Папа Николай I не только писал трактаты о первенстве римского епископа, но и подтверждал теорию практикой. Ему удалось на деле утвердить свою власть в споре с лотарингским королем Лотарем II.
Чтобы развестись со своей женой Теутбергой, Лотарь обвинил ее в прелюбодейной связи с братом, а сам женился на любовнице Вальдраде, с которой состоял в связи еще до женитьбы и от которой имел троих детей. Два германских епископа, Гюнтер Кёльнский и Тьетгод Трирский, согласились с этим и одобрили новый брак. Оскорбленная Теутберга обратилась с жалобой к папе, но созванный им собор в Меце тоже встал на сторону короля. Тогда Николай своей властью отменил решение собора и лишил сана обоих епископов. Ни Лотарь, ни епископы не признали его действий и обратились за помощью к брату Лотаря императору Людовику II, который вскоре вошел с войсками в Рим. Однако Николай сумел убедить в своей правоте Людовика. Протесты епископов и их апелляция к авторитету собора ни к чему не привели: Церковь горой стояла за папу. Лотарь остался в одиночестве и был вынужден оставить Вальдраду и снова вернуться к Теутберге. После этого случая Николай ввел новое правило: каждый новый архиепископ должен был давать клятву в полном повиновении и преданности папскому престолу.
В IX веке на Западе появился документ, называвшийся «Donatio Constantini», то есть «Константинов дар». В нем рассказывалось о том, что император Константин Великий, заболев смертельной болезнью, должен был по совету языческих жрецов омыться в крови младенцев, но по доброте сердечной отказался от столь жестокого лекарства. В ту же ночь во сне ему явились апостолы Петр и Павел и сообщили, что если он обратится в христианство и примет крещение от папы Сильвестра, скрывавшегося в пещере от гонений, то немедленно исцелится. Константин последовал этому совету и исцелился. В благодарность император дал Сильвестру и всем его преемникам «власть и почести императорские» и предоставил первенство над четырьмя другими патриархами и всеми христианскими церквями. «Папа, — говорилось в документе, — который когда-либо будет стоять во главе святой Римской церкви, пусть стоит выше всех священников и пусть будет главою всем священникам всего мира, и пусть его решением определяется все то, что относится к почитанию Бога и к заботе об укреплении христианской веры».
В грамоте подробно перечислялись императорские одежды и другие украшения, дарованные Сильвестру: «Передаем Римскому папе диадему, то есть корону, со своей собственной головы, нарамники, которыми украшается выя императорская, пурпуровую хламиду, багряную тунику и все другие царственные одежды, вручаем ему императорский скипетр и все другие знаки отличия и перевязи, — словом, все принадлежности царского величия». Кроме того, «дабы первосвященническая власть не оскудевала», Константин оставлял Сильвестру Лютеранский дворец, «превосходящий все дворцы в мире», а также «все провинции, местности и города Рима и Италии, или западных областей и все места и города в них — в полное распоряжение и власть».
В документе определялись и различные привилегии римского духовенства. «Почтеннейших клириков всякого чина, состоящих в служении Римской церкви, мы возводим на такую же высоту власти и блеска, на какой находится наш сенат, и определяем, чтобы они украшались, как украшаются наши патриции и консулы. Словом, как украшена императорская свита, так и клир Римской церкви. И как при императорском достоинстве состоят различного рода прислужники — постельничьи, придверники и стража, то же должно быть и в св. Римской церкви. И еще: для несравненно большей блистательности папского достоинства пусть клирики ездят на лошадях, украшенных чапраками и белейшими тканями, и пусть носят точно такую же обувь, какую употребляют сенаторы».
Сам император, чтобы освободить место Сильвестру, выражал желание перебраться в Восточную империю, так как «несправедливо, чтобы земной монарх имел власть там, где установлены Царем Небесным верховная власть и главенство над христианской религией».
В заключение императором обрушивались проклятия на всех, кто осмелится воспротивиться этому указу. «И если (во что мы не верим) появится такой человек, который осмелится осквернить это или пренебречь этим, то пусть он будет проклят вечными проклятиями, пусть он и в здешней и в будущей жизни чувствует, сколь враждебны ему святые Бога, первые из апостолов — Петр и Павел, и пусть он погибнет, сожженный в адской преисподней вместе с дьяволом и всеми нечестивцами».
