Отец Софонибы — «Гасдрубал, сын Гисгона, был первым человеком в государстве по родовитости, по своей славе, по богатству...» (Ливий). Он много лет сражался вместе с братьями Ганнибала в Испании. Когда Иберия оказалась потерянной для карфагенян, Гасдрубал перебрался в Африку. На его плечи легла защита Карфагена.

Самой боеспособной частью пунийского войска была нумидийская конница — это благодаря ей карфагеняне одержали множество побед, в том числе в знаменитой битве при Каннах. Недаром Карфаген любой ценой стремился заполучить воинственных всадников, гордая пунийская знать не гнушалась даже родством с вождями полудиких племен. Так, Гамилькар Барка, отец Ганнибала, выдал дочь за нумидийца, чтобы иметь в распоряжении отряд его воинов.

Гасдрубал обладал именно тем, чего так жаждали нумидийские вожди. Красавица Софониба, еще не достигшая брачного возраста, без долгих раздумий была обещана Масиниссе — сыну царя из племени массилиев. Юноша, привязанный прелестными цепями к Карфагену, долгое время сражался под началом будущего тестя в Испании.

Но вот беда... У нумидийцев «в Ливии было множество царей, каждый над своей частью, выше же всех был Сифакс, имевший и у других племен исключительный почет» (Аппиан). И этот Сифакс воспылал страстью к дочери Гасдрубала. И коль скоро ему, самому сильному из нумидийских царей, не спешили доставить очаровательную Софонибу, то Сифакс принялся грабить владения Карфагена. Более того, он заключил союз с Публием Сципионом и готовился нанести сокрушительный удар в спину пунийцам.

Пришлось карфагенянам прибегнуть к самому грозному оружию: Софонибу представили взору Сифакса. И страшный враг в мгновенье ока превратился в преданного друга. Помолвку с Масиниссой немедленно расторгли, а дочь Гасдрубала выдали замуж за Сифакса. Причем все это свершилось, как утверждают источники, без ведома ее отца.

По свидетельству Аппиана, «узнав об этом, Гасдрубал был глубоко оскорблен за юношу и за дочь, которые оба подверглись оскорблению, но хотел вместе с тем помочь отечеству». Отца красавицы настолько волновало несдержанное слово по отношению к Масиниссе, что Гасдрубал (чтобы избавиться от чувства вины) решил его... убить. Для этой цели он подослал к Масиниссе убийц.

Но Гасдрубал явно недооценил бывшего кандидата в зятья. Тот благополучно избежал смерти и покинул Испанию. Впрочем, в Африке он тоже не почувствовал себя в безопасности. С потерей невесты беды Масиниссы только начались: для него наступили годы жестокой борьбы — с блестящими победами, сокрушительными поражениями, годы походной жизни, полной лишений и опасностей. В общем, он доставил немало хлопот и бывшему тестю, и нынешнему мужу Софонибы, и всей Северной Африке.

В это время дела Ганнибала, который еще находился в Италии, были не очень хороши. Он блестяще разбил римлян в первых сражениях войны, он уничтожал их десятками тысяч, но лишить мужества не смог. Тем временем понемногу многолетняя война обескровила его войско.

А римляне настолько осмелели, что решили перенести войну в Африку, в самое сердце карфагенских владений. Главой заморской экспедиции назначили Публия Корнелия Сципиона, до этого времени успешно сражавшегося в Испании. Именно там Сципион заключил союз с Сифаксом, которого с помощью Софонибы переманили на свою сторону карфагеняне.

Военные приготовления Сципиона, конечно же, стали известны пунийцам. Гасдрубал тревожился — он помнил, что его зять связан договором с Публием Сципионом и этот союз формально существует до сих пор. Поэтому Гасдрубал, зная, «насколько лживы и неверны варвары; боясь, что женитьба не удержит Сифакса, если Сципион появится в Африке, заставил нумидийца, еще пылавшего любовью (тут пошли в ход и ласковые уговоры молодой), отправить послов в Сицилию к Сципиону: пусть тот не полагается на его прежние обещания и не переправляется в Африку. Он, Сифакс, связан брачными узами с карфагенянкой, дочерью Гасдрубала, связан союзом с карфагенским народом. Вот чего он желает: пусть римляне воюют с карфагенянами вдали от Африки, как воевали прежде; Сифакс не хочет быть втянут в их спор, не хочет, присоединившись к одной из сторон, нарушить договор с другой. Если Сципион будет упорствовать и подступит с войском к Карфагену, Сифакс будет вынужден сражаться за Африку, за землю, где он родился, за отчизну своей жены, за ее отца и ее дом» (Ливий).

Потеря союзника была весьма чувствительна для Сципиона, но, конечно, не могла заставить его отказаться от планов вторжения в Африку.

