«Я приехал к вам с предложением и поручением, граф. Особа, очень высоко поставленная в нашем братстве, ходатайствовала о том, чтобы вы были приняты в братство ранее срока, и предложила мне быть вашим поручителем. Я за священный долг почитаю исполнение воли этого лица. Желаете ли вы вступить за моим поручительством в братство свободных каменщиков?»

Братство свободных, или вольных, каменщиков, куда предлагают вступить Пьеру Безухову, одному из главных героев эпопеи Льва Толстого «Война и мир», это масонский орден. Его поручитель — граф Вилларский, которого Пьер немного знал по петербургскому светскому обществу. Масоны объявляли себя всемирным братством, причем это было братство тайное, поставившее себе целью вести человечество к достижению рая на земле, золотого века, царства равенства, любви и истины, одним словом, как они говорили, — царства Астреи. Эту цель нельзя достигнуть путем революций, есть только один путь — добровольное самоусовершенствование каждого человека.

Масоны именовали себя вольными каменщиками, строителями духовного храма премудрости в сердцах человеческих. Нужно много трудиться, чтобы обработать дикий камень своей души и превратить его в идеальную форму — куб. Ежедневно, и не днем, когда душа занята делами, а вечером, «пройти весь день» и познать себя «делавшего добро и зло». «Цель испытания самого себя — господство над собою и своими страстями», — написано в одной из главных масонских книг. Это единственный путь самоусовершенствования. Из тьмы масон двигается к свету. «Искание света» было первым и обязательным условием для вступления в орден вольных каменщиков, призванных преобразить мир. Человек, не принадлежащий к ордену и не владеющий масонскими тайнами, назывался «профан», а тот, кто желал вступить в ложу, получал имя «ищущий».

«Всю дорогу Вилларский молчал. На вопросы Пьера, что ему нужно делать и как отвечать, Вилларский сказал только, что братья, более его достойные, испытают его и что Пьеру больше ничего не нужно, как говорить правду. Въехав в ворота большого дома, где было помещение ложи, и пройдя по темной лестнице, они вошли в освещенную небольшую прихожую и сняли шубы. Из передней они прошли в другую комнату. Какой-то человек в странном одеянии показался у двери. Вилларский, выйдя ему навстречу, что-то тихо сказал ему по-французски и подошел к небольшому шкафу, в котором Пьер заметил различные не виданные им одеяния. Взяв из шкафа платок, Вилларский наложил его на глаза Пьеру и завязал узлом сзади, больно захватив в узел его волоса. Потом он пригнул его к себе, поцеловал и, взяв за руку, повел куда-то».

Обряд приема в члены масонской ложи ни у кого не описан так подробно и точно, как у Л. Н. Толстого. Толстой знал масонов и пользовался сведениями, для нас уже недоступными ведь обряды чаще всего не записывали. «В «старых» законах под страхом смертного наказания воспрещалось предавать масонские тайности перу, кисти, резцу, допускалась одна только устная передача тайн после предварительной клятвы в хранении молчания», — утверждали знатоки масонства.

«Проведя его шагов десять за руку, Вилларский остановился.

— Что бы ни случилось с вами, — сказал он, — вы должны с мужеством переносить все, ежели вы твердо решились вступить в наше братство. (Пьер утвердительно отвечал наклонением головы.) Когда вы услышите стук в двери, вы развяжете себе глаза, — прибавил Вилларский, — желаю вам мужества и успеха. — И, пожав руку Пьеру, Вилларский вышел».

Орден франкмасонов ведет родословную от очень скромного по происхождению лондонского клуба начала XVIII века. Вначале масоны не были закрытой организацией, они устраивали публичные шествия в орденских одеяниях, на их масонские трапезы приходили все, кто хотел. Однако борьба между католиками и протестантами в Англии 1740-х годов отразилась на масонах, которые в большинстве были католиками. На лондонских улицах появились так называемые «масоны наизнанку» с их шутовскими шествиями, подражавшими шествиям масонов. Тогда, чтобы спасти свое достоинство от насмешек толпы, масоны вынуждены были прекратить публичные выступления, отказаться от масонских костюмов вне стен ложи и сами свои заседания, свою главную масонскую работу, сделать недоступными для «профанов».

