Великий князь держит многочисленный придворный штат, и от его богатого царского стола ежедневно обедает до 1000 человек во дворце и вне его.

Когда настает время обеда, то к столу не трубят, как делается это обыкновенно при других дворах, но один из прислужников бежит на кухню и в погреб и громко кричит: «Государю кушанье!» — то есть великий князь хочет кушать. Тогда тотчас же все готово. Их царские величества садятся за стол одни; если же к столу приглашается патриарх или другие большие господа, то для них приготовляется особо, по сторонам царского стола. Кушанья, которых бывает до 50-ти и более, не все ставятся на стол великого князя, но их держат на руках слуги, приподняв их вверх, и по возвещении о них стольником, какого кушанья его царское величество пожелает, то и подается и ставится на стол, остальные же блюда, как кушанья пожалованные, рассылаются некоторым господам и слугам, как немцам, так и русским, в особенности господам докторам, лейб-медикам и врачам (Олеарий, с. 263–264).

За столом царю прислуживают трое или четверо испытанных слуг, которые подают и убирают кушанья, которые приносятся к дверям столовой другими придворными слугами. Они же и пробуют кушанья и напитки. Перед началом обеда начальник стольников или придворных слуг подает к нему знак, ударяя палкой по деревянной доске. Обедает царь обыкновенно один, но ужинает вместе с царицей. В торжественных случаях, когда к столу приглашаются чужеземцы или свои вельможи, то обеды устраиваются необычайно роскошно и блестяще.

Тогда длинные ряды более важных придворных лиц стоят, тесно сплоченные, неподвижно по всему дворцу в широких шелковых, изукрашенных дорогими камнями одеждах, а другие наподобие легковооруженных воинов, одетые полегче, задыхаясь бегают взад и вперед. Тогда каждая зала, обтянутая шпалерами из разноцветного шелка, сотканными горящими драгоценными камнями и золотом, являет поистине царский вид и открыто, конечно, тогда щеголяет множеством самых дорогих и разнообразных блюд и напитков (Рейтенфельс, с. 87).

В Рождество Христово мы были приглашены обедать у царя. Нам подавались те же блюда и напитки, что и прежде, но прежде мы не видали в таком множестве столь дорогой и богатой посуды. Этот день в присутствии царя обедало до 500 иностранцев и 200 русских, и для всех поставлена была золотая посуда, притом же поставлено было столько, сколько можно было уместить, ставя одну подле другой. Кроме того, стояло четыре шкафа, наполненных золотой и серебряной посудой; между прочими предметами выдавались 12 серебряных бочонков, каждый вместимостью до 12 галлонов, на краях этого бочонка было по шесть золотых обручей. Обед этот продолжался шесть часов (Неизвестный англичанин, с. 17).

Во время обеда пришло шесть певцов, которые стали посреди залы, лицом к царю, и принимались восемь раз петь; их песни и голоса мало или почти вовсе не услаждали наших ушей. Царь не кладет, не перекрестясь, в рот ни одного куска; то же он делает, когда пьет; по своим обычаям он очень набожен и почитает своих духовных больше, чем знатных (Неизвестный англичанин, с. 14–15).