость в глазах части египтян (несмотря на по разившие страну катаклизмы в результате казней египетских; см. ниже), но и, уходя, получили от них золотые и серебряные вещи и одежду (см.: Исх. 3:21–22, 11:3, 35–36). Часть подданных фараона боялась Господа (Исх. 9:20), «и множество разноплеменных людей» даже «вышли» с израильтянами из Египта, дабы совершить с ними паломничество и принести жертвы Богу (Исх. 12:38; ср.: Чис. 11:4){215}. В то же время в земле Раамсес проживали и иные египтяне, которые смертельно ненавидели и категорически отвергали религиозные воззрения израильтян (см., например: Исх. 8:21–23 [25–27]{216}).
Однако оказывается, что религиозная ситуация в Египте, прежде всего в земле Раамсес, нашедшая свое имплицитное отражение в гл. 5—12 книги Исхода, вполне соответствует тому, что известно о религиозной политике фараона Рамсеса II. Но прежде чем перейти к ее рассмотрению, отметим, что без разрешения египетских властей выйти большой массе людей с территории столичного округа и окрестных областей, где концентрировались большие воинские подразделения египтян, было практически невозможно. В этой связи показателен один документ, датирующийся периодом правления фараона Мернептаха (1212–1200 гг. до н. э.) — то есть временем, когда могущество XIX династии уже начало клониться к упадку. Документ представляет собой донесение пограничного чиновника, сообщающего, в частности, о пропуске через приграничные крепости группы кочевников из Эдома для прохода в Чеку (регион в восточной части долины Вади-Тумилат в «земле Гошен»), «к водоемам Пер-Атума (библейского Питома. — И. Т.)... который в Чеку, чтобы они смогли выжить и скот их выжил». В другом тексте этого периода сообщается о преследовании двух беглых рабов, которым удалось проскользнуть в пустыню к северу от Мигдола сквозь линию египетских крепостей; причем пункты Суккот, Этам и Мигдол упоминаются в данном документе в той же последовательности, что и в библейском повествовании об Исходе евреев из Египта. Такой тщательный контроль египтян над малейшими передвижениями групп или даже отдельных лиц в данный период лишний раз свидетельствует о том, что уйти из земли Раамсес в пустыню евреи не могли без разрешения фараона. И такое разрешение было ими получено...
Говоря о религиозной политике Рамсеса II, следует учитывать ее амбивалентный характер. С одной стороны, этот вероятный потомок гиксосов с ярко выраженным семитским профилем (его отлично сохранившаяся мумия находится в Египетском музее в Каире) отдавал явное предпочтение своему родовому богу Сутеху-Ба'алу (см. выше). Но в то же время, стремясь соблюсти баланс сил, Рамсес всячески заигрывает с многочисленными сторонниками древнего традиционного культа фиванского бога Амона-Ра. Он возводит в честь него грандиозные сооружения в Фивах, упоминает в различных документах. В столице, Пер-Рамсесе, южная часть города считается «поместьем Сутеха», западная же — «поместьем Амона» (папирусы Анастаси II, 1, 4 и Анастаси IV, 6, 4). Как уже было отмечено, в поэме о Кадешской битве Рамсеса II с хеттами говорится о четырех подразделениях его войска: подразделении Амона, подразделении Ра, подразделении Птаха (мемфисский бог) и подразделении Сутеха. Хотя Рамессидам более или менее удавалось поддерживать баланс сил между сторонниками Амона и многочисленными в северо-восточной части Дельты адептами культа Сутеха (как коренными египтянами, так и азиатами, по большей части семитами), однако этот религиозный антагонизм иногда, вероятно, выливался в открытые столкновения.
Можно предположить, что прототипом тех обитателей земли Раамсес, которые, согласно сообщениям книги Исхода, благосклонно относились к израильтянам, были не кто иные, как сторонники культа Сутеха-Ба'ала. Именно они могли дать евреям серебро на покупку скота для принесения в жертву Господу (ср.: Исх. 10:25–26, 12:31–32) и одежду детям, дабы те не замерзли в пустыне во время холодных весенних ночей (когда имел место Исход). В том числе и их золото, возможно, использовал Аарон при отливке тельца, образ которого, как уже отмечалось выше, символизировал в языческих религиях Восточного Средиземноморья Ба'ала. Наконец, именно они могли быть тем «множеством разноплеменных людей» (египтяне, азиаты, пребывавшие в большом количестве в районе Пер-Рамсеса), которые «вышли» с израильтянами, дабы совершить паломничество и принести жертвы... Ба'алу (Сутеху) в его культовом центре в Ба'ал-Цафоне (МТ: Ба'ал-Цефон) «в пустыне», который, вероятно, первоначально и мог быть объявлен или же, точнее, воспринят египтянами как конечный пункт паломничества («в пустыню, на три дня пути») и у которого вышедшие из Египта евреи, а также неевреи сперва расположились станом (Исх. 14:2, 9; ср.: Чис. 33:7){217}. Предлагаются четыре основные локализации Ба'ал-Цафона: 1) традиционная — у северной оконечности Суэцкого залива; 2) Тахпанхес (совр. Телль-Дефне) у южной оконечности озера Менцале, приблизительно в 8 км к западу от Кантары; 2) район Горьких озер; 4) у египетской горы Касий, в Рас Касруне, к северу от озера Сирбонис. Наиболее вероятными считаются вторая и третья локализации.
