Слабость армии. Английский историк Уильям Ирвин в своем труде «Армия индийских Моголов» пишет: «Потеря боеспособности армией была главной и едва ли не единственной причиной краха Могольской империи. Все другие недостатки и слабости были ничто по сравнению с этим. Ее налоговая и судебная системы полностью соответствовали обычаям народа; народ не стремился ни к чему иному, и, если бы речь шла только об этой области управления, империя смогла бы продержаться века. Однако она утратила свою военную энергию. Не требовалось даже тяжелой руки персидского или афганского завоевателя, Надира или Ахмед-шаха Абдали, или такого ловкого европейского авантюриста, как Дюплекс или Клайв, для того чтобы она рухнула. Моголь-ская империя была уже обречена, прежде чем кто-либо из них появился на сцене».
Организация армии была порочной во всех отношениях. Рядовой всадник воевал на собственном коне, и, если коня убивали, воин оказывался разорен. Он часто обращался в бегство не потому, что был трусом, а потому, что старался спасти своего коня, который был его единственным достоянием. Армия была организована так, что рядовой находился в полной власти своего непосредственного командира.
Армия Моголов была крайне отсталой как по вооружению, так и по методам ведения войны. Только исключительные личные способности отдельных полководцев позволяли Великим Моголам воевать до определенного времени более или менее успешно. О последних Моголах Ирвин пишет: «Воинов армии вырождавшихся Моголов нельзя обвинить в отсутствии личной храбрости, однако этой армии были присущи все пороки: отсутствие дисциплины и согласованности в действиях, привычка к роскоши во время походов, пассивность, плохо налаженное снабжение и громоздкий обоз».
Разложение знати. Разношерстной армией, состоявшей из афганцев и тюрков, раджпутов и выходцев из различных областей Северной Индии, которая выступала под знаменем делийского властителя, могли успешно руководить только вожди, обладавшие большим личным авторитетом. Но, как говорит Дж. Саркар, «внимательного исследователя могольского периода ничто так не поражает, как разложение знати». Этому разложению способствовали разгоравшаяся снова и снова кровавая борьба за престол, слабость правителей и засилье жадных фаворитов. Иранская, туранская и индостанская группировки постоянно грызлись между собой за место подле трона. Верхи государства погрязли в интригах, и по-настоящему дельные люди не стремились больше сделать себе карьеру в Индии. Вот один из характерных примеров: военачальник Мухаммед Яр-хан, которому не понравилась строгая дисциплина у Надир-шаха, покинул его и остался в Индии, но обстановка там быстро опротивела ему, и он вернулся в Персию. «Ты боялся моего крутого нрава, как же ты вернулся ко мне?» — спросил его Надир-шах. Яр-хан ответил: «Я предпочитаю погибнуть от руки такого человека, как вы, чем провести всю жизнь среди сборища трусов».
В армии, состоявшей из персов, выходцев из Средней Азии и афганских наемников-авантюристов, напрочь исчез патриотический дух. В известной мере она держалась на личной преданности сильным правителям, которых в XVI–XVII веках было немало. Но глупый интриган Фаррух Сийяр или нерешительный Мухаммед-шах не вызывали к себе никакого уважения, и у их подданных не возникало желания проявлять к ним преданность.
Добивавшиеся независимости наместники провинций, сикхи, джаты и прежде всего маратхи методично разрушали то, что было сделано Акбаром и Шах-Джаханом. А затем в охваченную смутой Могольскую империю пришли иноземные захватчики — Надир-шах и Ахмед-шах Абдали — и быстро довершили ее распад на отдельные государства, над которыми вскоре нависла тень Британской империи.