Теперь вся работа сосредоточилась в ложе — месте, где братья-масоны собирались для совместной работы над «диким камнем своей души». Каждая ложа имела свое название, свои символы — масоны называли их «языком ока», «языком души», «внешним чертежом великих сокровенных истин» и придавали им очень большое значение. «Дикий камень — это грубая нравственность, хаос; кубический камень — нравственность обработанная; чертежная доска — планомерность работы, власть доброго примера. Молоток служил для обработки дикого камня, для отсечения ненужного материала, он же означал совесть, искру Божества, тлеющую в мрачной храмине человека, преданного греху. Лопаточка — снисхождение к слабостям сочеловеков и строгость к себе. Все инструменты каменщического ремесла означали святость труда. Улей, окруженный роем пчел, — символ трудолюбия, разумного труда, основанного на знании. Ветвь акации — бессмертие; гроб, череп и кости — презрение к смерти и печаль об исчезновении истины».

Одним из главных символов масонов был символ всеобщего единства — цепь. Заканчивая работу в ложе, братья брались за руки и перекрещивали их перед собой особым образом — правая поверх левой; таким образом составлялась цепь, которая символически связывала землю и небо.

Не доверяя свои идеи бумаге, масоны широко пользовались символами — тайными знаками, перстнями, коврами. Все начиналось с убранства ложи: пол разрисовали черно-белыми клетками, которые символизировали чередование грустных и радостных дней в жизни человека; семь ступеней, ведущие к алтарю, соответствовали семи грехам, которые нужно победить ищущему света, и одновременно семи добродетелям их нужно было воспитать в процессе работы над своей душой. Человек вступал в ложу слепой, ибо не различал добра и зла, — поэтому вновь принимаемому завязывали глаза. Вспомним, как описан прием в масоны Пьера Безухова:

«Пять минут, которые он пробыл с завязанными глазами, показались ему часом. Руки его отекли, ноги подкашивались; ему казалось, что он устал. Он испытывал самые сложные и разнообразные чувства. Ему было и страшно того, что с ним случится, и еще более страшно того, как бы ему не выказать страха... В дверь послышались сильные удары. Пьер снял повязку и оглянулся вокруг себя. В комнате было черным-темно: только в одном месте горела лампада в чем-то белом. Пьер подошел поближе и увидал, что лампада стояла на черном столе, на котором лежала одна раскрытая книга. Книга была Евангелие; то белое, в чем горела лампада, был человеческий череп с своими дырами и зубами. Прочтя первые слова Евангелия: «В начале бе слово и слово бе к Богу», Пьер обошел стол и увидал большой, наполненный чем-то и открытый ящик. Это был гроб с костями».

Масоны говорили: «Каменщик должен всячески вникать в таинственные обряды наших лож, где каждый предмет, каждое слово имеет пространный круг значений, и сие поле расширяется подобно, как восходя на высоту, по мере того как возвышаешься, то видимый нами горизонт распространяется». Сами они почитали совершение обрядов очень важным делом. Символические знаки были для них своего рода ключами, с помощью которых постигались тайны природы.

После того как «ищущий света» снимал повязку, в комнату входил один из братьев, ритор, и объяснял сокровенный смысл увиденного: «Вы посажены были в мрачную храмину, освещенную слабым светом, блистающим сквозь печальные останки тленного человеческого существа, помощию сего малого сияния вы не более увидели, как токмо находящуюся вокруг вас мрачность и в мрачности сей разверстое слово Божие. Может статься, вы вспомнили тут слова Священного Писания: «Свет во тьме светится и тьме его не объять». Человек наружный тленен и мрачен, но внутри его есть некая искра нетленная, придержащаяся Тому Великому, Всецелому Существу, Которое есть источник жизни и нетления, Которым содержится Вселенная. Вступя к нам в намерении просветиться, при первом шаге получили вы некое изобразительное поучение, что желающий света должен прежде узреть тьму, окружающую его, и, отличив ее от истинного света, обратить к нему все внимание. Повязка, тогда наложенная на ваши глаза, заградила то чувство, которое едва ли не более прочих развлекает наше внимание, дабы вы, устраняясь от наружных вещей, сильно действующих на наши чувства, всего себя обратили внутрь себя к источнику вашей жизни и блаженства».