Что касается библейского фараона, который, убедившись в результате казней египетских в великом могуществе Господа (отдельные аспекты действий которого могли соотноситься им, как и другими египтянами, с функциями бога бури и грозы Ба'ала), разрешил евреям и египтянам совершить паломничество — гипотетически в район Ба'ал-Цафона, принести там жертвоприношения и помолиться за него самого, то его прототипом как раз и мог быть почитатель Сутеха/Ба'ала Рамсес II.
Наконец, прототипом той части египтян, которые, согласно книге Исхода, смертельно ненавидели религиозные воззрения и обрядность израильтян, могли быть прежде всего адепты бога Амона. Для них же был неприемлем и культ Су-теха-Ба'ала.
Десять казней, обрушившихся на Египет, явили как израильтянам (ср.: Исх. 6:7), так и египтянам и их фараону (ср.: Исх, 7:5 и др.), Кто есть Господь; так что египтяне поняли необходимость осуществления паломничества в пустыню и совершения служения Ему. Первые девять казней могут быть соотнесены с особенностями природных явлений, иногда имеющих место в Египте. Так, превращение воды, прежде всего нильской, в кровь{218} и гибель рыбы (первая казнь) могут быть соотнесены со следующим явлением. Случается, что в результате интенсивных дождей происходит чрезвычайно высокий разлив Нила, водами которого смываются огромные количества характерной ярко-красной почвы Абиссинско-Эфиопского плато, смешивающейся с микроорганизмами красноватого цвета, называемыми флагеллатами; при этом воды реки, естественно, сильно загрязняются и приобретают кроваво-красный оттенок. В этих условиях гибнет большое количество рыбы, процесс разложения которой заставляет лягушек (жаб) покидать берега реки (ср. вторую казнь{219}); однако лягушки оказываются инфицированными болезнетворными бациллами антракса, которые впоследствии вызывают их внезапную смерть (ср.: Исх. 8:9[13]). «Мошки» и «песьи мухи», кусающие египтян (третья и четвертая казни), могут быть соотнесены с москитами и мухами Stomoxys calcitrans, интенсивно размножающимися в условиях, созданных стоячими водами нильского разлива. Моровая язва, поразившая скот (пятая казнь), — это, возможно, антракс, спровоцированный разложением зараженных мертвых лягушек. Воспаления с нарывами на людях и скоте (шестая казнь) — это, вероятно, кожный антракс, вызванный главным образом укусами мух. Град и буря с молниями и громами, уничтожившие лен и ячмень, но не побившие пшеницу и полбу (седьмая казнь), случаются в Египте зимой и ранней весной. Появлению и нашествию на Египет огромного количества саранчи (Исх. 10:6), пожравшей уцелевшие от града и бури растения (восьмая казнь), вполне могли способствовать те же абиссинские дожди, которые послужили причиной анормального разлива Нила. Что касается «осязаемой тьмы», длившейся три дня (девятая казнь){220}, то это явление могло бы быть соотнесено с песчаной бурей, вызванной необычайно сильным хамсином; такие бури случаются в Египте в конце февраля — начале марта и длятся обычно два или три дня{221}. Итак, осуществляя первые девять казней, Господь использует для реализации Своего Замысла сотворенный порядок вещей. Последняя же, десятая казнь — гибель первенцев египетских — не связана с природными катаклизмами.
Конечной причиной первых девяти казней были интенсивные дожди, град, буря. Для значительной части населения Египта, включая фараона, стало очевидно, что требование Моисея, Аарона и израильтян об осуществлении паломничества в пустыню и совершении там служения Богу, управляющему всеми этими грозными силами, следует незамедлительно удовлетворить. Но для египтян и азиатов богом бури, грозы и дождя, богом пустынь за пределами Египта был Сутех/Ба'ал. Именно адепты его культа из египтян и проживавших в районе Пер-Рамсеса азиатов могли присоединиться к евреям, дабы принести ему жертвы в пустыне, — предположительно в Ба'ал-Цафоне. Фараон же — гипотетически Рамсес II, почитатель Сутеха, — в конечном счете не только дает на это разрешение, но и просит помолиться за него.
Согласно книге Исхода, гл. 12–13, непосредственно перед Исходом израильтян из Египта Господь устанавливает навечно празднование Пасхи (Пéсах). Для пасхальной трапезы следует взять однолетнего агнца мужского пола без порока от овец или коз (в десятый день первого месяца — авива{222}) и заколоть к концу четырнадцатого дня первого месяца.
И пусть возьмут от крови (его) и помажут{223} на обоих косяках и на перекладине дверей в домах, где будут есть его. Пусть съедят мясо его в эту самую ночь{224}, испеченное на огне; с пресным хлебом и с горькими (травами){225} пусть съедят его (Исх. 12:7–8).