Спорный вопрос: хорошим или плохим полководцем был Сципион, но дипломатом он был великолепным. Еще в Испании он понял, что «нумидийцы Масиниссы — главная сила всей вражеской конницы» (Ливий), и вступил с ним в переговоры. Тогда Масиниссе не было никакого смысла менять красавицу невесту на Сципиона. Но времена изменились: козни самих карфагенян доставили Сципиону превосходного нумидийского воина-царя, хотя и лишили мощного союзника в Африке — Сифакса. Насколько полезна была подобная рокировка карфагенянам, проведенная с помощью Софонибы, — покажут последующие события. Ныне же Масинисса жаждал мести и готов был служить любому, кто поможет рассчитаться за все его беды.

Весной 204 года до н. э. флот Сципиона из сорока военных и четырехсот грузовых судов благополучно пересек Средиземное море и высадился недалеко от Утики. В начале кампании к Сципиону присоединился Масинисса. Воинов он привел немного: по оценкам разных источников, от двухсот до двух тысяч — то были не лучшие времена нового союзника Сципиона. Однако Масинисса был великолепным стратегом и прекрасно освоил тактику военных действий карфагенян и римлян. Он превосходно знал местность, на которой римлянам предстояло вести войну. Масиниссе неизменно сопутствовала удача в бесконечных авантюрах (самая большая удача его состояла в том, что он до сих пор оставался жив) — и это было немаловажно. Человек, которому покровительствуют боги, внушал римлянам уважение.

Счастье сопутствовало Сципиону: с помощью хитрости он нанес Гасдрубалу и его зятю Сифаксу жесточайшее поражение. Руки у Сифакса опустились, он хотел бы выйти из игры, но вмешалась жена — «обливаясь горькими слезами, она умоляла Сифакса не бросать ее отца и отечество, не допустить Карфагену погибнуть» (Ливий).

И сложилось так, что в одной из битв Сифакс и Масинисса сошлись друг против друга в качестве полководцев. Сифаксу не повезло, под ним была тяжело ранена лошадь, он упал, а подняли его уже воины Масиниссы.

Потеряв вождя, его войско помышляло не о борьбе, а лишь о спасении. Большая часть беглецов укрылась в Цирте — столице Нумидии. Впрочем, главный город Сифакса сдался без борьбы, едва его защитники увидели у стен своего царя, закованного в цепи.

Лишь один человек продолжил борьбу с римлянами — то была жена Сифакса, дочь Гасдрубала и бывшая невеста Ма-синиссы. Сражалась Сафониба единственно доступным ей способом. Она упала на колени перед отверженным когда-то женихом и покорно просила: ««Смилуйся над умоляющей: реши сам судьбу твоей пленницы, но не допусти ей оказаться во власти надменного и жестокого римлянина. Будь я только женою Сифакса, я и то предпочла бы положиться на честность нумидийца, своего земляка, а не чужака-иностранца. Чем страшны римляне карфагенянке, дочери Гасдрубала, ты знаешь. Если иначе нельзя, молю и заклинаю тебя, освободи меня смертью от власти римлян».

Она была в расцвете юности, на редкость красива; в ее просьбах, когда она, то обнимая колени Масиниссы, то беря за руку, молила не выдавать ее римлянину, звучало столько ласки, что душу победителя переполнило не только сострадание... — пленница пленила победителя. Подав ей правую руку, Масинисса пообещал исполнить все ее просьбы и ушел во дворец» (Ливий).

Уединившись в покоях Сифакса, Масинисса начал думать о том, как сдержать данные обещания. Впрочем, решение приняло сердце: победитель Сифакса в тот же день при-. казал готовиться к свадьбе. Несчастный надеялся, что ни Гай Лелий (римский полководец, который разделил с Масиниссой победу над Сифаксом), ни Сципион не посмеют распоряжаться судьбой Сафонибы, превратившейся из пленницы в его супругу.

Но надежды Масиниссы не оправдались. «Когда свадьбу справили, явился Лелий; он был так раздосадован, что собирался отправить Софонибу прямо с брачного ложа к Сципиону вместе с Сифаксом и прочими пленными» (Ливий). Как утопающий хватается за соломинку, так Масинисса слезно упрашивал Лелия ничего не предпринимать в отношении карфагенянки до встречи со Сципионом. Пусть, мол, тот решит, «с кем из двух царей должна разделить судьбу Сафониба».

Недолго наслаждался Масинисса семейным счастьем.

Сципион, узнав о выборе Масиниссы, пришел в великий ужас. Накануне он допрашивал Сифакса. Диалог римского военачальника и поверженного врага передает Аппиан Александрийский: «Сципион же спрашивал Сифакса: «Какой демон заставил тебя, бывшего мне другом и побуждавшего меня прийти в Ливию, обмануть богов, которыми ты клялся, обмануть вместе с богами римлян и предпочесть воевать в союзе с карфагенянами вместо союза с римлянами, которые недавно помогли тебе против карфагенян?» Тот же сказал: «Софониба, дочь Гасдрубала, которую я полюбил себе на гибель. Она сильно любит свое отечество и способна всякого склонить к тому, чего она хочет. Она меня из вашего друга сделала другом своего отечества и из такого счастья ввергла в это бедствие. Тебя же я предупреждаю, ибо нужно, чтобы, став вашим другом и избавившись от влияния Софонибы, я хранил бы теперь вам твердую верность: берегись Софонибы, чтобы она не увлекла Масиниссу к тому, чего она хочет. Нечего надеяться, что эта женщина перейдет когда-либо на сторону римлян: так сильно она любит свой город».