Патроном-покровителем всего ордена свободных каменщиков почитался Иоанн Креститель. Ему посвящены были три первые степени лож, в которых обряды и символы знаменовали страстный призыв к покаянию и самоусовершенствованию. Их пароль: «Сейте семена царствия света».

Иоанновское масонство, самое распространенное в России, называли голубым — по излюбленному цвету, цвету неба. В убранстве лож голубое сочеталось с золотом — символом солнца, света, добра. Стены в иоанновской ложе были затянуты голубыми тканями, подвешенными на золотом шнуре, связанном большим узлом посередине стены, обращенной на восток. При этом Восток у масонов — понятие условное, не географическое, это святое место, куда обращены их мысленные взоры. Золотой шнур завязан морским узлом — он крепок, и чем сильнее тянуть его в разные стороны, тем туже он затягивается. Этот узел символизировал крепость масонского братства, нерушимость клятвы. На Востоке, на возвышении о трех ступенях, в ложе помещали жертвенник, а за ним стояло кресло управляющего ложей. Покрывало на жертвеннике было голубое с густой золотой бахромой, балдахин, осеняющий престол, и кресло Великого Мастера тоже голубые, усеянные золотыми звездами, среди которых сверкал равносторонний треугольник с именем Великого Зодчего Вселенной — так вольные каменщики называли Бога.

На престоле лежала раскрытая Библия — символ мира и Божественной мудрости. На раскрытой книге — меч. Здесь же, на книге, золотой циркуль, открытый на 60 градусов, — это символ высшего разума. «Расширяйте сами действия свои циркулем разума», — говорилось в Уставе вольных каменщиков. Циркуль считался символом солнца: головка — диск светила, ножки — его лучи. Третий предмет, лежавший на Библии, — наугольник. Наугольник, лопатка, отвес — самые необходимые инструменты для каменщика. С их помощью он проверяет, прямо ли стоит возводимое им сооружение. Правда, в данном случае речь идет о духовном строительстве.

На время заседаний и «работ» в ложе «каменщики» обязательно надевали фартуки, называемые запонами. Запон предохранял масона от всей нечистоты, какая ни есть в мире, особенно от нечистых помыслов. В иоанновской ложе было три степени: ученик, подмастерье и мастер. Новопосвященный получал степень ученика, ему полагался простой белый кожаный запон как знак, что профан вступил в братство каменщиков, созидающих великий храм человечества; серебряная лопаточка — неполированная, «ибо отполирует ее прилежное употребление при охранении сердец от нападения расщепляющей силы пороков»; пара белых мужских рукавиц — в напоминание того, что лишь чистыми помыслами, непорочною жизнью можно надеяться возвести храм премудрости. Подмастерье получал фартук, украшенный голубым бантом и кантом, а у мастера фартук имел сложный рисунок, расшитый золотыми и серебряными нитями.

В ложе были строго распределены обязанности, имелись свой казначей, ритор, страж. У каждой должности был свой нагрудный знак: рог изобилия, книга, меч. Заседание ложи — всегда обряд, причем все действующие лица знали, что предстоит делать. В масонской песне поется:

На полу посередине ложи расстилали ковер, украшенный символическим рисунком. Рисунков было много, иногда достаточно сложных. Масон, приехавший в другой город или даже в другую страну, где есть родственные ложи, являлся к братьям, и они во всем помогали ему — советом, деньгами, пристанищем. Но прежде масону устраивали испытание, чтобы узнать, тот ли он, за кого выдает себя. Один из пунктов этого испытания — умение читать масонский ковер. Среди подлинных масонских ковров гостю показывали также ложные, и он должен был уметь отличить их.