Далее Господь заповедует:
Ешьте же его так: пусть будут чресла ваши препоясаны, обувь ваша на ногах ваших и посохи ваши в руках ваших, и ешьте его с поспешностью; это Пасха Господня. А Я в эту самую ночь пройду по земле египетской, и поражу всякого первенца в земле египетской, от человека до скота, и над всеми богами египетскими произведу суд{226}. Я Господь. И будет у вас кровь знамением на домах, где вы находитесь, и увижу кровь, и пройду мимо (уфасахти́; курсив наш. — И. Т.) вас, и не будет между вами язвы губительной, когда буду поражать землю египетскую{227}. И да будет вам день этот памятен, и празднуйте в оный праздник (или: «и совершайте в оный праздничное паломничество». — И. Т.) Господу, во (все) роды ваши; (как) установление вечное празднуйте его{228}. Семь дней ешьте пресный хлеб (маццот, «опресноки». — И. Т.){229}; с самого первого дня уничтожьте квасное в домах ваших{230}; ибо, кто будет есть квасное с первого дня до седьмого дня, душа та истреблена будет из среды Израиля. И в первый день да будет у вас священное собрание, и в седьмой день священное собрание: никакой работы не должно делать в них; только что есть каждому, одно то можно делать вам (Исх. 12:11–16).
Таким образом, название праздника Песах (арам. Παοχά; отсюда греч. Πάσχα{231}) происходит от глагола пасáх, означающего «прошел мимо», «миновал» (см.: Исх. 12:13, 27){232}, возможно, от первоначального значения «прихрамывать», затем получившего смысл «перескакивать через что-либо», «оставлять нетронутым» (ср.: 2 Цар. 4:4; 3 Цар. 18:21, 26); в Ис. 31:5 этот глагол употреблен в значении «защищать». Термин песах соотносят также с аккадским paššaŋu, «делать мягким, гибким», «умиротворять», и рядом египетских терминов, имеющих значения «празднование», «жатва», «удар». По мнению И. Ш. Шифмана, еврейское слово песах «по-видимому, должно переводиться «трапеза». Может быть, термин соответствует способу поедания ягненка во время пасхальной трапезы. В Мф. 26:17–19; Мк. 14:12–16; Лк. 22:7-11 слово «пасха» употреблено в бесспорном значении «трапеза», «еда». Пассаж из Исх. 12:13 этот российский ученый переводит как «Я буду трапезовать с вами» (вместо традиционного «Я пройду мимо вас»). Суммируя, можно сказать, что в Еврейской Библии термин песах употребляется в значениях: пасхальное жертвенное животное; пасхальная жертва, включая обряд ее поедания; праздник (также: праздничное паломничество) Пасхи.
Здесь же отметим следующую особенность: если в книге Второзакония, 16:1–8, Пасха и праздник Опресноков (хаг хам-маццот) полностью идентифицируются (ср.: Исх. 12:1 — 27, 13:3—10, 23:15 [Книга договора], 34:18), то в тексте Левит 23:5–8 (Священнический источник) сохраняется их относительная дифференциация (см. также: Чис. 28:16–25){233}. Существует точка зрения, согласно которой Пасха и праздник Опресноков первоначально были двумя различными праздниками.
Тот, кто не смог справить Пасху в положенное время по причине ритуальной нечистоты или же находясь в дальней дороге, должен был это сделать вечером 14-го числа второго месяца (зив, которому соответствует месяц иййар (апрель — май) календаря иудеев после вавилонского плена; см.: Чис. 9:10–12;2 Пар. 30:2).
Еврейская Пасха — это праздник обретения свободы, посвященный одному из центральных событий в истории Израиля — Исходу из Египта. Ставить под сомнение историчность пребывания евреев в Египте и, соответственно, Исхода нет достаточных оснований (хотя некоторые исследователи и делают это). Библейские данные и современные научные знания и методы, как представляется, позволяют выявить исторический фон описываемых в книгах Бытия, гл. 37–50, и Исхода событий. Кроме того, как справедливо замечает В. В. Струве, «нельзя... предположить, что оставшиеся вне Египта племена изменили свои традиции свободного народа в пользу унизительной традиции рабства и притеснения Израиля, ибо бесспорно, что народная традиция проявляет естественную тенденцию приукрашивать свою историю». Эта мысль тем более справедлива, что речь идет о заре истории еврейского народа. Как отмечает И. Ш. Шифман, «едва ли такое важнейшее событие, как дарование Учения, могло быть связано с вымыслом, фикцией, а не с событиями, память о которых прочно сохранялась в народном сознании». В связи с библейским повествованием об Исходе из Египта И. Ш. Шифман замечает также, что «историческая фольклорная традиция, как правило, отражает факты, имевшие место в действительности, хотя в разработку сюжета вводятся многообразные сказочные и фантастические подробности. Так, в основе сюжета «Илиады» лежат предания о реально происходившей осаде Трои ахейцами; в основе германского эпоса о Нибелунгах — традиция о борьбе германских племен с гуннами; в основе русского былинного эпоса лежат воспоминания о Киевской Руси и княжении Владимира Святославича».