Империи Сефевидов и Моголов имели общую границу. Сефевиды и Тимуриды были соперниками, но Сефевиды никогда не вступали на путь завоеваний в Индии, хотя и охотно давали убежище врагам могольских правителей.

Вторжение Надир-шаха (1738–1739). Упадок империи Сефевидов начался раньше упадка Могольской империи. Низам аль-Мульк еще в бытность свою вазиром советовал Мухаммед-шаху выступить на помощь Сефевидам, ибо только так можно было пресечь значительное усиление афганцев, но этот совет был отвергнут. Когда государство Сефевидов пало и шах Султан Хусейн I был смещен афганцами с престола, его сын Тахмасп бежал на север страны и объявил там себя шахом, хотя и не имел никакой реальной власти. Вскоре к нему на службу поступил Надир Кули, сын бедного туркмена, выдвинувшийся из самых низов. Действуя весьма умело, Надир разбил афганцев, а затем сверг Тахмаспа, став в 1732 году регентом, а в 1736 году шахом. Продолжая наступление на афганцев, он заставил их искать убежища в могольской провинции Кабул и вслед за этим направил в Дели посла с протестом. Там посла задержали, и протест около года оставался без ответа. Но от Надира не так-то легко было отделаться. Чувствуя свою силу, он решил вторгнуться на подвластные Моголам территории, и ему не стоило большого труда завоевать плохо защищенный Афганистан. После этого он разбил индийские войска, охранявшие Хайберский проход, в ноябре 1738 года вошел в Пешавар и затем двинулся из Лахора в Карнал (в 20 милях к северу от Панипата), где в феврале 1739 года столкнулся с могольской армией.

Как писал несколько позже историк Гулям Хусейн, «Поведение могольского двора во время вторжения Надир-шаха является примером позорного бессилия и глупости... Поскольку дороги и перевалы не охранялись, всякий мог пройти по ним в любом направлении, оставаясь незамеченным; никакие разведывательные данные о происходивших событиях не поступали ко двору; и ни падишах, ни вазир никогда даже не спрашивали, почему они не получают этих сведений». Не было сделано ни одной попытки оказать сопротивление завоевателю вплоть до того момента, когда он появился в непосредственной близости от столицы.

Персидская армия насчитывала 55 тысяч человек, а могольская, точнее уже индийская, — в общей сложности около 75 тысяч, однако в индийской армии было большое число людей, пребывавших в обозе и, по сути, не являвшихся воинами. Состоявшаяся при Карнале битва длилась три часа, восемь тысяч индийцев было убито. Затем стороны попытались договориться и сошлись на том, что персидская армия уйдет, получив пять миллионов рупий. Однако это соглашение было расстроено. Мирбахши Хан-Дауран умер от полученных в сражении ран, и Низам аль-Мульк, прибывший, несмотря на свой деканский сепаратизм, на помощь падишаху, уговорил Мухаммед-шаха отдать эту должность своему старшему сыну. Когда об этом услышал наместник Ауда Саадат-хан, попавший во время битвы в плен и находившийся в лагере Надира, он, будучи вне себя от зависти и гнева, стал убеждать Надир-шаха захватить Дели, уверяя, что там его ждут несметные сокровища. Тот поверил и приказал схватить падишаха и Низама во время очередных переговоров, после чего вместе со своими пленниками 20 марта 1739 года беспрепятственно вошел в Дели.

Сначала все было мирно, но затем по Дели распространился слух, что Надир-шах убит, и начались беспорядки, в которых погибли и персидские солдаты. Узнав об этом, Надир устроил массовую резню, во время которой было убито по меньшей мере 20 тысяч человек. Он провел в Дели два месяца, чеканил монеты со своим именем, во славу его как верховного правителя в мечетях читались молитвы. Он захватил богатую добычу, в том числе драгоценности падишаха — знаменитый бриллиант Кохинур и Павлиний трон Шах-Джахана из чистого золота весом почти в две тонны. Перед уходом из Дели Надир-шах возложил на голову Мухаммед-шаха корону Индостана, как бы позволяя ему и дальше править на территориях к юго-востоку от Инда. Что же касается афганских территорий к северо-западу от Инда, то их Надир-шах присоединил к своей державе. Кроме того, могольский наместник Лахора должен был посылать Надир-шаху ежегодно два миллиона рупий — налоговые поступления с четырех округов к востоку от Инда.

После вторжения Надир-шаха слабость Могольской империи стала очевидной для всех, а от ее престижа не осталось и следа.

Вторжения Ахмед-шаха Абдали. Надир-шах был убит в 1747 году. После этого его военачальник Ахмед-шах Абдали стал эмиром Хоросана и затем на территориях современных Афганистана, Пакистана, северо-восточной части Ирана и северо-западной части Индии, включая Кашмир, основал Дурранийскую империю. Абдали был в Индии вместе с Надир-шахом, видел собственными глазами слабость Могольской империи и решил ею воспользоваться. Исходным пунктом для наступления на Дели стал Пенджаб. Первый раз Абдали вторгся в Индию в 1748 году и захватил Лахор, но при Манупуре, близ Сирхинда, могольская армия нанесла Абдали поражение.

Во второй раз он вторгся в Индию в 1750 году. В это время в Дели враждовали группировки «иранцев» и «тюрков», и, не получив помощи от двора, могольский наместник Лахора Мир Манну откупился от Ахмед-шаха, согласившись выплачивать ему налоговые поступления с тех четырех округов к востоку от Инда, о которых говорилось в соглашении Му-хаммед-шаха с Надир-шахом в 1739 году.

Третье вторжение Абдали совершил в 1752 году, поскольку Мир Манну не выполнял заключенное между ними соглашение. Мир Манну потерпел поражение и сдался. Затем Абдали пошел дальше, и не способный сопротивляться могольский падишах Ахмед-шах передал ему всю восточную часть страны вплоть до Сирхинда.

Четвертый поход Абдали в Индию состоялся в 1756–1757 годах. Он двинулся прямо к Дели, и Имад аль-Мульк, вазир при следующем падишахе Аламгире II, сдался без боя. Абдали взял огромную добычу. Его воины грабили всех без разбора — богатых и бедных, знатных и простолюдинов, крупных купцов и крестьян. Захваченная Абдали добыча оценивалась в 120 миллионов рупий, и только эпидемия холеры, вспыхнувшая в его лагере, заставила его возвратиться в свои пределы. Беспомощный Аламгир II был вынужден отдать Абдали Пенджаб, Кашмир и Синд.

Английский историк Маунтстюарт Элфинстон связывает индийские походы Ахмед-шаха Абдали с его желанием таким путем укрепить свою власть. Будучи выскочкой, он надеялся с помощью войн поднять свой престиж и обеспечить преданность афганцев. Индийские походы не только давали ему средства для содержания армии, но и возможность осыпать милостями и подарками афганских вождей.