Над ковром висела шестиконечная звезда — один из фундаментальных масонских символов, означающая единство мира и человека. Она состояла из двух равносторонних треугольников, наложенных друг на друга. Треугольник, обращенный вершиной вверх, означал человека до грехопадения, повернутый вниз — грешного человека.

В золоченых треугольных подсвечниках зажигали девять свечей. 7, 3, 9 — священные числа. Вокруг ковра стояли братья в голубых камзолах и белых кожаных запонах, крошечные железные лопатки были подвешены у них на белых ремешках к третьей петле камзола, руки — в белых перчатках. Мастера ложи отличала голубая шляпа, украшенная золотым солнцем или белым пером. Запон его был подбит и обшит голубым шелком, на запоне нашиты три большие голубые розетки. В петлице камзола на голубой ленточке — золотая лопатка, на шее знак власти — ключик слоновой кости и знак подчинения законам братства — золотой наугольник. В правой руке он держал круглый молот белой кости. Но вернемся к Пьеру Безухову:

«Пьер снял фрак, жилет и левый сапог по указанию ритора. Масон открыл рубашку на его левой груди и, нагнувшись, поднял штанину на левой ноге выше колена...

Скоро после этого в темную храмину пришел за Пьером уже не прежний ритор, а поручитель Вилларский, которого он узнал по голосу. На новые вопросы о твердости его намерений Пьер отвечал:

— Да, да, согласен, — и с сияющей улыбкой, с открытой жирной грудью, неровно и робко шагая одной разутой и одной обутой ногой, пошел вперед с приставленной Вилларским к его обнаженной груди шпагой. Из комнаты его повели по коридорам, поворачивая взад и вперед, и, наконец, привели к дверям ложи. Вилларский кашлянул, ему ответили масонскими стуками молотков, дверь отворилась перед ними. Чей-то басистый голос (глаза Пьера все были завязаны) сделал ему вопросы о том, кто он, где, когда родился и т. п. Потом его опять повели куда-то, не развязывая ему глаз, и во время ходьбы его говорили ему аллегории о трудах его путешествия, о священной дружбе, о предвечном строителе мира, о мужестве, с которым он должен переносить труды и опасности. Во время этого путешествия Пьер заметил, что его называли то ищущим, то страждущим, то требующим и различно стучали при этом молотками и шпагами».

Мастер ложи предупреждал ищущего о важности произнесенного обета и восклицал: «Преклоните колена пред жертвенником нашим, подайте правую руку». Левым обнаженным коленом испытуемый становился на подушку, лежащую перед жертвенником, правую руку возлагал на открытое Евангелие. К обнаженной груди его приставляли открытый циркуль, и он произносил клятву быть верным заветам братства и свято хранить вверенные ему тайны, после чего его поднимали, и к его языку прикладывали печать молчаливости. «Узрите нас впервые», — торжественно говорил мастер. Повязку снимали, и в полутьме ложи, освещенный лишь пламенем сжигаемого на жертвеннике спирта, посвящаемый видел блестящие мечи, устремленные на него. «Видите все устремленные на вас орудия наши, на случай, ежели паче чаяния измените обязанностям? Не в том намерении, чтобы думали мы когда обагрить руки свои кровию вашей, суд страшнейший того ожидает вас. Казнь беззаконных в руце Божией». Трижды братья повторяли эти слова. Посвящаемому вновь завязывали глаза, в ложе загорался яркий свет, и мастер говорил: «Сколь мщение ужасно преступнику, столь обрадователен благочестивому свет. Да узрит свет!» Повязку окончательно снимали; вспыхивали ярким фальшфейеры и быстро угасали при возгласе: «Тако угасает свет и все утехи с ним, но хранящий волю Божию пребывает вовеки!» Братья тем временем высоко поднимали мечи над головами острием вверх и говорили: «Мы всякое земное величие, все чувственные забавы и утехи почитаем ничем, не большей цены и прочности, как оное, на миг осенившее вас пламя и исчезнувший уже по нем дым. Обет ваш верности запечатлейте, соединив кровь вашу с кровию всех братий».

