Кроме земледельцев, в Московии есть также и рабы — редкое и несправедливое явление между христианами, — из которых некоторые несут рабское иго до самой смерти, а некоторые — в течение известного срока. Дело в том, что многие добровольно продают самих себя в рабство, многие делаются таковыми или из-за долгов, или по какой-либо другой причине. Мало того, отцы имеют право, полное и законное, продавать своих сыновей четыре раза на известный срок, а мужья — жен (это называется кабалой), причем сыновья освобождаются из-под родительской власти и становятся сами полноправными лишь после четвертой продажи. Но выше упомянутые (продающиеся в кабалу и должники) и многие иные, будучи отпущены на волю по заявлению их владельца или другим каким-либо способом, снова отдают себя во власть новых господ, так что, переходя постоянно из одной рабской зависимости в другую, не становятся свободными никогда. Таким образом, у знатных и несколько зажиточных людей кормятся по домам целые полчища рабов обоего пола, у коих нарождаются дети, имеющие быть также под властью хозяина; они служат посыльными, управляющими, надсмотрщиками за работами всякого рода. Они же поочередно караулят в то время, когда господа их крепко спят, извещают ударами дубины, который час ночи, и высматривают с домовых вышек, нет ли где пожара. Кормят же их обыкновенно пищей, до того гнусной, что в издевательство о них говорят, что они питаются похлебкой из яичных скорлуп. Если же они, в свою очередь, позволяют себе что-либо дурное, то их господа с разрешения закона могут назначить им какой угодно род наказания, за исключением только смертной казни (Рейтенфельс, с. 39).

Что касается рабов и холопов, принадлежащих великим и другим знатным господам, то их бесчисленное множество, у иных более 50, а у других даже по сотням и более в имении и дворе. Живущие в Москве не имеют обыкновенно обеда при дворах господ своих, а получают на прокорм деньги столь, впрочем, ничтожные, что на них едва могут поддерживать свое существование, от чего в Москве такая бездна воров и разбойников. Во время нашего там пребывания не проходило почти ни одной ночи, чтобы воры не проникали в дома наших людей и не утащили чего-нибудь. Часто случается, что воры, забравшись в дом, запирают в нем в какой ни есть комнате хозяина и берут себе, что хотят, и если хозяин не имеет достаточно силы для сопротивления, то, видя все это, должен сидеть молча, буде не хочет подвергать опасности свою жизнь или не желает, чтобы дом его был сожжен. Поэтому-то при дворах знатных господ приставляется особая стража, которая ночью должна постукивать, как бы в барабан, в повешенную доску палкой с набалдашником и бить часы. Но так как нередко случалось, что такая стража, или караульные, не столько оберегали господ, сколько воров, указывая им более безопасные пути к воровству и помогая воровать, а затем скрывались, то теперь постановлено, что никто не может быть взят в караульные или в слуги (кроме рабов, слуги могут быть и наемные) без того, чтобы он не представил ручательство за себя какого-нибудь известного и почтенного гражданина. Сказанные выше рабы делают самые улицы в Москве особенно по ночам небезопасными, так что без хорошего оружия, или без проводников, того и гляди, что подвергнешься нападению (Олеарий, с. 186–187).