Тот, кто имел возможность учиться дальше, поступал в учительскую семинарию, где помимо общеобразовательных дисциплин, таких, как Закон Божий, русский и церковно-славянский языки, геометрия, русская история, география, черчение, естествоведение, чистописание, пение, ремесла, преподавали и специальные — педагогику, землемерие, сельское хозяйство, в некоторых семинариях — музыку. Желающие стать народными учителями должны были сдать экзамен, как сдавали его желающие стать фельдшерами, землемерами, помощниками аптекарей. В народные учителя шли также выпускники прогимназий, духовных семинарий, женских гимназий и епархиальных училищ.
В 1872 году появились первые учительские институты, в 1880 году их было уже десять, в 1909 году открылся одиннадцатый. Программа в учительских институтах была примерно такой же, как и в учительских семинариях, но уроков практики было намного больше. Кстати, учительские институты не давали высшего образования, и, хотя уровень подготовки в них был серьезным, в те годы в России они считались средними учебными заведениями. Процент выпускников учительских семинарий и институтов среди народных учителей был довольно высок: по переписи 1911 года он составлял 48,4 процента у мужчин и 20,2 процента у женщин, то есть почти половина учителей и каждая пятая учительница начальной школы имели специальное педагогическое образование. В эту же группу преподавателей входили выпускницы восьмого, педагогического, класса женских гимназий и выпускники духовных семинарий и епархиальных училищ, в которых преподавали педагогику.
Впрочем, случалось, что преподавателями начальной школы становились люди с начальным и даже домашним образованием, которые могли научить лишь тому, что знали сами; и таких было немало — 20,8 процента среди учителей и 16,5 процента среди учительниц{162}. Так что подготовка учителей начальной школы, можно сказать, была весьма неоднородной.
Уровень образования — существенная черта портрета учителя, как говорил один наш институтский преподаватель, «если учитель приносит в класс одну десятую часть своих познаний, то за спиной у него должны остаться девять десятых». Однако глубокое образование, как показывает практика, еще не делает человека хорошим учителем — и выпускники университетов оказываются, к сожалению, бездарными учителями, особенно если свое пребывание в школе они рассматривают как временное. Вот и в XIX веке текучесть учительских кадров в начальной школе, говоря современным языком, беспокоила организаторов школы, да и самих учителей.
По правилам того времени работа в народной школе освобождала от воинской повинности и тем была привлекательна для мужчин-учителей, но лишь на время. «При теперешних правах народных учителей мы никогда не дождемся хороших учителей. Учительские семинарии будут давать учителей только на какие-нибудь 5–6 лет, по истечении которых лучшие учителя будут уходить и заменяться новыми. Да и эти 6 лет учителя будут служить для того, чтобы освободиться от воинской повинности, а не по призванию», — с сожалением отмечает автор письма в педагогический журнал{163}. Итак, средний срок пребывания учителей в сельской начальной школе — пять-шесть лет. А ведь пять лет — это тот период, за который учитель приобретает необходимый начальный опыт, может увидеть и оценить некоторые плоды — и удачные, и неудачные — своей деятельности. Получалось, что едва начальная школа взращивала учителя, как в тот же момент и теряла его.
Для мужчин преподавать в начальной школе было к тому же и не престижно. «Что за охота, — признается в письме один из учителей, — навсегда остаться школьным учителем, имея надежду лишь на преждевременное расстройство здоровья и полнейшую беспомощность в пожилых летах»{164}.