Испытуемого вновь повергали на колени перед жертвенником. Он должен был сам приставить циркуль к своей обнаженной груди, обрядоначальник подставлял кровавую чашу, а мастер, ударяя по головке циркуля молотком, трижды говорил: «Во имя Великого Строителя мира; в силу данной мне власти и достоинства моего; по согласию всех присутствующих здесь и по всему земному шару рассеянных братий, принимаю я вас в свободные каменщики ученики».

Масонство XVIII–XIX веков — явление очень сложное. О нем написано немало книг, но даже самые большие знатоки масонства признавались, что его познать невозможно. Свои обряды, свои символы масоны тщательно хранили; значения каждого символа были как слоеный пирог — чем более высокую степень приобретал масон, тем больше значений одного и того же символа становилось ему известно. И он никогда не был уверен в абсолютности своего знания.

Для человека пушкинского времени масонство не просто игра. Вольные каменщики утверждали, что «масонство — это воспитание взрослых людей». Люди искали идеальное жизненное пространство, где можно было бы осуществить мечту о всеобщем братстве, о справедливости, о достойной оценке нравственно совершенного человека независимо от его национальности, религиозной принадлежности и социального положения. Недаром Пушкин вступил в Кишиневе в масонскую ложу; заслуживает внимания и тот факт, что почти все декабристы были членами масонских лож. Нет, масонство — это совсем не простое явление, а значительный факт культуры пушкинского времени.

В 1788 году, в царствование Екатерины II было гонение на мартинистов (так называли масонов. — Н. Μ.). Не только ложи были уничтожены, но и главнейшие члены оных сосланы в разные губернии по своим деревням, по подозрению, что не было ли у них тайного сношения с якобинцами и другими обществами революционной Франции, а еще более преданности многих членов к наследнику престола; утверждает сие мнение, что когда Павел 1 воцарился, то тотчас всех таковых повелел возвратить, многим из них явил свою милость и определил к должностям...

Начало в России обществ (исключая ложи масонские) восприяло при главнокомандующем графе З. Г. Чернышеве под названием филантропического. Оно имело в виду распространить просвещение в России и все, что может клониться к ее пользе. Главнокомандующий и все знатное дворянство были членами оного. Собирались один раз в месяц в доме П. А. Татищева, однако ж не осталось никакого памятника сего общества, который свидетельствовал бы в пользу оного; в одно полное собрание получен запечатанный листок на имя сего общества. Президент приказал секретарю прочесть ту бумагу, которой содержание было, что как общество занимается блаженством рода человеческого и разрешением важнейших проблем, то представляет им на заключение, от чего счастье в картах, от съемки или от тасовки. Сия маловажная насмешка сделала то, что сие собрание было последнее, и так оно рушилось...

После сего общества составилось другое, которого предмет был: приуготовить людей для государственных должностей и духовного звания; подал к тому мнение г. Новиков, человек предприимчивый и дальновидного ума... Наняли особый дом, определили учить их лучших профессоров, стремясь возбудить в них страсть к изящному. В числе профессоров был Шварц, пылкого ума; общество поручило ему отправиться в Швецию, чтобы он там вошел в масонские ложи и по образцу тех учредил в России, которые до того были только для увеселения, а вместо того обратились бы к важнейшим предметам нравственности и христианской добродетели. Шварц в Швеции был принят в ложу принца Зюдерманландского, брата короля Густава III. Получил от него диплом для заведения в России таковых лож, которые должны были все зависеть от главного мастера, принца Зюдерманландского, шведской Северной ложи.

По возвращении Шварца открылись разные ложи в Москве и частию в других губерниях... Можно сказать, что с тех пор просвещение и словесность в России возымели сильные и быстрые успехи. Как сказано выше, императрица Екатерина уничтожила секту мартинистскую...