Перед Кремлем находится самый большой и лучший рынок во всем городе, полный по целым дням торговцев, мужчин и женщин, рабов и праздношатающегося народу; недалеко от площади торговки имеют свои лавочки с полотняным товаром; некоторые из торговок, стоя, торгуют мелкими вещами, держат во рту перстни, обыкновенно с бирюзою... причем, как сообщали мне, некоторые из них торгуют еще и кое-чем другим.

На рынке и в соседних с ним улицах устроены известные места и лавки для всякого рода товаров и промышленных изделий, так что в одном месте можно найти только одинаковые товары. Продавцы шелковых, суконных товаров, золотых дел мастера, седельники, сапожники, портные, скорняки, шапочники и другие каждый имеет свои особые улицы, в которых и торгуют своими товарами. Такой порядок очень удобен, потому что каждый знает, куда ему идти и где он может купить то или другое. Недалеко же от Кремля, в улице, идущей направо, находится их иконный ряд, где исключительно продаются писаные образа их древних святых. Русские, впрочем, куплю икон не называют куплею, а говорят, что они выменивают их на деньги, и при этом большого запроса не бывает.

Далее направо, когда пойдешь от Посольского двора в Кремль, есть особая площадка, на которой русские во время хорошей погоды сидят под открытым небом, бреются и стригутся. Рынок этот, называемый у них Вшивый, до такой степени устлан толстым слоем волос, что ходишь по нем точно по подушке (Олеарий, с. 110–111).

Перед царским дворцом и на соседних площадях постоянно производится торговля съестными припасами и иными предметами, необходимыми в жизненном обиходе, при густейшем стечении народа. К этому рынку примыкает другой, полукругом расположенный, тянущийся почти на полмиллиария[33], где лавки для разного товара устроены так, что каждый отдельный, какой угодно, товар выставлен для продажи только в назначенном для него месте. Так, например, в одном месте видишь шелковые ткани, в другом — шерсть, в третьем — полотно; в одном золотые и серебряные вещи и драгоценные камни, в другом — благовония, в третьем — иностранные вина, причем до двухсот погребов расположено в ряд под землею, в четвертом — разные, иного рода, напитки, приготовленные из меда, вишен и других ягод. Одним взглядом можно увидеть здесь в одном месте дорогие меха разного рода, в другом колокола, топоры, подсвечники и иные металлические изделия, в третьем — кожи, рукавицы, чулки, ковры, занавеси и разные ткани. Особый ряд занимают масло, сало и ветчина, особый — свечи и воск, особый, наконец, разные изделия из дерева. В кожаном ряду лежат кожаные изделия: вожжи и прочая конская сбруя, в меховом — шубы и шапки. В одном месте выставлены лечебные разные зелья и травы, в другом — запоры, ключи, гвозди, далее — шелк нитками, канитель, украшения для девиц, браслеты, — все в особом месте. Также продаются каждое в своем особом месте рынка и обувь, и поножи, и хмель, и ячная крупа, и рыба соленая, и сено, и овес. Не говоря уже о многом другом еще, и муке, и зерновому хлебу, и иным всякого рода вещам, и чинящим обувь, и низеньким лавочкам цирюльников — всему точно определен свой ряд, и все они прекрасно и удобно расположены так, что покупателю дается полная возможность выбрать наилучшее... Немало увеличивает красоту рынка то, что на нем нет ни одного жилого помещения, дабы таким образом держать огонь, сильно свирепствующий обыкновенно в этом городе, как можно далее. По этой же причине рынок тщательно оберегается сторожами, и те мастера, кои работают с огнем, живут в отдаленном от рынка месте (Рейтенфельс, с. 96–97).

Упомянутая выше площадь так обширна, что достаточна для торговых помещений всего города. Там виноторговцы продают разного рода вина — особенно романею (так они зовут мозельское), потом пертцимент, то есть испанское, потом рейнское, фряжское и другие. За ними торгуют шелковыми материями, тканями турецкими и т. п. Потом золотых дел мастера и, таким образом, во всяком ряду свое производство, как-то: шорники, портные, токари в весьма большом числе. Токари тем отличаются, что из ценного дерева, которое называют они каповым деревом, кроме ложек (коими если есть горячую похлебку, они мякнут) умеют по-своему выделывать кубки изящной формы.

Между этим множеством торговцев больше всего меховщиков, торгующих в этом именно месте своим товаром; точно так же и всем прочим, даже мелким торговцам, назначено свое место, чтобы приезжим покупателям не приходилось много расспрашивать, где продаются нужные им товары. Есть еще одна большая улица, по которой проезжает царь, куда бы ни отправлялся... простирается от Кремля и занята не кем иным, как живописцами. Они много делают образов на продажу, потому она у московитян и заслужила название священной улицы.

Любо в особенности посмотреть на товары или торговлю стекающихся туда московитянок: нанесут ли они полотна, ниток, рубах или колец на продажу, столпятся ли так позевать от нечего делать, они поднимают такие крики, что новичок, пожалуй, подумает, не горит ли город, не случилось ли внезапно большой беды. Они отличаются яркой пестротой одежды (Таннер, с. 61–62).

Ряды разбросаны от одного края площади до конца ее, и большая часть их выстроена из камня; ставни лавок из чистого железа и даже двери складов. Зимою вставляют в окна, по их размеру, куски льда с реки в виде оконниц: они просвечивают лучше хрусталя. Напротив рядов находятся винные погребки, построенные из кирпича и камня, холодные летом и теплые зимой. Для книг есть особый ряд, для икон особый; есть ряд для новых облачений, другой для колоколов, кадильниц и водосвятных сосудов; есть ряд для ладана, другой — для свечей. Что касается ряда золотых дел мастеров, то большая часть его предназначена для серебряных окладов икон и их золочения. Есть ряд для монашеских мантий, ряс и шапок и черных саванов, с изображением крестов на них. В каждом ряду есть большие сторожевые собаки; от одного конца ряда до другого укрепляется длинная веревка, а на ней блок; когда наступит вечер, привязывают веревку к шее собаки, а также к [блоку]... и собака без устали бегает от начала ряда до конца. Есть ряд для железных вещей: принадлежности для дверей, окон и пр.; больших котлов, уполовников, сковород — все из чистого железа, превосходной работы. Есть ряд для чудесных выпуклых и гладких оконниц из каменного хрусталя, который не ломается, но гибок, как бумага (Павел Алеппский, с. 3–4, вып. IV).