Этот документ широко использовался папой Григорием V и особенно Львом IX, при котором произошел раскол Церквей. В 1449 году подложность «Дара» была доказана гуманистом Лоренцо Валлой, но только в XIX веке Римская церковь признала, что «Donatio Constantini» был фальшивкой.
Гумберт, Божией милостью кардинал и епископ Святой Римской Церкви; Петр, архиепископ Амальфи; Фридрих, диакон и канцлер, всем чадам Католической Церкви.
Святой и Римский, Первенствующий и Апостольский Престол, которому, словно главе, принадлежит особое попечение обо всех церквах, ради мира и на благо Церкви удостоил нас чести, соделав своими послами в этот царствующий град, чтобы в соответствии с написанным мы бы сошли сюда и увидели, действительны ли те жалобы, которые беспрестанно доходят до его слуха из этого великого города, или же все это не так. Итак, да будет известно славным императорам, духовенству, сенату и народу города Константинополя и всей Католической Церкви, что мы ощутили здесь великое добро, которому весьма радуемся во Господе, но также и величайшее зло, от которого чрезвычайно печалимся. Что касается столпов имперской власти и ее чтимых и мудрых граждан, то город сей христианнейший и православный.
Что же до Михаила, произвольно именуемого патриархом, и тех, кто одобряет его глупость, то в их среде ежедневно сеются многие плевелы ересей.
Ибо, подобно симонианам, они продают дар Божий; подобно валезианам, оскопляют пришельцев и производят их не только в клириков, но даже и в епископов; подобно арианам, перекрещивают тех, кто уже был крещен во имя Святой Троицы, в особенности латинян; подобно донатистам, утверждают, что за исключением лишь Церкви Греческой, Церковь Христова и подлинные Жертва и Крещение исчезли из всего мира; подобно николаитам, позволяют и защищают плотские браки служителей священного алтаря; подобно северианам, называют злословным закон Моисеев; подобно пневматомахам или феумахам, отсекают в Символе веры исхождение Духа Святого от Сына; подобно манихеям, кроме прочего, утверждают, что хлебная закваска одушевлена; подобно назореям, соблюдают телесную чистоту иудейскую до такой степени, что отказывают умирающим новорожденным детям в крещении ранее восьми дней по рождении и не подают Причастия женщинам, которым угрожает смерть в месячных истечениях или при родах, а если они язычницы, то запрещают им креститься; и, растя волосы на голове и лице, не принимают в общение тех, кто стрижет голову и бреет бороду, следуя установленной практике Римской Церкви.
В этих, а также и во многих других ошибках сам Михаил, хотя бы и вразумляемый письмами господина нашего Папы Льва, презрительно отказался покаяться. Кроме того, когда мы, послы Папы, восхотели устранить причины такого большого зла разумным способом, он отказал нам в приеме и беседе, запрещал совершать мессу в церквах, так же как и ранее закрывал церкви латинян, называя их «азимитами»[1], повсюду преследовал латинян словом и делом столь сильно, что среди своих собственных чад предал анафеме Апостольский Престол, против воли которого продолжает писать, что он — «вселенский патриарх».
Итак, поскольку мы не потерпели это неслыханное оскорбление и рану, нанесенную Первенствующему, Святому и Апостольскому Престолу, и были озабочены, что католическая вера будет различными путями подрываться, властью Святой и нераздельной Троицы и Апостольского Престола, чье посольство мы выполняем, всех православных отцов семи соборов и всей Католической Церкви, мы подтверждаем следующую анафему, которую преподобнейший Папа произнес в отношении Михаила и его приверженцев, если не покаются.
Михаилу, неофиту, рекомому патриархом, который принял монашеские облачения только из-за страха пред людьми и ныне обвиняемому многими в самых тяжких преступлениях; с ним и Льву, называемому епископом Охридским; также Константину, сакелларию вышеназванного Михаила, который богохульно топтал ногами жертвенные дары латинян; и всем их приверженцам в вышеупомянутых ошибках и предубеждениях: да будет им анафема, маран афа[2], вместе с симонианами, валезианами, арианами, донатистами, николаитами, северианами, пневматомахами, и манихеями, и назореями, и всеми еретиками, с самим дьяволом и его ангелами, если однажды не покаются. Аминь, Аминь, Аминь.