Сифакс хотел только одного: не допустить, чтобы более удачливый соперник держал в объятьях Софонибу!

Если бы Сифакс повел речь в другом направлении, возможно, и Сципион не был бы так негативно настроен против женитьбы своего союзника. Но к несчастью для Софонибы, Публий Сципион был знатоком человеческих душ. Он понял, что союзника необходимо срочно спасать.

Сципион одинаково приветливо встретил возвратившихся с победой Лелия и Масиниссу, обоих удостоил похвал перед военным советом. «А потом он отвел Масиниссу в сторону и сказал: «Я думаю, Масинисса, что еще в Испании, при первой встрече, ты увидел во мне что-то доброе и потому вошел со мною в дружбу; в Африке все свои надежды связал со мной; но среди всех моих хороших свойств, которые побудили тебя искать моего расположения, ни одним я так не горжусь, как умением владеть собой и не поддаваться страсти. Я бы хотел, Масинисса, чтобы ты к своим превосходным качествам добавил и это. В нашем возрасте, поверь мне, страсть к наслаждениям опаснее вооруженного врага. Тот, кто ее укротил, одержал большую победу и заслуживает большего уважения, чем мы, победившие Сифакса. Ты действовал в мое отсутствие энергично и мужественно — я с удовольствием об этом вспоминаю и хорошо помню. Об остальном ты подумай сам: я не хочу, чтобы ты краснел от моих слов. По милости богов, покровителей Рима, Сифакс побежден и взят в плен. Значит, он сам, его жена, его царство, земля, города, население его страны, все, что принадлежало Сифаксу, — добыча римского народа. И царя, и его жену, если бы даже не была она карфагенянкой, если бы даже не знали мы, что отец ее вражеский военачальник, следует отправить в Рим: пусть сенат и народ римский решат, как будет угодно, судьбу той, о которой говорят, что она отвратила от нас царя-союзника и заставила его безрассудно взяться за оружие. Победи себя: смотри, сделав много хорошего, не погуби все одной оплошностью; не лиши себя заслуженной благодарности, провинившись по легкомыслию» (Ливий).

Бедняга Масинисса разрывался на части: сердце его принадлежало Софонибе, но разум подчинялся Сципиону. Нумидиец понимал, что, связав судьбу с Софонибой, он потеряет все; и это тогда, когда его соперник находится в оковах, карфагеняне разбиты и путь к власти над Нумидией свободен.

Долго Масинисса оставался в своей палатке, проходившие мимо слышали его стоны и рыдания. Наконец он вызвал верного раба и велел отнести Софонибе отравленный кубок. Он так и не смог попрощаться с ней, посмотреть ей в глаза. Велик был страх, что карфагенянка одним взглядом изменит его решение, заставит воевать со всем миром. Масинисса боялся увидеть ее — беззащитную, преданную и обреченную им на смерть, но такую желанную...

Рабу-палачу он велел «сказать: «Масинисса рад бы исполнить первое обещание, которое дал ей как муж жене, но те, кто властен над ним, этого не позволят, и он исполняет второе свое обещание: она не попадет живой в руки римлян. Пусть сама примет решение, помня, что она дочь карфагенского вождя и была женой двух царей». Слуга передал эти слова и яд Софонибе. «Я с благодарностью, — сказала она, — приму этот свадебный подарок, если муж не смог дать жене ничего лучшего; но все же скажи ему, что легче было бы мне умирать, не выйди я замуж на краю гибели». Твердо произнесла она эти слова, взяла кубок и, не дрогнув, выпила» (Ливий).

Сципион опасался, как бы Масинисса с горя не последовал за женой. Он нс отпускал нумидийца от себя ни на шаг, а на следующий день нашел способ уменьшить его скорбь.

«Сципион, взойдя на трибунал... впервые назвал Масиниссу царем, превознес его похвалами и даровал ему золотой венок, золотую чашу, курульное кресло, жезл из слоновой кости, расшитую тогу и тунику с узором из пальмовых ветвей[6]. Сципион почтил юношу и речью: нет в Риме отличия выше триумфа, ни один римский триумфатор не был облачен так роскошно, и римский народ из всех чужестранцев одного Масиниссу считает достойным такого убора» (Ливий).

Сифакса отвезли в Рим, где он вскоре умер не в силах переносить свое бедственное положение. А карфагеняне тысячу раз пожалели, что отдали Софонибу не тому нумидийскому царю.

Отца Софонибы за поражение в битве карфагеняне приговорили к смерти. Спасая свою жизнь, Гасдрубал бежал с остатками войска от сограждан и занялся разбоем, как недавно промышлял этим делом отверженный жених Софонибы — Масинисса.

История прелестной карфагенянки вдохновила Рембрандта написать в 1634 году картину «Софониба принимает чашу с ядом», на которой карфагенянка очень похожа на любимую жену художника, пышнотелую Саскию...